Build-up

Его разбудил треск открываемых жалюзи, а затем нестерпимо яркий утренний свет, бьющий прямо в лицо. Он рывком вскочил, сел и огромными, как блюдца, глазами уставился на незваного гостя в своей комнате. Чертов Бан Чан. Будь проклят тот день, когда Минхо решил, что будет хорошей идеей жить с ним в одной квартире. "Будем платить за квартиру вместе, нам обоим будет легче", — сказал Чан. Минхо решил, что это чушь собачья. — Чан, какого хрена? — Минхо уставился на него опухшими глазами, пытаясь разглядеть друга из-за слепящего света. — Доброе утро, солнышко, — хихикнул Чан, не обращая внимания на молчаливую угрозу Минхо. — Ты опоздал на урок. Минхо застонал, плюхнулся обратно в кровать и прикрыл глаза рукой. — Черт! Он услышал, как Чан засуетился, открывая шкаф и ящики, а следом на его же ноги упал груз, который, как он был уверен, был одеждой. — Одевайся, Минхо-я, — мягко сказал Чан, потрепав Минхо по щеке. — Я знаю, что тебе наплевать на первое утреннее занятие, но ты пропустишь и второе, если будешь продолжать лежать. Минхо снова застонал и издал многострадальный вздох. В этот момент он хотел просто возненавидеть Бан Чана. Но это было трудно, когда он был голосом здравого рассудка. — Да-да, спасибо, Чанни, — нехотя сказал он, наконец-то снова сев и посмотрев на Чана как следует. Он был одет в свою обычную черную толстовку и брюки, выглядел свежим после душа. Встав, Минхо вытянул руки над головой и зевнул. Он направился к туалету, чтобы почистить зубы, и тут же оскалился, услышав, что Чан следует за ним. Его друг присел на крышку унитаза и внимательно наблюдал за тем, как он чистит зубы — тишина была почти осязаемой. Вздохнув, Минхо на секунду остановился, — Ну же, выкладывай. — Ты неважно выглядишь, Минхо-я, — тихо сказал Чан, в его голосе слышалось беспокойство. Минхо знал, что это произойдет. Он и сам видел, глядя в зеркало, что сейчас выглядит не очень живым, — ты хорошо питался? Минхо закатил глаза и насмешливо хмыкнул, — Конечно... ведь у меня есть на это время. И без того заметный хмурый взгляд Чана стал еще глубже, — Ты не можешь позволить этому продолжаться, Минхо... Ты же знаешь, я всегда... — Чан, — Минхо предупреждающе и серьезно нахмурился, — мы уже обсуждали это раньше. Мне неудобно использовать тебя таким образом. Ты мой друг, а не энергетический напиток. — Почему я не могу быть и тем, и другим, Минхо? Хм? Я уже тысячу раз говорил тебе, что не против этого! Я просто хочу видеть тебя здоровым, — возразил Чан. Как и говорил Минхо, этот вопрос они обсуждали уже тысячу раз, — скажи честно, что ты просто не хочешь со мной целоваться! — Чан надулся, пытаясь немного разрядить обстановку, чтобы Минхо не рассердился на него. — Да, это суровая правда. Я просто не хочу тебя целовать, — сухо ответил Минхо, хотя это было не совсем верно: у Чана были очень привлекательные губы. Минхо не мог понять, к чему клонит Чан. Если бы он время от времени забирал у друга энергию, то все было бы в порядке. Но у него была своя мораль, которой он должен был следовать. Он и так уже нес на себе груз того, что его считали чем-то необычным, монстром, и он не хотел, чтобы это стало еще более правдивым, чем было. Он хотел иметь хоть какое-то подобие нормальной жизни, где он мог бы спокойно существовать со своим другом и не зависеть от его энергии, дабы выжить. Конечно, в конце концов, Минхо всегда был и будет вампиром. По крайней мере, это был самый близкий термин для его описания. По идее, в этом был смысл. Он мог бы питаться человеческой кровью, если бы захотел. Но это было слишком рискованно и очень трудно. Он же не мог зайти в банк крови и украсть пакеты с кровью для себя. Хотя технически он мог бы —  у него, конечно, были физические возможности, — но с точки зрения морали и этики... он бы не стал. Поэтому он обычно прибегал ко второму варианту  — высасывать из людей энергию. Если честно, с точки зрения этических и моральных принципов это было ненамного лучше, чем пить кровь. Он все еще мог причинить кому-то серьезный вред, выкачав слишком много энергии, но, по крайней мере, у