Этот мир внутри стен…

Леви и Алиса продолжали лежать на траве в поле, и время, казалось, потеряло смысл. Спокойствие, тепло солнца, ритмичный подъём и опускание его груди под ней — всё это убаюкало его и погрузило в лёгкую дремоту. Его дыхание замедлилось, став ровным и глубоким, тело расслабилось, и напряжение постепенно спало. Алиса подняла голову и посмотрела на Леви. Она приподняла одну бровь, увидев его задремавшим. — Ты спишь? — тихо спросила она. Звук ее голоса мягко пробудил Леви от лёгкой полудрёмы. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать взгляд, но разум всё еще был немного утомлён. Он медленно моргнул, осознавая, что задремал. Он прочистил горло, и в его голосе зазвучали нотки смущения, когда он заговорил. — Нет… Просто немного отдохнул, — пробормотал он, глядя на нее сверху вниз. Он надеялся, что она не будет дразнить его за то, что он заснул в момент их умиротворения. — Ты точно спал! — Алиса задорно улыбнулась, приподнявшись на локтях, разглядывая его сонные глаза. Леви не мог этого отрицать, это было ясно видно по его всё еще усталому выражению лица. Он попытался придать себе строгий вид, но полуприкрытые глаза выдавали его лёгкое головокружение от столь резкого пробуждения. Он старался казаться невозмутимым, но в его тоне слышался намёк на защиту. — Ладно, может быть, я задремал на минутку… Алиса довольно прищурилась и игриво посмеялась, всё еще продолжая разглядывать его лицо. — Это так мило! Выглядишь сейчас как сонный котёнок. Его попытка сохранить своё обычное стоическое поведение потерпела еще больший крах после ее слов. Он попытался нахмуриться, но у него больше получилось надуться. Уголки его рта опустились, а глаза сузились в преувеличенном раздражении. Он попытался изобразить обиду, но его голос всё еще был сонным. — Я не… милый. Я безжалостный солдат, а не «сонный котенок», — запротестовал он, хотя на самом деле это было не от чистого сердца. — О, безжалостный солдат, значит… — Алиса хитро улыбнулась и схватила его за щеки, поводив их туда-сюда, тиская. Несмотря на все его усилия сохранить суровое выражение лица, вид того, как она играет с его щеками, был для него невыносим. Теперь его лицо было зажато в ее ладонях, его обычный стоицизм полностью сменился чем-то почти… детским. Он издал стон, его протест больше походил на раздражённое поскуливание. — Эй. Прекрати это… Я сказал, что я не милый. Алиса продолжала тискать его щеки, хитро улыбаясь. — А, по-моему, довольно милый. Ты только посмотри на себя! Леви попытался отдёрнуть голову, но ее хватка была на удивление крепкой. Он проворчал что-то хриплым от сна и раздражения голосом, в то время как его лицо всё еще было зажато в ее ладонях. Он бросил на нее разочарованный взгляд, на его лице смешались гордость и негодование. Но в его голосе слышался намёк на веселье, когда он говорил. — Я не выгляжу милым. Я закалённый солдат, чёртов ветеран. Не какая-нибудь там… кукла, с которой ты можешь поиграть. — Да, да. Говори что хочешь. Ты меня все равно не переубедишь. — Алиса продолжала тискать его щеки, меняя его выражение лица с помощью рук. Леви пытался выглядеть раздражённым, чтобы сохранить серьёзность. Но каждый раз, когда ее руки касались его лица, выражение его лица становилось всё более и более нелепым. Его губы надулись, глаза расширились в комичном удивлении — казалось, что его лицо стало податливой глиной в ее руках. Он тяжело вздохнул, со смесью смирения и неохотного согласия. — Ты… ты ведь не собираешься останавливаться, правда? — Хехе. Нет. — На лице Алисы появилась хитрая улыбка. У него было чувство, что она так легко не сдастся. Ее хватка на его лице оставалась твёрдой, и она не выказывала никаких признаков того, что собирается сдаваться. Он снова проворчал, в его голосе всё еще слышались раздражение и нотки смирения. Леви решил сдаться, хотя бы потому, что продолжать борьбу было бесполезно, и он слишком устал, чтобы сопротивляться. Он вздохнул, и его лицо приняло то глупое выражение, которое она в данный момент придавала ему. — Ты слишком наслаждаешься этим. — недовольно проворчал он. Она продолжала нажимать и оттягивать его лицо, придавая его выражению самые разные комичные формы и выражения лица. На его лице отражалась смесь разочарования и