Изнанка

На протяжении всей моей, не такой уж и продолжительной, жизни, я задавался всего одним вопросом, и множеством косвенных, связанных непосредственно с ним. Почему я? Почему именно так? Почему со мной? Кому я так не угодил в прошлой жизни, что в этой на мне так отыгрываются? Кто я такой? Я не мог уснуть ночами из-за дикой бессонницы, вопросов к жизни, съедающих меня изнутри, закапывающих меня в самую пучину моих мозговых страданий. Конечно, я понимал, что такого ответа никому не под силу мне дать. Давайте, обзовите меня дураком, безмозглым идиотом и выставите на посмешище. Скажите: «Ты, парень, от хреновой жизни, видно, вообще умом тронулся.» Но вы кое-чего не знаете. И, пока я жив, никто не посмеет узнать этого. Никто не посмеет лицезреть этого демона, таящегося во мне. Хотя-бы до тех пор, пока сам я не узнаю, что же за нечисть во мне таится. *** Ну что же, мир, и вновь "доброе утро". Хотел бы я каждый день просыпаться именно с такими мыслями. Хах, нет. Доброе утро, сраный вторник. Сраные шесть утра и сраный будильник, который и не думает замолкать. Каждый мой день до боли однотипный. Но сейчас это совсем неплохо, если сравнивать с ситуацией парой годков ранее. Мне несказанно повезло, что меня всё-таки приняли в ту забегаловку. Хотя грех мне жаловаться. Сколько отказов я получил за последние пару месяцев из-за своего возраста. Ну, конечно, кто ж устроит пятнадцатилетку на официальную работу, ещё и с полным рабочим графиком. Судьба — интересная штука. Хоть раз она повернулась ко мне приемлемой стороной. И вот уже чуть больше недели я являюсь официальным сотрудником небольшого кафе, на самой окраине города. Престижно? Не то слово. Я был несказанно рад тому, что эта старушка, миссис Рейчел Марти, всё же сжалилась надо мной и приняла в свою скромную обитель. Вообще, мне тогда просто невероятно повезло. Мест там было не так уж и много, а накануне, перед моим приходом, оттуда уволилась молодая девушка. Не знаю, конечно, по какой причине, но спасибо ей за это большое. На жизнь хватало и этого мне было вполне достаточно. И, благодаря этой же стабильности, у меня, вроде как, появилось спокойствие. А понял я это весьма обыденным, для меня, способом. В ней я больше не нуждался. Раньше мне хотелось испепелить всё, что выводило меня из себя. Но последствия — фатальные. А сейчас, ведя совершенно непримечательную жизнь, мой разум успокоился. Наверное, значительную часть сыграл эдакий разрыв с моим прошлым. С моим образом жизни, взглядами на мир, целями и… друзьями. Но оно и к лучшему, я в этом полностью уверен. Я никогда не любил, даже, в какой-то степени презирал людей, вечно ноющих о своих проблемах. В смысле… серьёзно? Кто-то и впрямь думает, что будь то его друг, любовник или даже мать, не хотели класть на его проблемы? Что им и правда хочется помочь ему, дать совет или просто молча поддержать? Нет, приятель, это так не работает, уж я-то знаю. Тому есть довольно весомые причины. И, опять же, нет, я сейчас не собираюсь говорить, что полностью разочарован в людях, что никому нет дела только до меня и вообще, я — самый главный отброс общества. Просто… Все люди, на подсознании своём, таковыми и являются. Мне остаётся только, как говориться, понять, принять и простить. И после того, через что я прошёл, я понял одну вещь. Мне и одному хорошо. Абсолютно, ага. Только ты начинаешь к кому-то привязываться, привыкать к его присутствию в твоей жизни, открываться, доверять, то... Пуф! — и тебя кидают. Не буду отрицать и того, что, может, это и впрямь я реально конкретный лох, но всё же. Таковы уж мои жизненные взгляды, а кто начнёт меня за них судить — пойдёт лесом и очень красноречиво. Я всегда со смешинками в глазах слушал тех, кто говорил мне, даже пытался меня убедить в том, что я — злобный, жестокий человек. Но переубеждать я их в том не