него было больше контроля над тем, сколько энергии он может выкачать. Когда он пил кровь, то рисковал, что жажда затуманит его рассудок. А он не хотел рисковать, чтобы кто-то истек кровью. Высасывание энергии было гораздо более незаметным и менее грязным, а для такого существа, как он, жившего скрытно среди людей, было лучше быть как можно более незаметным. Чан много раз предлагал ему свою помощь с тех пор, как узнал о природе Минхо, но тот не мог позволить себе поддаться на уговоры. До встречи с Чаном у него никогда не было друзей. Он всегда общался только с теми, кого мог осушить, а потом обрывал отношения, когда чувствовал, что выбранный им источник энергии становится слишком опасным. Чан был особым случаем. Он узнал о Минхо самым худшим образом, но все равно решил остаться рядом с ним. Когда они впервые встретились, Минхо был еще подростком, и контроль над собой у него был не самый лучший. Чан застал его совершенно неуправляемым, с черными венами на руках и шее, полностью потемневшими глазами, стоящим на коленях с потерявшей сознание девушкой на руках. Чан мог бы многое сделать в той ситуации, многое сделал бы и сам Минхо, если бы кто-то с черными венами прошептал ему "я убил ее". Но Чан, всегда милый и заботливый Чан, разглядел в глазах Минхо пелену безумия, увидел скрытое под ней отчаяние и решил, что в тот день он должен помочь не одному человеку, а двум. Он медленно подхватил девушку на руки и осмотрел ее. Она еще дышала, просто потеряла сознание, но Минхо в панике не поверил ему. Тогда Чан взял его за руку и поднес к носу девушки, чтобы Минхо почувствовал ее теплое дыхание на кончиках своих холодных пальцев. От облегчения Минхо всхлипнул, его огромные черные глаза заблестели, как глубокие омуты, и Чан, к полному шоку младшего, вытер подступившие слезы легким движением руки. Минхо не мог позволить себе потерять Чана: он был единственным представителем своего рода. Просто живя с ним, Чан уже был подвержен истощению. Находиться в непосредственной близости от Минхо слишком долго было опасно. По большей части он мог контролировать свою силу, но сам был как губка, или магнит, или омут, или черная дыра. Минхо еще не нашел подходящей аналогии. Энергия людей неизбежно всасывалась в него, пусть и в очень малых количествах, и Минхо не приходилось ничего предпринимать. Его дружба с Чаном сложилась только потому, что тот, похоже, обладал бесконечным запасом энергии, причем необычайно большим, и простое нахождение рядом с Минхо, похоже, не так уж сильно влияло на его состояние. Тем не менее Минхо был осторожен. Чан оказался слишком самоотверженным, и младший опасался, что даже если друг и пострадает, то не даст ему об этом знать. Совместное проживание также означало, что Чан неизбежно замечал периоды, когда Минхо не питался должным образом. Обычно он отправлялся в клуб или на вечеринку, когда ему требовалась энергия. И там было достаточно народу, чтобы наполниться энергией без особых усилий, а люди открыто подходили к нему, притягиваясь, как мухи к плотоядному растению, и попадали в его ловушку. Конечно, они не умирали, Минхо был не таков. Вместо этого он устраивал им приятное времяпрепровождение, но не потому, что ему нужен был секс — он не был сексуальным демоном, — а в основном потому, что ему было неприятно портить ночи своим жертвам. Поэтому он трахал их или позволял им трахать себя, а потом буквально высасывал из них энергию поцелуем, когда они заканчивали. На следующий день они просыпались в одиночестве, чувствуя себя более уставшими, чем ожидали, — ничего такого, что нельзя было бы решить хорошим сном и сытным обедом, — и не помня ничего после того момента, когда он опустошил их. Единственный недостаток этого метода заключался в том, что Минхо не всегда мог ходить по клубам, а во время экзаменов вечеринки были скудными или вообще отсутствовали. Кроме того, у него были занятия в университете, тесты и слишком много заданий, не говоря уже о работе на полставки в библиотеке кампуса. Может, он и не был обычным соседом — его рацион мог быть немного другим, он мог быть