Этот мир внутри стен…

Через несколько минут на крыше появились Ханджи и двое солдат. Они заметили мужчину, который сидел на крыше и от боли сжимал раненую ногу. Леви поморщился от боли, когда Ханджи опустилась на колени рядом с ним, осматривая его раны. — Что здесь произошло? — спросила она с беспокойством на лице. Леви стиснул зубы и ответил, его голос был напряжен от боли. — На меня напали два титана, зубастый и бронированный. Я почти сразил зубастого, но бронированный сбежал, забрав с собой зубастого. Ханджи нахмурила брови, проследив взглядом за направлением, в котором скрылся бронированный титан. Она снова посмотрела на Леви с серьёзным выражением лица. — Леви, идти сможешь? — спросила Ханджи. Он хмыкнул, глядя на свою повреждённую ногу. В данный момент ему не очень-то нравилась мысль о ходьбе. — Есть ли у меня выбор? — Мы можем дотащить тебя до медицинских палат. Леви вздохнул, слегка кивнув головой. Обычно он настаивал на том, чтобы идти пешком самостоятельно, не желая показаться слабым перед своими товарищами, но в данном случае ему было чертовски больно пытаться идти. Ханджи кивнула ему в ответ и положила его руку себе на плечо. Леви небрежно обнял ее за плечи, позволяя ей поддержать его. Он всё еще был горд и не очень радовался тому, что ему приходится полагаться на ее помощь при ходьбе, но боль в ноге быстро напомнила ему, что в данный момент у него действительно не было выбора. Они тихо спустились с крыши здания, двое солдат помогали Ханджи держать Леви. Он прихрамывал, сохраняя на лице стоическое выражение и стараясь не обращать внимания на боль, которая пронзала его ногу при каждом шаге. Он не хотел показывать, как сильно ему больно, не желая, чтобы кадеты видели его слабые стороны. Несмотря на это, было ясно, что ему было довольно больно, поскольку ему приходилось сильно опираться на своих товарищей, чтобы удержаться на ногах. — Город почти зачищен от титанов, так что идти пешком сейчас будет безопасно. Быстро дойдем до палаток, и медики тебя залечат. — Улыбаясь, говорила Ханджи. Леви слегка раздражённо вздохнул, ворча себе под нос. На самом деле ему не очень-то хотелось ходить, ну, скорее, он прихрамывал. Но он знал, что это необходимо, поэтому просто прикусил язык и не стал сопротивляться и жаловаться. — Да, да, просто приведи меня к ним. — Он знал, что она улыбается даже не видя её лица, и это только расстраивало его еще больше, выражение его лица оставалось холодным и бесстрастным. Леви окинул взглядом разрушения вокруг, и это зрелище только еще больше испортило ему настроение. Хотя в данный момент его больше беспокоила боль в ноге, чем разрушение города. — Черт возьми. — Он выругался себе под нос, его нога болела при каждом шаге. Он старался сохранять бесстрастное выражение лица, отказываясь показывать, что ему очень больно. Леви судорожно выдохнул, когда они, наконец, добрались до палатки лазарета спустя примерно 15 минут, боль в ноге мучительно пульсировала, хотя на лице у него было всё то же холодное и стоическое выражение. Его волосы были растрёпаны, а пряди прилипли ко лбу от пота. Несмотря на прохладную погоду, ему было жарко, и он запыхался, так как путь до палатки дался ему нелегко. К Леви подошёл один из медиков, сразу заметив окровавленную ногу. — Несите его туда. — Медик указал рукой на кушетку. Леви слегка поморщился, когда к нему подошел медик, заметив, что он сосредоточился на ноге. Он чувствовал себя более неуютно, чем готов был признать, когда к нему подошли двое медиков и подвели к ближайшей койке, помогая опустить его на неё, и он тихо сел, откинувшись на подушки, его тело все еще было напряжено. Медик подошел к Леви и присел на корточки, чтобы получше рассмотреть рану. — Нужно снять штаны. — Спокойно произнёс врач. Леви слегка напрягся, но не протестовал, слегка вздохнув и отведя взгляд от медика. Он и так уже был вне зоны комфорта, и теперь ему приходилось обнажать бёдра, чтобы медик мог осмотреть его ногу. Он чувствовал себя гораздо более незащищённым, чем ему хотелось бы, и с каждой секундой его дискомфорт только усиливался. Сняв штаны с Леви, медик принялся осматривать рану. Капитан уставился в потолок, выражение его лица оставалось безразличным, руки вцепились в края койки. Врач осторожно потрогал рану, заставив