принятия. Он смирился с тем фактом, что находится во власти ее озорных ручек, позволяя ей играть с его чертами лица столько, сколько она захочет. Леви снова пробормотал, его голос был всё еще хриплым, но с оттенком смирения. — Это унизительно, ты же знаешь, да? Перестань обращаться со мной, как с чертовой марионеткой. — Ой, ну перестань. Весело же. — Алиса оценивающе высматривала свои творения на его лице с разных сторон, словно художник, рисующий картину. Леви снова заворчал, всё еще держа своё лицо в плену. Он попытался изобразить раздражение, но то, как она изучала его лицо, словно художник полотно, было… абсурдно, забавно и в то же время странно привлекательно. Он фыркнул, и в его голосе послышались нотки неохотного веселья. — Да, возможно, для тебя это очень забавно. Но не для меня. Я начинаю выглядеть как чертов цирковой клоун. — Клоуны не такие милые, как ты. — Алиса улыбнулась ему, продолжая издеваться над его лицом. Его глаз дёрнулся от ее комментария. Ее слова были милыми, но действия по-прежнему раздражали. Он изо всех сил старался сохранить суровое выражение лица, но это было всё равно, что пытаться удержать чертов шлюз. Он снова что-то пробормотал, его голос по-прежнему был хриплым, но его попытка выглядеть раздражённым была сведена на нет чуть более мягким тоном, чем раньше. — О, заткнись. Я не «милый» и никогда им не буду. Леви больше не мог этого выносить. Он достиг своего предела. Ощущение, что его лицом манипулируют, как какой-то мягкой массой, доводило его до грани раздражения. В этот момент он потянулся и схватил ее за руки, отводя их в стороны, отрывая от своего лица. Он немного приподнялся, меняя позу, чтобы выбраться из-под нее. На его лице была смесь раздражения и лёгкого облегчения. — Ладно, хватит. Перестань портить мне лицо. Алиса посмеялась, не пытаясь даже отдёрнуть руки. — Ты же мог давно меня остановить, чего ждал-то? Леви нахмурился, услышав ее смех, всё еще слегка раздражённый ее предыдущими выходками. Он крепко держал ее запястья в своих руках, пока не отпуская. Он проворчал что-то в ответ, его голос был хриплым. — Я пытался быть терпеливым. Но ты слишком сильно наслаждалась собой. Я не мог позволить тебе продолжать играть с моим лицом, как с какой-то игрушкой. — Зануда. — Алиса показала язык и резко отвернула голову от него. Его хватка на ее запястьях слегка усилилась в ответ на ее дерзкую выходку, молчаливое предупреждение вести себя прилично. Он приподнял бровь, глядя на нее, и выражение его лица стало идеальной картиной неприкрытого раздражения. Он говорил твёрдо, в его голосе слышались нотки прежнего капитана Леви. — Эй. Не дави на меня. Это ты минуту назад доставляла мне неприятности. Алиса повернула голову обратно и слегка напряжённо посмотрела на него, услышав его грубый тон. — Ладно, ладно. Успокойся. Побаловались и хватит. Выражение его лица не смягчилось от ее уступчивости. Он еще немного подержал ее запястья, затем медленно ослабил хватку, позволяя ее рукам выскользнуть из его хватки. Он медленно, сдержанно выдохнул, всё еще пытаясь сохранить суровое выражение лица. — Так мне больше нравится, — ответил он, его голос был всё еще грубым, но чуть мягче, чем раньше. — Иногда ты не знаешь, когда остановиться. Мне пришлось вмешаться. Алиса слегка надула щеки и обиженно проворчала. — Извини… Леви некоторое время наблюдал за ее надутым лицом, и его суровое выражение немного изменилось. Он заметил нотки раздражения в ее голосе, легкую угрюмость в ее поведении. От него не ускользнуло, что теперь она была единственной, кто утратил часть своей прежней игривости. Он фыркнул, его голос всё еще был хриплым, но в нём слышался намек на смирение. — Не смотри на меня так. Ты же знаешь, что была занозой в заднице. — С тобой даже поиграть нельзя. Злюка. Колючка. — Алиса продолжала дуться, скрестив руки на груди. Леви тихо вздохнул, его обычный стоицизм столкнулся с видом ее надутого, вызывающего выражения лица. Ее скрещённые руки и нахмуренные брови только усиливали картину детского упрямства. Он бросил на нее немного суровый взгляд, но в его голосе слышалась нотка снисходительности. — Ты можешь играть, только не переусердствуй. Ты слишком увлеклась. Это уже не игра, это просто раздражало. Леви сел, расположившись так, что