немного сильнее и быстрее обычного человека, —  но он тоже уставал, и ему тоже было трудно просыпаться по утрам. А еще клубы были слишком дороги для бедного студента колледжа. Поэтому с приближением экзаменов Чан прекрасно понимал, что Минхо не собирается выходить из дома ни на что, кроме занятий и подработки. Он все еще мог случайно обмануть разных людей в кампусе, пока шел на занятия, впитывая маленькие кусочки энергии от студентов, которые подходили к нему, чтобы спросить информацию или взять книгу в библиотеке, или от людей, которые сидели рядом с ним в классе. Но этого никогда не было достаточно, чтобы полностью удовлетворить потребности. Минхо также не нравилось вытягивать энергию из людей, с которыми он пересекался каждый день, особенно в преддверии экзаменов. Это была опасная игра — высасывать энергию из уже уставших студентов колледжа, и в глубине души он не мог отделаться от мысли, что эти люди уже в некотором роде его жертвы, поскольку он пассивно высасывал небольшое количество энергии, сам того не желая. И хотя ему бы не помешала хорошая разрядка, он не хотел использовать Чана в таком качестве. Минхо закончил чистить зубы и ополоснулся. Он повернулся к Чану, который хмуро смотрел на него, — Чан, перестань так на меня смотреть. Я уже сказал "нет". Ты мой единственный друг. Дай мне хоть кусочек нормальной жизни, не омрачая ее высасыванием энергии, пожалуйста, —  взмолился Минхо, его лицо все еще оставалось хмурым. — Я не буду морить себя голодом, не волнуйся. Но Чан выглядел не слишком убежденным. — Тесты еще даже не начались, а ты уже выглядишь так, будто неделю не видел еды. Минхо вздохнул, сложив руки перед собой и подняв бровь на друга. — И что же ты хочешь, чтобы я сделал, Чан? — Я... думал.., — нерешительно сказал Чан, отводя взгляд и судорожно перебирая пальцами. О нет. Бан Чан задумался. Минхо приготовился к удару. Он не уступит, какой бы бредовый план ни придумал Чан. Нет. Он будет стоять на своем и скажет другу, что его план безрассуден. Каким бы ни был этот план. — Валяй. Скажи мне, какой гениальный план ты придумал, который я не придумал сам за свои 22 года жизни, — бросил Минхо. — Ты должен встретиться с моим другом, — поспешно сказал Чан. Минхо быстро моргнул, пытаясь понять, к чему клонит Чан: — Чан, я не буду истощать твоего друга, какого черта? Почему ты пытаешься преподнести своего друга на блюдечке? Чан покачал головой: — Нет-нет-нет, выслушай меня, ладно? Я думаю, вы могли бы помочь друг другу. Минхо прищурил глаза, но прислонился к стеллажу, показывая, что слушает. — Этот друг... он не... обычный человек, если так можно выразиться. Он другой, как и ты, — пояснил Чан. — Ни один вампир не позволит другому вампиру питаться им, Чан... Чан застонал: — Я не имею в виду, что он такой же, как ты, дурень. Он... что-то другое —  не знаю, как объяснить, —  но он борется с нервозностью и избытком энергии. Минхо фыркнул от смеха: — Чан, это просто называется беспокойством. — Нет! То есть... да, он тоже тревожен, но Минхо... Я знаю, что он не человек. Я видел это, и он признался мне в этом. И хотя я не знаю всех подробностей, суть в том, что иногда у него столько энергии, что он буквально светится, Минхо! Это слишком много для него... Ему больно, если он не выпускает всю эту энергию наружу. Вот почему я думаю, будто вы можете помочь друг другу. Минхо нервно прикусил губу. Он уже слышал о некоторых других видах сверхъестественных существ. От родителей он узнал об оборотнях, хотя никогда их не встречал, о ведьмах... но никогда не слышал о ком-то, кто мог бы светиться. Ему было неприятно это признавать, но на самом деле он испытывал некоторое любопытство по отношению к другу Чана. Даже если он не мог осушить его в безопасности, ему хотелось хотя бы узнать, что он собой представляет, увидеть своими глазами, как выглядит люминарец. Чан, выжидательно глядящий на него, тоже не помогал: — Ладно, я встречусь с этим твоим другом.., — он закатил глаза, когда Чан радостно захлопал в ладоши и захихикал, — а теперь убирайся к чертовой матери, я собираюсь переодеться.