собирался, пусть думают, что хотят. Да, со стороны, может, так оно и есть. Волнует ли меня это? Отнюдь. Лучше в обществе поставить себя сразу, ведь слабаков никто не любит. В нашем мире вообще страшно быть слабым человеком. Совершенно во всех аспектах. Благо, поэтому поводу я могу не переживать — уже пережил. Человек никогда не сможет научиться постоять за себя, не окажись он в реальной ситуации, где это необходимо. Я испытал в первый раз тогда, когда мне было десять лет. Старшие решили, что своим примечательным видом я сильно выделяюсь из толпы и решили показать мне, кто здесь серая масса. Ребёнком я всегда был буйным, активным, но добрым. Со сверстниками недопониманий у меня не возникало почти никогда, а если уж и случалось такое, то всегда все расходились относительно мирным путём. Мог ли я назвать себя «счастливым» ребёнком? Если в детском доме такое возможно, то тогда да, мог. Но после некоторых событий, сломаться может даже ребёнок. Когда тебя в прямом смысле гасят толпой ребята постарше всего лишь за твои яркие волосы, малый рост или чересчур веснушчатое лицо, становится немного обидно. Самую малость. Когда же такое происходит чаще, чем единожды, ты уже начинаешь паниковать. Правду говорят, что подростки, могут быть жёстче любого потрошителя. Не знаю, как тогда я ещё не отчаялся, как тот же самый Карлос, ежедневные процедуры которого — чистка унитаза своим лицом. Смотря на него, я понял. Нет, такого со мной не будет. Так как ребёнком я был всё же обаятельным и экстравертным, среди старшаков приятели у меня имелись. Я, конечно, мог просто попросить их за меня заступиться и всё такое, но не хотел. Вместо этого я на протяжении нескольких месяцев учился драться сам, спасибо тогда Джони, и вправду выручил. Когда же настал день икс и Джони сказал, что на этом его полномочия всё, тогда я понял, что мне уже не страшно. Меня снова зажали в каком-то обшарпаном углу где-то через пару дней и, пока они просто глумились, я со всей дури врезал прямо в челюсть Джейку — условному главарю. Когда что-то происходит с лидером, остальные впадают в ступор. Показав однажды, что ты что-то да значишь, издеваться над тобой перестают. Жаль только, что я понял это так рано. Таким образом, «подзатыльники» я стал отвешивать всем, кто хоть немного косо смотрел в мою сторону. Сейчас, вспоминая это, я совсем не горжусь. Но и не порицаю. Всё же, тогда это был единственный способ «выжить». Однако, когда мне было двенадцать и я вновь оказался ввязан в драку, произошло то, чего я боюсь до сих пор, с того самого случая. К этому мальчишке у меня, казалось, было больше неприязни, чем к тому же Джейку. И когда он смог меня повалить и стал яро мутузить, у меня в прямом смысле сорвало крышу. Я даже не заметил того, что он отлетел от меня на добрых метра четыре, не слышал, как истошно он орал от, по всей видимости, сломанной руки. Мой взгляд был прикован к своим рукам, которые слабо светились ярко-алым. *** Да, денёк сегодня и правда выдался, как обещали синоптики, прохладным. Но у меня не настолько обширный запас одежды, чтобы ещё и наряжаться. Накинув на себя первое, что попалось под руку, я мигом вылетел из квартиры. Чёрт, опаздываю. Негоже сотруднику, не так уж и долго работающему, чтобы иметь такие привелегии — задерживаться. Хоть миссис Марти женщина довольно милая, отчитать всё же может. А там и до снижения зарплаты недалеко. Нет, извольте, такого счастья не нужно. Чудом успев на автобус, двери которого уже начали закрываться, я выдохнул. Успел. Ехать не особо долго, так что пока можно просто настроиться перед тяжёлым — а я в этом почему-то уверен — рабочим днём. Я достал свои проводные наушники, небольшой плеер и прикрыл глаза. Водитель вёл ровно, объезжая кочки, и я даже успел немного задремать. Но спокойствие моё, к сожалению, длилось не так долго, как