его слегка поморщиться и стиснуть зубы. Несмотря на стоическое выражение его лица, ему явно было очень больно. — Рана очень глубокая. Нужно хорошо продезинфицировать и зашить. — Серьёзным тоном сказал врач, посмотрев на Леви. Леви тихо вздохнул, все еще избегая встречаться взглядом с медиками, слегка сжав челюсти и еще сильнее сжав кулаки. Конечно, рана была серьёзной, иначе зачем бы он оказался в палатке медиков? Хотя он был не очень рад услышать подтверждение от врача. Он никогда не был поклонником больниц или клиник, а также чувства беспомощности, когда с ним обращаются, как с раненым животным. Врач встал с места и направился за инструментами. Леви откинулся на спинку койки, на мгновение прикрыв глаза. Он не ожидал, что вернётся медик и начнет ковыряться в его ране медицинскими инструментами. Он мог вынести многое, но боль и ощущение, что его протыкают и зашивают, были тем, с чем он вообще плохо справлялся. Он сделал глубокий прерывистый вдох, уже чувствуя, что начинает потеть. Продезинфицировав рану, медик принялся зашивать ее. Леви стиснул зубы, когда медик начал накладывать швы на рану, его руки еще крепче вцепились в края койки, костяшки пальцев побелели. Его грудь быстро поднималась и опускалась от учащённого дыхания, когда он пытался сосредоточиться на том, чтобы оставаться неподвижным и не показывать, как ему неудобно. Закончив зашивать рану, медик нанес обеззараживающую мазь и обмотал ногу бинтами. Леви прерывисто выдохнул, когда медик закончил перевязывать его ногу. На его лице все еще было то же недовольное выражение, но внутри он был безмерно благодарен, что всё наконец закончилось. Ему не понравился весь этот опыт, он испытывал боль, и с ним обращались как с раненым животным. Он ненавидел то, что не мог ничего с этим поделать и чувствовал себя уязвимым. — Вам необходимо сейчас отдыхать. Я вызову бригаду, чтобы они смогли отвезти вас в лазарет. — Сказал врач, снимая с рук перчатки. Леви молча кивнул в знак согласия, хотя при упоминании о том, что его должны отнести в казарму, почувствовал, как в нем закипает раздражение. Мысль о том, что его будут перевозить на носилках санитара, смущала и унижала его достоинство, у него не было ни малейшего желания, чтобы его видели, как его несут. Раненая нога была достаточно крепка, чтобы он мог ходить, и, конечно, он мог бы доковылять до казармы, а не быть вынесенным, как какой-нибудь беспомощный раненый оленёнок. К Леви подошла Ханджи с серьёзным выражением лица, осматривая его. — Ну как ты? Леви тихо вздохнул при виде Ханджи, выражение его лица оставалось стоическим. Он всё еще был раздражён после того, как его лечили в палатке медиков, поскольку это было неприятное переживание и он чувствовал себя уязвимым. Кроме того, он всё еще был расстроен из-за того, что не мог нормально ходить. — Бывало и лучше. — Он ответил прямо, встретившись с ней взглядом, и в нем сквозило раздражение, несмотря на то, что он старался сохранять невозмутимый вид. — Не расстраивайся. Мы тут со всем разберемся. Тебе сейчас нужен отдых. — Слегка улыбнувшись, ответила Ханджи. Леви проворчал что-то себе под нос, понимая, что она права, хотя и не хотел этого признавать. Его гордость и упрямство были для него настоящей занозой в заднице, и это был редкий случай, когда его устраивала мысль об отдыхе и невозможности что-либо делать. — Да, да, я знаю. — Пробормотал он, вздыхая и слегка закатывая глаза. Ханджи смотрела на Леви, и в её глазах начали играть смешинки, она улыбнулась еще шире. Леви заметил выражение ее глаз, и его взгляд сузился в лёгком раздражении. Он знал, что Ханджи забавляет ситуация, ее ухмылка была очевидна. Она даже не пыталась это скрыть. Это разозлило его еще больше. — Что это за улыбка у тебя, чёртова четырёхглазая? — Прости. Просто впервые вижу тебя в таком состоянии. Это даже в каком-то смысле мило. — весело ответила Ханджи, не переставая улыбаться. Его рот слегка дёрнулся, на губах заиграла лёгкая гримаса при ее замечании. «Мило»? Как, черт возьми, это могло быть «мило»? Он был ранен, ему было больно, и его пришлось бы тащить обратно в казарму, как какое-нибудь раненое животное. Это не было милым, во всяком случае, он так не думал. Он слегка фыркнул и отвернулся от нее. — Не называй это милым, очкастая. К этому времени