🌘🦇

  Чан даже не дал ему шанса отказаться. Как только Минхо вышел из последнего на сегодня кабинета, Чан потянул его за собой по коридору и вывел из здания. Минхо притворно раздраженно хмыкнул, пытаясь скрыть свое любопытство, и позволил Чану дотащить себя до их квартиры. — Джисон скоро придет, у него сегодня групповая презентация, и он сказал, что мы можем подождать его дома, — Чан объяснил это, опустившись на диван и включив телевизор для фонового шума. — Джисон.., — повторил Минхо, присаживаясь рядом с Чаном. —  Да, Хан Джисон, —  сказал Чан с улыбкой. — Он младше нас, учится на первом курсе, изучает морскую биологию. Глаза Минхо расширились: — Морская биология? Как ты вообще с ним познакомился? Чан ухмыльнулся: — Ну, ты знаешь. У меня есть связи. Минхо недоуменно поднял бровь. Впрочем, это была правда. Чан знал так много людей, что было бы странно, если бы он сказал, что не знает кого-то. Чан взялся за объяснение: — Итак, он потерялся в свой первый день, а я был возле здания биологии, чтобы встретиться с Миной на обед. Я заметил его и показал окрестности, пока ждал ее появления. Потом я познакомил их друг с другом, и они стали хорошими друзьями. А еще ты в курсе, что Мина иногда навещает нас с Чанбином в студии, верно? Она стала брать с собой Джисони, а потом он стал приходить без нее, а остальное уже было историей! Минхо хмыкнул и кивнул в знак понимания: — И что, он просто начал светиться в один прекрасный день? Чан рассмеялся, покачав головой: — Не совсем. Он несколько дней не появлялся на занятиях и в студии, и я забеспокоился, поэтому зашел к нему в общежитие. Думаю, он был настолько не в себе, что не раздумывал, прежде чем открыть дверь. — И он... светился? — скептически заключил Минхо. — Да, он светился, Минхо. Как лампочка. И когда он увидел меня, то запаниковал. А потом потерял сознание, — Чан вздохнул. — Я ужасно волновался и не знал, что делать. Минхо нахмурился: — И что же ты сделал? Чан улыбнулся, как раз когда раздался звонок в дверь: — Я заметил, что он весь буквально горит, и набрал ему холодную ванну, —  он вскочил на ноги и пошел к двери, — со льдом! —  крикнул он через плечо, открывая дверь. — Привет, Джисони! Джисон приветствовал Чана с широкой сердечной улыбкой, а Минхо встал, чтобы поприветствовать мальчика, который... вау... он был милым. Минхо, наверное, засмотрелся. Джисон неловко остановился перед ним и тоже уставился, поэтому Минхо не стал сильно переживать по этому поводу. — Привет, Джисон. Я Минхо. Приятно познакомиться, — сказал Минхо, неловко махнув рукой. — Э-э... Привет, Минхо. Чан много о тебе рассказывал, — сказал Джисон с дразнящей ухмылкой. — О, так и есть? — Минхо приподнял бровь. — Только хорошее! — Чан замялся. — Давайте сядем и поговорим, хорошо. Они расположились на диване, Минхо и Джисон — на разных концах дивана, а Чан — между ними. — Итак.., — неловко начал Минхо. — Ты светишься. Чан бросил на него взгляд, а Джисон застенчиво рассмеялся: — Да, свечусь. Я - люминар. Это вроде того, что мы делаем. — Я ничего не знаю о Люминарах. Честно говоря, я даже не знал об их существовании, пока Чан не рассказал мне о тебе, — признался Минхо. — Насколько я понимаю, мы не совсем обычные люди. Да и знать-то особо нечего. Мы энергетические существа, как... мы создаем энергию в наших телах, которая заставляет нас светиться. Обычно я могу контролировать свечение, но когда его накапливается слишком много, это становится невозможным, — объяснил Джисон, и Минхо заметил, что во время разговора он, кажется, смотрел куда угодно, только не на него. — Накопление энергии — большая проблема. Она создает не только свет, но и тепло, причем до такой