хотелось бы. Резко распахнув глаза от жгучей боли, пронзившей мою ступню, я, малость, оторопел. Затем увидел непосредственный объект, который эту боль и причинил. — Чё ноги свои развалил так, а? Молодой, мог бы и встать вообще. Никакого уважения к старшему поколению… Нехотя убрав с моей ноги клюку, бабка, рассевшаяся подле меня, показушно отвернулась. Желание треснуть этой мерзотной бабке по её и так разваливающемуся лицу, признаюсь, появилось. Но что у меня, выдержки нет, что-ли? Она всё-равно скоро помрёт. Я бросил на неё многозначительный и выражающий моё полное негодование данной ситуацией взгляд и также демонстративно отвернулся к окну. Ладно, бывает, встречаются такие особи. Не первый же раз с таким сталкиваюсь. Но настроение она мне, конечно, подпортила. Ещё и ступня теперь ноет. Чёртова старуха! В остальном до работы я доехал, вроде, без происшествий. Почти минута в минуту, прям как часы. Наспех поздоровавшись с хозяйкой, я метнулся в комнату персонала, снял с себя куртку, нацепил фартук и поплёлся в зал. День протекал спокойно, обыденно. Если, конечно, для работников общепита вообще есть такое понятие — работать спокойно. Довольно нервирующая работа, должен признать. Я это понял даже за такой короткий срок. Несколько раз в день над тобой насмехаются, открыто хамят, довольно в грубой форме указывают на «твоё место в обществе». В общем, считают, раз ты официант, то ты, грубо говоря, всем должен. Жаль, люди не понимают того, что официанты — такие же люди, как и они сами. Тот же «обслуживающий персонал», который имеется во всех сферах. Мою голову никогда не посещали такие мысли, какие бывают у обычных людей. Я никогда не задумывался о таком обычном вопросе, как «кем же я хочу быть». У меня всё намного проще. Куда возьмут — туда и пойду. Взяли в какую-то сомнительную кафешку — да я только рад. Конечно, всю жизнь проработать на подобных работах, пусть с совершеннолетием это и будет куда проще, мне не очень хотелось. Жить каждый день, почти как последний, не всегда «круто». Такое порядком утомляет. Но пока что, ближайшие года три точно, выбора у меня нет практически никакого. — Земля вызывает Чую, приём! — Раздалось где-то сверху. — Эй, приятель, ты вообще работать собираешься? Та дама за третьим столиком уже минут десять ждёт, пока ты оторвёшься от своего любимого занятия — залипания в стену. Поторопись, иначе ворчать будет. Майкл — второй официант этой небольшой забегаловки. Не самый приятный человек, которого можно встретить, но и не самый плохой. В нём была одна черта, которая мне очень нравилась в людях — прямолинейность. Этот парень мог с первых секунд знакомства сказать тебе в лицо всё, что покажется уместным именно ему. В обществе таких людей не очень любят, но для меня это одна из главных черт человека. Он всего на пару лет старше меня, учится в городском колледже и в этом я ему даже завидую. Сбежав из приюта в двенадцать, получать образование дальше возможности я не имел. И сейчас очень об этом жалею. Не о том, что сбежал, об этом я не пожалею никогда. О том, что не получил даже среднее образование. Но тогда мне казалось, что всё «норм». Тем более, я был не один, со мной были мои верные, до недавних пор, друзья. Даже не так. Мы были семьёй. Но о них мне сейчас вспоминать совсем не хочется. Сейчас мы друг для друга ни кем не являемся, так что… — Да мать твою, Чуя! — Да иду я, иду. Боже, Майкл, чего разорался то так? Видимо, ответ мой Майкла не устроил и, показав мне средний палец, он пошёл к седьмому столику. Я же, разозлившись на его незамысловатый жест, скопировал его движение и развернулся по направлению к третьему. Тупой кретин… всё же, раздражал он меня больше, чем импонировал. — Ну наконец-то! Сколько можно ждать вас уже? Понабирают идиотов всяких… — Прошу прощения за ожидание. Вы готовы сделать свой заказ? — Конечно