теперь она сидела у него на ногах. Он нежно погладил ее по волосам, его прикосновения были нежными и заботливыми. Его пальцы прошлись по линии ее скулы, его взгляд смягчился, когда он изучил угрюмое выражение ее лица. В его голосе прозвучали нотки нежного упрёка. — Не смотри на меня так. Ты же знаешь, что вела себя как маленькая вредная девчонка. — Как хочу, так и смотрю на тебя. — фыркнув, ответила Алиса. Леви слегка раздражённо цыкнул, когда она вызывающе возразила. Ее упрямство и дерзость были проявлены в полной мере. Он провёл рукой от ее щеки к подбородку, осторожно приподнимая ее лицо, чтобы она смотрела прямо на него. Его голос всё еще был грубоватым, но в нём слышалась нежность. — И я начинаю задумываться, не делаешь ли ты это нарочно, чтобы вывести меня из себя. — А что, если да? — Обиженное лицо Алисы сменилось хитрой улыбкой и прищуренным взглядом. Леви увидел ухмылку на ее лице, вызов в выражении ее лица. Было ясно, что она слишком сильно наслаждалась этим общением. Он крепко держал ее за подбородок, не позволяя ей отвести взгляд или избежать его пристального взгляда. В его голосе слышалось лёгкое удивление, но с оттенком предупреждения. — О, я понимаю, в чем дело. Ты действительно хочешь вывести меня из себя, не так ли? Алиса взяла Леви за его руку, которой он держал ее подбородок, и попыталась убрать ее. — Отпусти. Леви крепко держал ее за подбородок, не давая ей отвернуться. Ее попытка убрать его руку была тщетной. Он удивлённо выдохнул, его глаза сузились. — Не так быстро. Ты думаешь, что можешь просто начать что-то, а потом пойти на попятную? Ни за что. — Он притянул ее к себе за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Ты хотела моего внимания, не так ли? Что ж, теперь ты его получила. Так что тебе придется с этим смириться. Алиса продолжала держать его за руку, её глаза слегка расширились в лёгком испуге. — Мне больно… и страшно. Леви заметил, как слегка расширились ее глаза, и в выражении ее лица промелькнул страх. Его суровое выражение лица немного смягчилось при виде ее смущения. Его хватка на ее подбородке немного ослабла, но он по-прежнему держал ее подбородок приподнятым к себе. Он говорил чуть мягче, но в его голосе по-прежнему звучала серьёзность. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Но тебе нужно усвоить, что у поступков есть последствия. Алиса смотрела ему в глаза, потому что не могла отвернуться физически. Ее выражение лица теперь стало жалостливым. Его глаза встретились с ее, теперь их взгляды были твёрдо связаны. Он заметил, как изменилось выражение ее лица, в глазах появилась мольба. Он почувствовал, что его решимость ослабевает, холодный стоицизм внутри него сменяется приступом нежности. Он медленно отпустил ее подбородок, но его рука переместилась на ее щеку. Он заговорил тише, почти шёпотом. — Ты довольно упрямая. Но я не могу продолжать злиться на тебя, когда ты так на меня смотришь. Леви нежно погладил ее по волосам, пропуская пальцы сквозь шелковистые пряди. Жест был нежным, что резко контрастировало с его прежней суровостью. Убрав руку, он перенёс вес тела, балансируя на ладонях, и слегка отклонился назад. На мгновение воцарилась тишина, пока он изучал ее слегка растрёпанные волосы, на его лице была смесь нежности и смирения. Он вздохнул, его голос был мягким и с оттенком смирения. — Знаешь, на тебя невозможно злиться, когда ты так выглядишь. Алиса продолжала сидеть на его ногах, болезненно почесывая подбородок после хватки Леви. — А ты бываешь довольно устрашающим… И грубым. Леви пристально смотрел на нее, изучая. Ее слова предназначались для того, чтобы отчитать его, но он нашел что-то милое в ее вызывающем тоне. Он фыркнул, выражение его лица по-прежнему оставалось суровым, но в его голосе слышались нотки юмора. — Да, ну, иногда ты заставляешь меня быть таким. Ты давишь и давишь, а потом смотришь на меня этими чёртовыми глазами овечки, и я не могу больше злиться. Алиса снова хитро улыбнулась и гордо скрестила руки на груди, подняв подбородок вверх. — Значит, я буду делать так всегда! Леви не мог удержаться от смеха над ее упрямой решимостью. Она была неумолима, это была сила, с которой приходилось считаться. Но в то же время она была неотразимо очаровательна, особенно когда