степени, что может нас сжечь. Именно так умирает большинство Люминари, что, кстати, правильно во многих случаях. Минхо потрясенно моргнул. Он был удивлен, что накопление энергии может быть настолько сильным. — А как вы обычно справляетесь с накоплением энергии? — Ледяные ванны, — пожал плечами Джисон, глядя на свои колени. — Я трачу часть энергии, чтобы замедлить ее накопление, с помощью упражнений или чего-то еще, но в итоге она неизбежно накапливается. Это просто слишком много энергии. Чан посмотрел на Минхо взглядом "я же говорил", который он так ненавидел, но Минхо пришлось признать, что то, что описывал Джисон, звучало многообещающе. Если у Джисона так много энергии, и если она совместима с той, что нужна Минхо для выживания, то, возможно, они с Джисоном все-таки смогут помочь друг другу. — Чан сказал, что ты живешь за счет крови и энергии, как вампир, верно? — Тихо спросил Джисон, на мгновение подняв голову и встретившись взглядом с Минхо. — О, —  красноречиво ответил Минхо, заметив, что Джисон покраснел. Ухмыляясь, он наблюдал, как Джисон почти сразу отвел взгляд. Интересно… очень интересно... — Да... Я в основном живу за счет энергии. Прошли годы с тех пор, как я в последний раз пробовал кровь, —  ответил он. — Не знаю, смогу ли я жить за счет той энергии, которую создаешь ты, но... если смогу... — Тогда мы могли бы помочь друг другу, — легко согласился Джисон. — Я... хотел бы попробовать. Как я уже говорил, большинство Люминари погибают из-за накопления энергии. А я бы не хотел однажды самовозгореться во сне, — сказал он с усмешкой. — Отлично! — Чан радостно хлопнул в ладоши, напугав двух других. — Тогда я оставлю вас двоих! — Что? — одновременно воскликнули Минхо и Джисон. — Что? Я думал, вы захотите побыть наедине.., — Чан пожал плечами, уже вставая: — Я буду в ближайшем кафе, если понадоблюсь, не волнуйтесь! — Он вышел за дверь, прежде чем двое успели возразить. Минхо раздраженно хмыкнул. — Он всегда такой... — Да... но это же хорошо, правда? — Джисон хихикнул, а потом смущенно посмотрел на Минхо. — А как ты собираешься это сделать? По правде говоря, Минхо не был уверен, как ему следует поступить. Он не знал, что произойдет, если энергия Джисона не будет соответствовать его потребностям. Ничего не произойдет? Или же он высосет другой тип энергии, о котором Джисон не знал, — тот, которого у него не было в избытке? Кроме того, существовала вероятность, что тело Минхо отторгнет его, и в итоге пострадает именно он. Он никогда не слышал о подобном, но, впрочем, он и не слышал о люминари до того, как Чан упомянул Джисона. — Я бы предпочел проверить это осторожно... Так что пока просто... дай мне свою руку? Джисон кивнул, придвинулся ближе к Минхо и протянул руку ладонью вниз. Минхо глубоко вздохнул, нервничая за них обоих, ведь у Джисона, похоже, не было чувства самосохранения. — Если почувствуешь, что теряешь сознание, сразу же дай мне знать, хорошо? Не жди, пока станет плохо. — Не волнуйся, Минхо, я дам тебе знать, — Джисон улыбнулся и пошевелил пальцами, приглашая Минхо взять его за руку. Минхо раскрыл руку ладонью вверх, позволяя Джисону положить свою ладонь поверх его. Это было не похоже на то, что Минхо чувствовал раньше. Как будто схватил провод под напряжением и не поранился. Он чувствовал, как по руке пробегают разряды электричества, а тепло руки Джисона следует за ними, словно живет собственной жизнью. И хотя простое держание за руки вряд ли позволило бы ему насытиться, Минхо сразу же понял, что может легко пристраститься к этому ощущению. Вместо обычного сопротивления, с которым он сталкивался, пытаясь выкачать энергию из человека, словно его тело понимало, что