подоспела бригада медиков, чтобы перевезти Леви в лазарет. Он наблюдал, как прибыли медики, и это зрелище только еще больше ухудшило его настроение. Ему это совершенно не нравилось, и он всё еще был полон решимости попытаться просто пройти это расстояние, вместо того чтобы тащиться на руках. Хмурое выражение его лица только усилилось, когда к нему подошли медики. Леви стиснул зубы, позволяя медикам поднять его на носилки, безуспешно пытаясь скрыть выражение сильного раздражения. Он чувствовал себя инвалидом, когда медики взяли его за руки и подняли на носилки, как груз. Теперь, оказавшись в ситуации, когда он действительно ничего не мог поделать, кроме как беспомощно лежать, он чувствовал себя еще более уязвимым, чем раньше. Леви лежал на носилках, и движения санитаров, которые несли его, слегка задевали его раненую ногу, вызывая пульсирующую боль. Он старался сохранять стоическое и холодное выражение лица, не желая показывать свой дискомфорт. Его положили в карету и отправились в путь до базы разведчиков. Несмотря на все свои усилия, он слегка поморщился, когда карета тронулась с места, и это движение усилило нагрузку на его и без того пульсирующую ногу. Путешествие в карете было довольно ухабистым, и каждая, даже самая незначительная неровность на дороге заставляла носилки слегка подпрыгивать. Это, в свою очередь, давило на раненую ногу Леви, заставляя его слегка морщиться, когда боль снова начинала пульсировать. Он слегка ухватился за бортик носилок, снова стиснув зубы. Его терпение в этой ситуации было на исходе, всё, чего он хотел, — это вернуться на базу, избавиться от этих дурацких носилок и лечь в нормальную постель. К тому времени, когда они, наконец, прибыли в штаб-квартиру разведчиков, он был уже измотан как физически, так и эмоционально. Весь этот опыт переноски и лечения отнял у него много сил. Он просто хотел рухнуть в свою постель и отдохнуть, не говоря уже о том, чтобы выбраться из этой дерьмовой подстилки. Он был более чем готов выбраться из нее и, не теряя времени, как только ее поставили на пол, сразу же попытался сесть. Как только его уложили в постель, он тихо застонал, откидываясь на мягкие подушки и матрасы, мгновенно почувствовав себя намного комфортнее, чем раньше. Он закрыл глаза и облегчённо вздохнул, напряжение в нем немного спало, а боль в ноге немного утихла в лежачем положении. Кровать была в миллион раз удобнее, чем те дурацкие носилки, на которых его перевозили. Леви тихо вздохнул, подумав об Алисе, почувствовав легкий укол вины за то, что оставил ее одну в своей комнате, не подозревая о своем состоянии. Он знал, что она будет беспокоиться о нем, и ничего так сильно не хотел, как вернуться в свою комнату и побыть с ней, чувствуя необходимость увидеть ее после напряжённого дня, который он только что пережил. Однако он знал, что вставать и пытаться двигаться в его нынешнем состоянии не очень хорошая идея, поэтому он просто лежал, мысленно проклиная свою повреждённую ногу и медиков за то, что они не позволили ему просто уйти в свою комнату. Леви слышал, как в медицинскую палатку вносили других солдат, некоторые стонали от боли, другие тихо хныкали. Раздражённый тем фактом, что он застрял в лазарете, он сначала не обращал на них особого внимания. Однако, пока он лежал там, всё еще думая об Алисе, он, в конце концов, обратил свое внимание на других солдат. Его острый взгляд скользнул по комнате, отмечая других раненых солдат с холодным и бесстрастным выражением лица. Когда доктор проходил мимо, он воспользовался случаем и окликнул его, стараясь говорить как можно убедительнее. — Эй, доктор. — Позвал он тихим голосом, встретившись взглядом с мужчиной, когда тот посмотрел в его сторону. — Можно тебя на пару слов? Врач подошел ближе к Леви и с непринужденным выражением лица посмотрел на него. — Да, слушаю. — спокойно ответил врач. Леви глубоко вздохнул, собираясь с духом, прежде чем продолжить говорить. — Я хотел спросить, могу ли я каким-нибудь образом получить разрешение вернуться в свою комнату? Я бы не хотел пролежать здесь всю ночь. — Он говорил своим обычным монотонным голосом, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не звучало слишком много разочарования или отчаяния. — Хм… Командор Ханджи рекомендовала, чтобы