готова! Вы бы ещё через час подошли. Идиот… — Добавила она уже тише. Так, Чуя, молчи. Клиент всегда прав, всегда прав… Отойдя от столика и отдав заказ той мадам на кухню, я опёрся поясницей о барную стойку, прикрыв глаза. Похоже, сегодня не мой день. Отчего-то, виски начали буквально раскалываться и неприятно тянуть так, будто я страдаю мигренью. Вероятно, тому виной недосып. В последнее время головные боли стали для меня почти нормой, как и бессонница. Так как я всё равно нигде не учусь, работаю я на полную. Да, график у меня двенадцатичасовой, — что не так уж и легально, учитывая мой возраст — но этого едва ли хватает. По выходным, или же просто в свободное от работы время, я откликаюсь на одноразовые объявления: постричь газон, выгулять собаку. Даже с ребёнком сидел. В общем, берусь за всё, за что можно. Устаю, конечно, но такой путь я выбрал себе сам. Почему-то моё настроение стало резко падать, уже и не скажешь, что за сегодня могло тому послужить. Голова до сих пор болела и, из-за этого, всё оставшееся утро я проходил какой-то взвинченный. Принимал заказы, находясь в прострации, переругивался с Майклом, будто в тумане, остро реагировал на невежественных клиентов, хотя обычно мне такое несвойственно. — Чуя! Мне кажется, я себе девушку найду быстрее, чем старуха за восьмым дождётся, пока ты её обслужишь. — Чуя, повар уже изнемогает от того, как ему сильно хочется, чтобы ты забрал у него заказ! — Чуя! Поторопись! А то та девушка на гадалку похожа! Не принесёшь заказ в срок — жди порчи! Этот мудак решил сделаться олицетворением моей мамочки? Господи, и почему я вообще должен работать с идиотами? А… Ну да, точно. Но радости это ничуть не прибавляет. Интересно, а если я сегодня, чисто теоретически, забью Майкла до смерти и вывезу в лес, меня быстро найдут? Остаток дня шёл очень уныло. Сегодня вселенная, видимо, решила отыграться на мне капитально. Около трёх часов дня, после обеда, когда почти никого не было, я хотел выйти на перекур, но нет. Услышав звонок колокольчика над дверью, давший знак о новом посетителе, я только горестно вздохнул. Эх, не судьба. Быстро взяв заказ у мужчины, находившегося, на вид, в преклонном возрасте, я уже было хотел уйти, как он подозвал меня обратно, держа в руках бутылку с водой. Я поднял бровь в вопросительном жесте, а старик будто вышел из реальности. Он просидел так добрую минуту, после которой я хотел уже было уйти, как вдруг он резко дёрнул рукой и окатил мои брюки и фартук водой, зло сощурившись. Я даже ничего толком понять не успел, как к нам подошёл Майкл. — Какого ху... — Эй, старик, — вклинился Майкл — ты чего творишь? Совсем уже из ума выжил? — Он пристально посмотрел на мужика, который стал сыпать проклятия в нашу сторону. Бог уж его знает, по какой причине. — Да я ему сейчас башку пролом- — Так-так-так, Чуя, иди-ка ты лучше пока переоденься, покури, а заказ я сам принесу. Хотелось улыбнуться ему, немо поблагодарив, но всё, что я смог из себя выдавить тогда, это обречённый полувздох-полустон. Сменных брюк на работу я, конечно, не носил. Сменил фартук, но неприятный осадок, в виде мокрых штанов тоже, всё равно остался. Затем, около часов так шести, ворвалась, как натуральный ураган, женщина с собачёнкой. Собак я, кстати, очень даже люблю. Но не эту, так как эта женщина со своей Баффи, наш частый гость. Постоянно заказывает одно и тоже — и для себя, и для своей псины. Всегда очень придирается к еде заказанной для собаки. Боги, да какая разница вообще, что жрать собаке?.. Ладно у всех свои причуды. Подходя к их столику, я записывал уже выученный заказ, как вдруг собака этой сумасшедшей кинулась на меня и вцепилась в ногу. Просто улёт. Кое-как оторвав её от себя, я зло посмотрел на женщину. — Дамочка, вы в своём уме вообще? Зачем брать собаку с собой в кафе, если она у вас такая