что-то не так, энергия Джисона вливалась в него, как вода в ручей, словно умоляя взять ее. Он изучал лицо Джисона, ища любые признаки дискомфорта. Обычно подобное прикосновение длилось не менее двадцати минут, чтобы вызвать видимый эффект, но кто знает, как отреагирует тело Джисона. — Это... приятно, — улыбнулся Джисон, и Минхо выдохнул, не подозревая, что сдерживает дыхание. —  Правда? — Да, это расслабляет, как массаж, и к тому же тепло, — Джисон объяснил, а потом спросил: — И как долго тебе нужно держать меня за руку, чтобы насытиться? Минхо ехидно хмыкнул: — Слишком долго. Обычно я... ну, — покраснев, он прервался. Джисон поднял брови: — Что? Расскажи мне. Минхо покачал головой: — Нет, этого достаточно. Ты и так мне очень помог, позволив это сделать. Давай не будем нагнетать обстановку. — Минхо.., — вздохнул Джисон. — Ты не должен беспокоиться. Это поможет и мне, помнишь? — Ну... мне нужно будет поцеловать тебя... скорее, даже целоваться некоторое время. Джисон покраснел, цвет его щек стал таким же, как у Минхо. — Э-э... — Мы не обязаны- — Я не против... Они сказали это одновременно. — Ты не будешь...? Джисон неловко кашлянул. — То есть... если бы ты захотел... Мысли Минхо неслись вскачь. Ему хотелось наброситься на симпатичного люминара, но он сдерживал себя. Ему следовало быть осторожным; это была не одна из тех, с кем он встречался. — Давай не будем торопиться... побудь сегодня немного в таком состоянии и посмотри, как ты себя чувствуешь... и если все пройдет хорошо, тогда мы сможем обсудить... другие варианты. Джисон кивнул улыбаясь. — По-моему, неплохо.

🌘🦇

Прошло две недели с тех пор, как Минхо и Джисон начали... как бы там ни было. Две недели, и Минхо почувствовал, что нашел человека, с которым можно быть близким и не бояться, что он причинит ему боль. Это было, мягко говоря, освежающе. Джисон проводил рядом с ним часы напролет, и никаких признаков негативных побочных эффектов не наблюдалось. Они встречались после занятий, иногда в общежитии Джисона, иногда в квартире Минхо и Чана, даже когда оба были заняты заданиями просто оставались рядом, переплетя руки, пока старший медленно высасывал из Джисона излишки энергии. И действительно, казалось, что запасы энергии у того не иссякают, даже когда он не светится, чего Минхо еще не наблюдал. В дни, когда Минхо приходилось идти на подработку в библиотеку, Джисон ходил за ним по пятам, раскладывая книги, а когда Минхо садился за прилавок, придвигал стул и садился рядом. К счастью, библиотекарь не возражал. Младший сразу переплетает свои пальцы с его, Минхо, как будто они переплелись. А может, это Минхо так показалось, и Джисон заботился только о своем благополучии. Но на самом деле все было не так. Казалось, они с Джисоном просто... подходят друг другу. По выходным они вместе смотрели фильмы или часами болтали ни о чем и обо всем на свете. Как энергия Джисона, казалось, никогда не кончается, так и темы для разговоров не иссякали. Поэтому, когда киновечера превратились в нечто большее, чем просто держание за руки, это было вполне естественно. Они были одни в квартире Минхо и Чана, прижавшись друг к другу на диване, Джисон опирался на чужое плечо, их руки были переплетены, и в это время они смотрели любимый анимационный фильм Хана. Минхо казалось, что тот смотрел его уже тысячу раз, ведь даже за то короткое время, что пробыли вместе, он смотрел его уже в третий, и Джисону он нравился так же, как и в первые. Минхо не возражал против повторного просмотра: было странно наблюдать за тем, как Джисон реагирует на одни и те же сцены. В своей одинокой жизни Минхо любил наблюдать за людьми, а Джисон делал это в десять раз интереснее