вы остались здесь под присмотром врачей. У вас серьёзная рана, и швы, которые недавно вам нанесли, при резких движениях могут разойтись. — непринуждённым тоном ответил врач. Леви тихо усмехнулся себе под нос, на мгновение на его лице промелькнуло раздражение. Ханджи сказала доктору оставить его здесь, да? Конечно, она так и сделала. — Я знаю, что ранен и всё такое, но, по крайней мере, я могу без проблем дойти до своей постели. — Раздражённо парировал он в ответ. — Я понимаю ваше желание поскорее уйти отсюда, но приказ есть приказ. Нам дали указание держать вас здесь под присмотром. Леви раздражённо вздохнул и стиснул зубы. Он не хотел оставаться здесь на всю ночь, он хотел вернуться в свою комнату и быть с Алисой, а не лежать на больничной койке в окружении других раненых солдат. Он не сомневался, что она волнуется и, скорее всего, ждет его, как обычно. Он не хотел заставлять ее ждать, но, похоже, доктор не собирался этого разрешать. — Да, да, конечно… — Он проворчал что-то в ответ, стараясь как можно лучше скрыть свое раздражение и покорность судьбе. — Я рад, что мы поняли друг друга. Теперь отдыхайте. — Доктор кивнул и направился в свой в кабинет. Леви молча наблюдал, как доктор уходит, и его раздражение росло с каждой секундой. Он мысленно проклинал доктора, не в силах подняться и пойти в свою чёртову комнату. Он ненавидел чувствовать себя таким уязвимым, и особенно его бесил тот факт, что он застрял здесь с кучей других солдат, у некоторых из которых были гораздо более серьёзные ранения, чем у него. — Черт возьми. — Он ворчал себе под нос, сжимая руками простыни. Вдруг раскаты взрывов и другие громкие звуки прервали его размышления, заставив мгновенно напрячься. Он приподнялся на локтях, внимательно вслушиваясь в звуки, доносящиеся снаружи лазарета. Что, черт возьми, происходит? Звук солдат, бегущих снаружи в панике и кричащих, еще больше усилил его беспокойство, его мысли немедленно переместились к Ханджи и остальной части отряда. Они только что вернулись с задания, и теперь происходит это? Какого черта там происходит, что заставляет всех так паниковать? Он в волнении схватил простыни, желая встать и пойти посмотреть самому. Доктор вышел из своего кабинета и быстро направился к выходу, в воздухе ощутимо повисло напряжение. Леви наблюдал, как доктор покидает лазарет, и его собственное беспокойство росло по мере того, как он оставался один в медицинской палатке. Он не хотел оставаться здесь один, в то время как снаружи происходило что-то потенциально опасное. Он с тревогой ждал, переводя взгляд с входа на солдат, лежащих вокруг него. Доктор вернулся, выражение его лица было явно нервным и озабоченным, он грыз ногти. — Твою же мать… Леви внимательно изучал его, отмечая взволнованное состояние мужчины. Нехорошее предчувствие в его животе усилилось, и он нахмурился еще сильнее, когда посмотрел на доктора. — Что случилось? Что там происходит? — Спросил он низким и резким голосом. — На штаб напал титан-перевозчик… — Взволнованно ответил доктор. Леви стиснул зубы, когда понял, за кем охотился титан-перевозчик: за Зиком Йегером. Недавно его задержали и взяли в плен, и теперь Титан-перевозчик собирался забрать его обратно. Теперь было очевидно, зачем пришел Титан, и мысль о том, что Зика могут забрать обратно, привела его в ярость. Они приложили столько усилий, чтобы поймать его, что теперь не могли его отпустить. Он стиснул зубы, его руки сжались в кулаки, когда он попытался встать с кровати. Его раненая нога протестующе запульсировала, движение вызвало новую вспышку боли, но он справился с этим. Он не собирался позволять какой-то чертовой травме остановить его. Доктор заметил его попытки подняться и поспешно подбежал к нему, положив руки ему на плечи в попытке удержать его на месте. — Стойте! Вам нельзя передвигаться! Швы разойдутся! Леви издал низкое рычание от разочарования, пытаясь стряхнуть руки доктора. Ему было плевать на проклятые швы или боль, он не собирался просто лежать, пока там происходит что-то серьёзное. — Черт возьми! Отпусти! — Он зарычал, его глаза гневно сверкали. Доктор нахмурился и крепче сжал его плечи. — Я сказал нет! Ваша нога не в состоянии сейчас передвигаться! Вы ничем не сможете им помочь! Леви нахмурился, когда доктор крепче сжал его