неуравновешенная? — Рот свой захлопни и не хами мне! Как ты вообще смеешь, малявка? Баффи никогда не стала бы кидаться просто так, значит человек ты паршивый! У меня аж зубы заскрипели. Пересекаться с ней ещё раз, отдавая заказ, ну уж очень не хотелось. Но поделать я ничего, к сожалению, не мог. Когда на город уже стали спускаться сумерки, в заведении осталось всего несколько человек. Местный алкаш, странноватая мадам и пьяный парень, в компании такой же подвыпившей особы. Но даже то, что моя смена кончается чуть больше, чем через час, настроения мне не прибавило, ведь осадок от столь паршивого дня так и не сошёл. Голова разболелась просто до жути и всё, о чём я сейчас мог только мечтать, это нырнуть в объятия моей тёплой постели. Из мечтательных раздумий меня вырвал колокольчик, сообщающий о новом прибывшем. Надеюсь, это последний… О, а вот этого кадра я раньше не видел. Молодой парнишка, с виду мой ровесник. Внешность, вроде бы, даже довольно привлекательная, одет был весьма и весьма. Что же он делает в таком месте?.. На здешних фриков он мало тянул, так что… А. Не, отмена, этот тоже с приколами. Всё бы ничего, да только… Весь в бинтах он был. А с виду, нормальный же парень. Что ж со всеми людьми, приходящими сюда, не так?.. Дав ему пару минут на решение, чем бы ему хотелось попотчевать, я двинулся к нему. — Вы уже готовы сделать заказ? Сейчас я уже так и не скажу, что сподвигло меня сказать то, что я выдам дальше. То ли сам по себе он был очень отталкивающий, то ли что… В общем, он принялся в наглую меня рассматривать. В тот момент я ощутил себя редким зверем в большом зоопарке, которого раньше люди никогда не имели честь лицезреть. Но я тоже не остался в стороне — начал разглядывать его в ответ. Как я и подумал ранее — вполне себе симпатичный. Издали единственной его странностью мне показались только его бинты, обмотанные — я уверен — по всему телу. Вблизи же… Его взгляд. Настолько он был холодный и отрешённый, что я невольно поёжился. Он смотрел, разглядывал меня так… Ненастояще. Да, именно так. Вгляд его был таким мёртвым, будто этот человек лишь одними глазами говорил, сколько дерьма он пережил. Хотелось отвернуться от него, отойти и скрыться из его поля зрения. Он сидел, как восковая фигура и просто взирал на меня. Где-то спустя полминуты мне эти гляделки порядком надоели. Я никак себя не оправдываю, это вырвалось совершенно иррационально, но… — Ты там чё, оглох что-ли, бинтованный? Подошедшая, в дальнейшем, Миссис Марти, будто уберегла меня от ещё более необдуманных поступков. В их беседу я абсолютно не вслушивался, потому что, сказать честно, до лампочки мне было слишком сильно. Я понял, что эта старуха души не чаяла в этом прохвосте, но симпатией от этого я к нему так и не проникся. Даже наоборот. Мне стало тошно от его подхалимства. Зато узнал, что у Рейчел, оказывается, есть дочь. Отношения с хозяйкой у нас были нормальные, но превзойти этого придурка пока не получалось. Беспокоит ли это меня? Хах, шучу. Вопрос риторический. *** С горем пополам, приняв у необычного на вид придурка, заказ, я понял одну вещь. Я самое отбитое хамло. Нет, конечно, характер у меня не сахар, но.. чёрт. Этот со странностями тоже хорош. Поиздеваться решил, ага, щас. Не на того напал и, учитывая весь прошедший день, терять мне и так уже особо нечего. Хм… А что, если… Ладно, во всяком случае, это будет и занятно, и вдоволь повеселюсь. Вот только, думаю, что настроение у него сейчас слишком приподнятое, и он может не согласится на моё отпадное предложение. Надо исправлять. Вот только как?.. «Думай, думай, Накахара… Что бы могло вывести его из себя…» В голову, как назло, не лезло ничего. «Господи, чем я занимаюсь?..» Так, нет, я обязан отыграться на нём. За всё. «Ладно, а что бы разозлило меня? Да всё, что угодно. Но нужно же что-то