своими восторженными реакциями и бесконечным спектром выражений. Но, возможно, он наблюдал слишком внимательно, потому что в одну секунду Джисон смеялся над словами одного из персонажей, а в следующую уже смотрел на Минхо круглыми любопытными глазами, уткнувшись лицом в плечо Минхо так близко, что чувствовалось горячее дыхание младшего на его лице. — Мин, у меня что-то на лице? — Спросил Джисон с самодовольной ухмылкой, поймав взгляд Минхо. Минхо рассмеялся: — Красота, — беззастенчиво ответил он. Может, и не бесстыдно, но в темноте комнаты, когда их лица освещал только телевизор, Джисон вряд ли мог заметить румянец на его ушах. — Конечно. Я самый сексуальный парень, которого ты когда-либо встречал, — хихикнул Джисон. Минхо пожалел, что у него нет ночного зрения, чтобы увидеть, что Хан так же покраснел. Он уже знал, что внешняя самоуверенность Джисона не всегда отражает его внутреннюю застенчивость, но это только сильнее завораживало Минхо, заставляя его настаивать на своем, пока Джисон не раскроет свою внутреннюю сущность, которую, как был уверен Минхо, мало кому удается увидеть. — Конечно. И самый красивый, — сказал Минхо, его голос был не выше шепота, и он сам удивился тому, насколько искренним он был. Глаза Джисона расширились, адамово яблоко подпрыгнуло, и, к полному удивлению Минхо... он начал светиться. Слабое золотистое свечение, не настолько сильное, чтобы осветить комнату, но достаточное, чтобы увидеть румянец на круглых щеках Джисона. — Вау… — Минхо с трудом подбирал слова и, подняв руки, провел большими пальцами по щекам Джисона. Похоже, что Хан тоже пытался что-то сказать. - Больно? - спросил Минхо, испытывая беспокойство. — Н-нет... — тихо сказал Джисон и закусил губу, притягивая взгляд Минхо. Они выглядели невероятно мягкими... Минхо стало интересно, что он почувствует, если поцелует их. —  Но, ты можешь взять немного больше моей энергии, чтобы убедиться... Минхо ухмыльнулся, глядя на губы Джисона. Вот он, Хан Джисон во всей красе своей притворной уверенности. Минхо захотелось поддразнить его еще немного, совсем чуть-чуть, чтобы увидеть красивый блеск и румяные щеки. — Да? И как, по-твоему, я должен это сделать? — спросил он, перебирая рукой волосы на затылке Джисона. Джисон немного помялся, надулся и посмотрел на Минхо умоляющими глазами. — М-мин.., — тихо прохрипел он. Минхо прикусил нижнюю губу. Боже, он хотел поглотить Джисона целиком, попробовать его на вкус, пока Джисон не сможет думать ни о чем, кроме него. — Я хочу, чтобы ты сказал это, детка... хочу, чтобы ты сказал это... — сказал Минхо, почти касаясь губ Джисона. — Поцелуй меня, пожалуйста. Прикоснись ко мне. Все, что захочешь. Это было все, что нужно было услышать Минхо. Он сократил и без того небольшое расстояние между ними, впиваясь в губы Джисона, как изголодавшийся человек, и энергия люминара хлынула в него. Джисон горел и светился, как солнце в его руках, все сильнее и сильнее, по мере того как их поцелуй становился все более беспорядочным, все более нужным. Но жар не пугал Минхо, он побуждал его брать еще больше, зная, что с Джисоном все в порядке, что его сердце не замерзает от обычно смертоносных прикосновений Минхо, а пылает. Джисон прижался к нему так, словно Минхо был его спасательным кругом (а возможно, так оно и было), не позволяя тому отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, испепеляя его силой своего желания. Вскоре Минхо потянул Джисона к себе на колени. Младший не теряя ни секунды, скрестил их растущие эрекции, из его уст вырвался стон. Одежда быстро оказалась на земле, парням захотелось ощутить каждый сантиметр друг друга. Минхо ощущал себя скованно под пристальным