становилась такой. Он бросил на нее взгляд, в котором было одновременно и удивление, и раздражение. Он немного отклонился назад, всё еще удерживая свой вес на руках. В его голосе слышались смирение и нежность. — О, правда? Так ты будешь таращить на меня глаза каждый раз, когда будешь плохо себя вести, да? Ты играешь в опасную игру, малышка. — Всё для того, чтобы побесить тебя. — самодовольно ответила Алиса. Леви слегка фыркнул, удивленный ее дерзким ответом. Она точно знала, как вывести его из себя. Он криво улыбнулся ей, в его голосе прозвучала нежная покорность судьбе. — Ты такая невероятно дерзкая, ты знаешь это? Ты сведешь меня с ума своим поведением. Он немного подвинулся, всё еще крепко держа ее ногами, и потянулся, чтобы слегка ущипнуть за мочку ее уха. — Ай! — Алиса болезненно поморщилась, резко дотронувшись пальцами до мочки уха, потирая её. Леви усмехнулся, увидев ее реакцию. Вид того, как она поморщилась от боли, вызванной его лёгким щипком, заставил его суровое выражение лица дрогнуть. Он не мог не найти это милым, даже если это было немного неприлично с его стороны. Он наклонился ближе, в его голосе слышалась смесь озорства и нежности. — Ой, тебе было больно? Может, это послужит тебе уроком того, что нельзя быть дерзкой. Алиса нахмурилась его самодовольному заявлению и в ответ ущипнула его за кончик носа. Его глаза слегка расширились, когда она ответила ему тем же, сжав пальцами кончик его носа. Неожиданный щипок застал его врасплох, и с его губ сорвался тихий вздох удивления. Он пытался сохранить самообладание, но ее смелость продолжала его забавлять. — Эй! Осторожнее. — Сказал он, притворяясь суровым, но уголки его рта приподнялись в едва сдерживаемой улыбке. — Если тебе можно причинять мне боль, то и мне можно причинять боль тебе. — Алиса хмыкнула, скрестив руки на груди, деловито смотря на него. Леви фыркнул, удивлённый ее логикой, но не в силах с ней поспорить. Он знал, что в ее словах есть резон. Если он мог дразнить ее и приставать к ней, то она имела полное право ответить ему тем же. Он лукаво улыбнулся ей, и в его голосе зазвучали игривые нотки. — Что ж, я полагаю, в этом ты права. Но будь осторожна. Ты играешь с огнем, милая. — Огонек от спички не причинит мне большого вреда. — Алиса с важным видом парировала его слова. Леви приподнял бровь, впечатлённый ее остроумной репликой. Ему нравилось, что ей всегда удавалось не уступать ему в остроумии, даже в такие моменты, как этот. Он усмехнулся ее замечанию, протянул руку и нежно коснулся ее лба. — О, ты действительно думаешь, что у тебя иммунитет к теплу, не так ли? Не стоит недооценивать силу маленького пламени, оно всё еще может вызвать сильный ожог. — Ты прав, но я могу просто сдуть этот маленький огонёк, и он исчезнет, оставив за собой струйку дыма. — Алиса демонстративно подняла перед собой один указательный палец и дунула на него. Леви наблюдал за ее маленькой демонстрацией со смесью веселья и привязанности. Она была упорной и дерзкой, и ему это нравилось. Он не мог не восхищаться ее непокорным характером. Он усмехнулся и покачал головой, на его губах появилась кривая улыбка. — Надо отдать тебе должное, ты быстро учишься. Но помни, чем больше пожар, тем труднее его потушить. Алиса задумчиво хмыкнула, устремив взгляд куда-то перед собой. Леви заметил легкую перемену в выражении ее лица, ее задумчивое бормотание, указывающее на то, что ее мысли витают где-то далеко. Он нашел это милым — то, как она могла мгновенно переключаться с игривого на задумчивое. Он молча наблюдал за ней с оттенком любопытства в его взгляде. После паузы он мягко заговорил, в его голосе слышались нотки любопытства. — О чем ты думаешь? Алиса похлопала глазами, приходя в себя, и посмотрела на Леви с дезориентированным выражением лица. — Да так… Ничего особенного. Леви заметил на мгновение ее ошеломлённое выражение лица и понял, что она глубоко задумалась. Он наклонился немного ближе, изучая ее лицо. Он приподнял бровь с легким скептицизмом, его голос был мягким, но проницательным. — Ты уверена в этом? У тебя было странное выражение лица. Это не было похоже на «ничего». Ты можешь поговорить со мной, ты же знаешь. Алиса нежно улыбнулась ему, отмахиваясь от этого разговора. — Просто вспомнила кое-что, ничего такого. Леви заметил лёгкую, милую улыбку, изогнувшую ее губы, и пренебрежительный взмах руки. Он знал, что она пытается прекратить разговор, но не мог не почувствовать укол беспокойства. Он слегка наклонил голову, его голос был мягким и немного серьёзным. — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё, что угодно, верно? Я забочусь о тебе. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь поделиться этим со мной. — Нет. Всё хорошо. Не волнуйся. — Алиса дотронулась рукой до его щеки и медленно погладила контур. Леви почувствовал нежное прикосновение ее руки к своей щеке, кончики ее пальцев скользили по его лицу. Нежность ее жеста в сочетании с ободряющими словами немного ослабили его беспокойство. Он слегка наклонился к ней, не сводя с нее глаз. Его голос стал тише, в нем зазвучали нотки нежности. — Ты обещаешь, что с тобой всё в порядке? Ты знаешь, я беспокоюсь о тебе, маленькая нарушительница спокойствия. Алиса тихо хихикнула, дотронувшись до его кончиков волос. — Всё точно хорошо. Не переживай. Леви почувствовал мягкое прикосновение ее пальцев, нежно поглаживающих его волосы, и по спине у него пробежала лёгкая дрожь. Этот нежный жест в сочетании с ее словами немного успокоили его. Он посмотрел на нее, и в его взгляде смешались нежность и лёгкое удивление. — Хорошо, я тебе верю. Но пообещай, что скажешь мне, если тебя что-то будет беспокоить, хорошо? У тебя есть склонность держать всё в себе, и я не хочу, чтобы ты прятала свои чувства. Он пододвинул Алису на землю и встал, выпрямившись в полный рост. От долгого сидения на траве у него немного затекли ноги. Он немного потряс ими, пытаясь разогнать кровь. Он протянул ей руку с лёгкой улыбкой на губах. — Пойдём, мы и так уже достаточно долго просидели на траве. Пора встать и немного размять ноги. Алиса взяла его за руку, пытаясь встать. Леви помог ей подняться с земли, его хватка была крепкой и уверенной. Он заметил, как слегка вздрогнуло ее лицо, когда она встала, что не осталось незамеченным для него. Леви положил руку ей на бок, чтобы поддержать на случай, если она в этом будет нуждаться. Его голос был мягким и обеспокоенным. — Успокойся. У тебя, должно быть, немного дрожат ноги после долгого сидения. — Ох, ноги ужасно колит… — Алиса зажмурилась, пытаясь стерпеть боль в ногах. Леви увидел страдальческое выражение на ее лице, когда она закрыла глаза, пытаясь справиться с болью в ногах. Он почувствовал ее дискомфорт, и его сердце сжалось от легкого чувства вины. Он положил руку ей на поясницу, предлагая поддержку и ободрение. — Всё в порядке, это пройдет. Еще несколько шагов, и кровь снова начнет течь нормально. Просто не торопись. Алиса кивнула в ответ и обняла Леви за плечо, пытаясь удержаться на ногах. Он почувствовал, как ее руки обвились вокруг его плеч, как она слегка прижалась к нему, пытаясь удержаться на ногах. Он обнял ее за талию, обеспечивая устойчивость и поддержку, когда она сделала несколько неуверенных шагов вперед. Его голос был тихим и ободряющим, наполненным нежной привязанностью. — Всё, успокойся. Еще несколько шагов, и боль утихнет. Я с тобой, не волнуйся. Спустя минуту Алиса уже шла увереннее. — Всё, боль прошла. Можешь отпускать. Леви неохотно отпустил ее, чувствуя, как сердце сжимается от желания. Он должен был признать, что ему нравилось, когда она была рядом. Тепло ее тела, прижатого к его телу, ощущение ее стройной фигуры, прижавшейся к нему… Это было ощущение, к которому он постепенно привыкал. Он пытался скрыть своё нежелание говорить, его голос был ровным и спокойным. — Хорошо, теперь ты чувствуешь себя лучше, я так понимаю? — Да. Спасибо за помощь. — тихо ответила Алиса. Леви почувствовал некоторое удовлетворение от ее ответа. Ему было приятно осознавать, что он помог ей избавиться от дискомфорта. Он слегка улыбнулся ей, его голос был мягким и с оттенком теплоты. — Конечно. Я бы не оставил тебя в таком затруднительном положении. В конце концов, я несу за тебя ответственность. Они направились обратно к штаб-квартире, солнце уже начало садиться вдалеке. Тени удлинились, и воздух стал прохладнее. Пока они шли обратно, между ними воцарилась приятная тишина, их шаги издавали ритмичный хруст на тропинке внизу, время от времени нарушаемый мягким шелестом листьев.