плечи, его раздражение усилилось. Последнее, что он хотел бы сейчас услышать, — это то, что он ничем не может помочь. Ему было всё равно, что у него ранена нога, он не собирался оставаться в этой чертовой постели, пока другие сражаются. — К черту всё это! Я не могу просто лежать здесь и ничего не делать! Я не какой-нибудь чертов инвалид! — Парировал он с жестким и вызывающим выражением лица. Леви вырвался из рук доктора и захромал к выходу, стиснув зубы, когда боль пронзила его раненую ногу. Он знал, что был не в лучшей форме, чтобы вставать и передвигаться, но ему было всё равно. Он не собирался сидеть сложа руки и ничего не предпринимать только потому, что у него была повреждена нога. Он продолжал ковылять к выходу, его решимость подталкивала его вперед, несмотря на очевидную боль, которую он испытывал. — Остановитесь! Вам нельзя сейчас туда! Это самоубийство! — крикнул ему вслед доктор. Леви слышал, как доктор кричал ему остановиться, не выходить туда, но он проигнорировал слова мужчины. Он знал, что это безрассудно, но ему было всё равно. Сейчас было не время для осторожности, не тогда, когда в их штаб-квартиру вторгся огромный титан. — Мне всё равно! — Рявкнул он через плечо, его глаза горели решимостью. Он продолжал двигаться к выходу, ковыляя мучительно медленно. Когда он вышел из лазарета, его взгляд скользнул по местности, отмечая царящий вокруг хаос. Солдаты бежали в одном направлении, без сомнения, направляясь к источнику шума, который он слышал ранее. Он стиснул зубы, крепко сжав челюсти, и пошел тем же путем, что и солдаты, его раненая нога затрудняла передвижение, но он преодолевал боль, и решимость вела его вперед. Когда он шел по коридору, он вдруг заметил Алису, стоящую у окна, с выражением ужаса на лице, когда она смотрела на разворачивающуюся снаружи сцену. Его глаза расширились от удивления, а сердце пропустило удар при виде нее. Его первоначальным побуждением было немедленно подойти к ней и убедиться, что с ней всё в порядке, но он быстро переключил свое внимание на текущую ситуацию, зная, что у него есть дела, требующие внимания. Он продолжал ковылять вперед, разрываясь между желанием подойти к ней и необходимостью продолжать идти к источнику шума. Когда он вышел на улицу, перед ним развернулась хаотичная сцена. Титан-перевозчик прыгал с крыши на крышу, уворачиваясь от солдат, которые пытались атаковать его, и отбиваясь от них. На земле были разбросаны тела, некоторые из них были явно ранены. Его глаза расширились, когда он увидел открывшуюся перед ним сцену, и его захлестнула смесь гнева и беспокойства. Леви стоял там, быстро соображая, пытаясь сформулировать план. Он не мог просто так броситься в атаку, особенно в его нынешнем состоянии. Он знал, что ему не справиться с титаном-перевозчиком в его травмированном состоянии. Он оглядел царящий вокруг хаос, переводя взгляд с Титана на раненых солдат, лежащих на земле. Он тихо выругался, чувствуя разочарование и беспомощность одновременно. Титан-перевозчик внезапно заметил его и начал приближаться, его взгляд был устремлен на него с угрожающим намерением. Леви напрягся, его рука инстинктивно потянулась к клинкам, когда он приготовился к атаке. Он знал, что в его нынешнем состоянии у него не так уж много шансов в бою, но он не собирался просто стоять и ждать, когда его раздавят. Титан был уже почти рядом с ним, его рука была занесена назад, готовясь нанести удар. Леви быстро собрался с силами, твёрдо встал на ноги и приготовился уклониться от приближающейся атаки. Его раненая нога протестующе пульсировала, но он превозмогал боль, сосредоточившись исключительно на том, чтобы избежать нападения Титана. Удар Титана пришелся по цели, но Леви оказался достаточно быстр, чтобы среагировать. Он взмыл в воздух с помощью своего устройства для маневрирования, взлетел на крышу ближайшего здания, едва избежав массивного кулака Титана. — Тч… Это было близко… — Пробормотал он себе под нос, приземляясь на крышу, и напрягся всем телом, готовясь к следующей атаке Титана-перевозчика. Его нога болезненно пульсировала, от сильного напряжения швы на ране болезненно горели. Он чувствовал, как из раны сочится тёплая струйка крови, швы начали расходиться от резкого движения. — Черт возьми… — Пробормотал он сквозь