взглядом Джисона, боялся, что его черные вены и потемневшие глаза отпугнут младшего. Но тому, похоже, понравилось происходящее, и Джисон, поглаживая спину Минхо, принялся покусывать его пульсирующую вену. В ответ Минхо укусил младшего за плечо, глубоко дыша и рыча, сдерживая себя, не желая переступить черту и прорвать кожу, но при этом кусая достаточно сильно, чтобы Джисон почувствовал его желание. Минхо обхватил рукой оба члена, размазывая выступившую смазку по всей длине, облегчая скольжение, пока Джисон продолжал качать бедрами, толкаясь в кулак Минхо. — М-мин... — Джисон застонал, — Т-ты можешь укусить меня... Минхо застонал в ответ, бедра затряслись, а рука запнулась в движении. — Блять, Джисони... ты не в состоянии говорить такие вещи... Джисон заскулил, его сияние усилилось и отразилось в радужке глаз: ­— Я хочу тебя, пожалуйста, хочу почувствовать тебя... — Джисон закрыл глаза Минхо и запустил пальцы в его волосы: — Хочу почувствовать твои клыки... — Блять... Х-хани, кровь — это не то же самое, что энергия, детка... Джисон кивнул: — Я знаю, знаю... Но я доверяю тебе... Минхо откинул голову назад и зажмурил глаза, зарычав, когда Джисон куснул его за шею. — Давай, Мин... Я хочу тебя... — сказал тот между укусами. — Блять... ладно, ладно, все для тебя, малыш... — как он мог сказать "Нет" Хан Джисону? Джисон глупо улыбался ему, глаза остекленели и потупились, мягкое выражение превратилось в блаженство, когда Минхо ускорил движение руки, выкручивая запястье по направлению к головкам. Он поцеловал младшего глубже, погружаясь в его рот и посасывая язык, пока не почувствовал прилив горячей энергии Джисона внутри себя, и золотистое сияние кожи Хана стало меркнуть. Он почувствовал, как тело под ним напряглось, бедра начали двигаться рывками, дыхание участилось. — Готов, детка? — Да, п-пожалуйста, Мин... Пожалуйс... — мольбы младшего были прерваны его же громким стоном и оргазмом в тот же момент, когда старший укусил его за шею. Он избежал крупных вен и артерий, но поток крови Джисона во рту был настолько сильным, что он почувствовал его вкус. Наполненный энергией Джисона, с его кровью на языке и ощущением того, как сперма люминара стекает по его руке, запястью и члену, Минхо кончил со стоном, застывшим в горле, пока его зубы все еще были глубоко погружены в шею Джисона. После того как парни оторвались друг от друга, Минхо отстранился от шеи Джисона и, нежно поглаживая его по спине, стал зализывать рану, залечивая ее как можно лучше.  Его мозг был настолько перегружен эндорфинами, что казалось, прошла целая вечность, прежде чем он смог снова заговорить. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Спросил Минхо, обхватив лицо Джисона. — Потрясающе, — с улыбкой ответил Хан, обнимая щеки Минхо и притягивая его к себе в медленном поцелуе, пробуя себя на языке Минхо. — Я, наверное, влюбился в тебя, — сказал Минхо, когда Джисон отстранился. — Тебе правда лучше быть влюбленным, потому что я — находка, понимаешь? — Джисон усмехнулся, а Минхо с нежностью покачал головой. — Неважно, я беру свои слова обратно. Ты слишком самоуверен. — А тебе, похоже это и нравится, — ответил Джисон, нахмурив брови. — Я тебя ненавижу, — сказал Минхо, слегка толкнув Джисона в плечо, не в силах сдержать смех. — Я тоже тебя люблю, — мягко ответил Джисон. Минхо покраснел, почувствовав, как сильно забилось его сердце. Он спрятал лицо в груди Джисона, чувствуя, как его окутывает тепло. Возможно, было слишком рано говорить об этом, возможно, они торопили события. Но когда он снова ощутил запах Джисона, его сомнения рассеялись. Они должны быть вместе, он был уверен в этом. Они идеально подходили друг другу.