придумать… О! Отлично.» План был донельзя прост. Приношу заказ, корчу самое злобное лицо, говорю, что нахаркал ему в тарелку, ну а дальше как карта ляжет. Тупо, но со вкусом. Боже, если он это проигнорирует, я точно взорвусь на месте… Через пятнадцать минут повар крикнул, что заказ готов и я невольно поморщился. Вообще, видеть его наглую рожу опять не хотелось ну вот никак. Но, вспоминая, чем потенциально всё может окончится, губы невольно растягиваются в злобной усмешке. Поехали, красавчик. *** Какого.. хера?.. Почему я даже попасть по нему не могу? Он что, издевается надо мной? Я никогда не утверждал, что мои боевые навыки идеальны, но чтоб настолько опозориться… Нет, так не пойдёт. Костяшки на моих руках уже покраснели, сам я начал понемногу выдыхаться. Почему он даже не попробовал ударить в ответ? Лишь отклоняет, да и только. Ла-адно, давай попробуем так. Я немного отошёл в сторону и замахнулся так, будто этот раз — мой последний, честное слово. Лицо моё, наверное, не выражало сейчас ничего, кроме неподдельной ненависти. Мне слишком хотелось хоть немного, да причинить ему боль. Выглядит, вроде, худощаво и болезненно, но не тут то было. Немного придя в себя, уверенный в том, что сейчас он точно хотя-бы набок кренится начнёт, я смог чуть-чуть успокоиться и вновь занести руку. А после мой позвоночник пробила нереальная боль. И стена. Летел я пару метров точно, может, даже больше, я уж не запомнил, не до этого, извините, было. Когда я приоткрыл глаза, эта гнида уже уходила из переулка, а я валялся в какой-то неестественной позе, с рассечённой бровью, из которой, не переставая, хлестала кровь. Я что же, настолько жалок?.. Настолько, что меня смог сделать этот дрищ? Совсем на тебя не похоже, Накахара, совсем. Я не могу выглядеть настолько никчёмно в глазах какого-то проходимца. Нет, так не пойдёт. От одного лишнего раза же ничего не будет, правда? Всего один разок, и больше я никогда не обращусь к этому монстру, пожирающему меня изнутри. Перемалывающему все мои косточки в пыль, причиняя мне адскую боль и заставляя мою голову раскалываться на части. Но ведь всего разочек. Я смогу в этот раз взять над ним верх. Но не проучить этого недоумка я просто не мог, гордость не позволяла. Равномерно тому, как мои глаза наливались кровью от нескончаемой злобы, по моим рукам поползли красные змеи, которых я так ненавидел. Я вновь, спустя столько времени, почувствовал его. Как он завладевает моим телом, моим разумом. Мной полностью. В следующий же миг (не)знакомец потерял равновесие, падая на одно колено оттого, что в спину ему прилетело что-то очень весомое — что это было, я даже не посмотрел. И мне вдруг от чего-то стало так смешно, просто до истерики. Хотелось хохотать и хохотать над этой дурацкой ситуацией. Что по такой херне, ради этого отброса общества, я снова его призвал. Истеричный смех не давал мне придти в себя, хоть немного находиться в рассудке. Насколько же я недальновиден, что из-за своего тупого срыва пропустил, как эта сука вновь подходит ко мне, какого-то хуя тоже светясь, но противоположным — синим цветом. Ну что ж, хоть я и не понимаю до конца, что он такое, да и что я такое тоже, так даже интереснее. *** И всё-таки, этот идиот меня сделал, признаю. Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но открыв глаза, я понял, что уже давно ночь. Тело болело безумно, хотелось просто выть от этой нескончаемой боли. Мне будто все кости изнутри переломали и превратили органы в кашу, оставив кожу, как «иллюзию безопасности». Ладно, хватит с меня. Я уже показал всё, на что способен. Как унизительно. Но, где-то на подкорке сознания, я был уверен, каким-то шестым чувством я знал, что эта наша встреча — далеко не последняя. Я ещё смогу отыграться. Кое-как собрав себя по частям и сумев подняться, я направился в сторону дома. Ещё свидимся, урод.