стиснутые зубы, хватаясь за край крыши, когда почувствовал, что рана снова начинает открываться. Это было плохо, ему нужно было покончить с этим как можно скорее, пока он полностью не стал инвалидом. Леви поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как титан-перевозчик снова несётся на него, его массивная фигура сокращает расстояние между ними всего за несколько секунд. Он стиснул зубы, превозмогая боль в ноге, и приготовился к следующей атаке. Леви отпрыгнул к титану ровно настолько, чтобы быстро оказаться за его спиной и полоснул клинками по шее титана. Он попытался благополучно приземлиться на крышу, но боль в ноге пронзила его, как молния, заставив ноги подогнуться, и он рухнул на крышу. Он задыхался, боль и отчаяние захлёстывали его, пока он лежал на крыше, а его раненая нога кричала от боли. Из отверстия, которое Леви прорезал в шее Титана, внезапно выскочила девушка, но затем так же быстро превратилась обратно в Титана. Он уставился на девушку в удивлении и замешательстве, его разум лихорадочно работал, пока он пытался осмыслить то, что увидел. Леви наблюдал, как Титан приземлился на землю, осматривая окрестности. Это был тот же самый Титан-перевозчик, которого он видел раньше, и девушка, каким-то образом быстро превратилась в Титана. Ее способность так быстро переключаться между человеческой формой и формой Титана была необычной и беспрецедентной, чего он никогда раньше не видел. Боль в ноге стала невыносимой, от ее интенсивности она начала неметь. Он стиснул зубы, пытаясь справиться с этим ощущением, пытаясь найти способ пошевелиться или встать, но боль была слишком сильной. Он застрял здесь, лежа на крыше, совершенно уязвимый и во власти Титана-перевозчика. Как раз в этот момент на место происшествия прибыла группа солдат, которые начали атаку на титана. Он наблюдал, как они начали сражаться с огромным существом, и его сердце бешено колотилось в груди, когда он наблюдал за разворачивающейся битвой. Он терпеть не мог, когда его заставляли вот так отсиживаться в стороне, но раненая нога не позволяла ему встать и присоединиться к драке. Титан-транспортировщик быстро справлялся с солдатами, его массивная рама легко отбрасывала их в стороны, как тряпичных кукол. Но, наблюдая за разворачивающейся битвой, Леви не мог не задаться вопросом, почему Титан до сих пор не нашел Зика Йегера и не убрался восвояси. Он явно пришел за ним, так зачем же тратить время на борьбу с солдатами, вместо того чтобы просто уйти? Титан-транспортировщик, покончив с солдатами, теперь снова обратил свое внимание на Леви. Он одним прыжком вскочил на крышу, возвышаясь над ним, и остановился прямо перед ним. Леви вызывающе встретил его взгляд, его сердце бешено колотилось, когда он стоял на своём, несмотря на то, что в данный момент лежал на спине и был совершенно уязвим. Из пасти титана донесся голос, резонирующий с неестественным гулким звуком, и он задал вопрос: — Где вы держите Зика Йегера? Леви стиснул зубы, его мозг лихорадочно работал, пока он пытался придумать ответ. Он понимал, что не может выдать информацию о местонахождении Зика Йегера. Поэтому он просто молчал, крепко сжав челюсти и вызывающе глядя на транспортного гиганта. Он был полон решимости сохранить это в тайне, что бы ни случилось. Ни секунды не колеблясь, титан-транспортер наклонился и схватил его, обхватив его тело своим массивным кулаком. Леви задохнулся, когда рука сомкнулась вокруг него, его сердце бешено заколотилось от внезапного движения. Он чувствовал сокрушительное давление хватки Титана, от которого становилось трудно дышать. Он стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие и не показывать своего страха. — Говори. Где вы держите Зика Йегера? — Хватка транспортного гиганта стала еще крепче, и он повторил свой вопрос еще раз. Леви чувствовал, как вокруг него нарастает давление, от которого становилось трудно дышать, но он по-прежнему отказывался выдавать информацию. — Леви!!! Внезапно он услышал голос, зовущий его по имени, и этот звук прорезал оглушительную тишину, которая заполнила его мир за последнюю минуту или около того. Это была Алиса, она звала его от входа в штаб-квартиру. Ее голос отдавался сильным эхом, и он сразу узнал его, почувствовав прилив удивления, услышав ее здесь.