Просто так

Летняя ночь. Отпуск. Люблю столь тёплые долгие дни, день в которых длится мучительно медленно, а ночь даже не успела начаться, как уже закончилась. В такие моменты спать вообще не хочется, что вынуждает меня чувствовать тем тринадцатилетним подростком, сидящим всю ночь напролёт в телефоне, а на утро проходить мимо родителей с мешками под глазами. Однако, так круто ведь не спать всю ночь! Особенно, если ты не один разделяешь эту летнюю бессоницу, когда кто-то не смыкает глаз вместе с тобою, развлекая себя самыми различными способами. Мне двадцать шесть — пора, когда вспоминаешь свой подростковый период, когда исполняешь все свои заветные желания и мечты, когда не угнетаешь себя и не считаешь старым, ибо это так и есть. Я разделяю эти ночные посиделки с тобой. Мы смотрим ужастики, готовим что-нибудь вкусное, гуляем, смотрим на звезды, пересчитывая их все, находим созвездия, занимаемся сексом, играем в настольные игры, просто лежим. Мне никогда не скучно с тобой. Да, ты не всегда умеешь отрываться и, бывает, становишься явным занудой, которому лишь бы к чему-нибудь придраться. Но я на это лишь смеюсь и шучу над тобой, а ты продолжаешь занудствовать. Ты большую части времени молчишь, либо делишься со мной короткими ответами, по типу да-нет-не знаю. Я и не пытаюсь вытащить из себя больше информации. Я подожду. Подожду, пока ты, наконец, примешь меня и будешь воспринимать как своего настоящего парня. Когда смущенно признаешься в любви, когда позволишь себе крепко меня обнять, когда доверишься, когда перестанешь думать о выдуманном ноже в моей руке при объятиях. Ты рассказывал про своё детство. И я видел твои искренние эмоции, переживания, сдержанность. Я никогда не пойму твоего состояния, просто потому что мои родители не кричали на меня за любую неоплошность, не забирали телефон, помогали исправить оценки, поддерживали мой выбор, давали внимание и любовь. И они практически никогда не ссорились, жили в мире и согласии. Я имею понятие о здоровых отношениях. О семейной жизни. О том, какой должен быть мой партнёр или партнёрша. А ты нет. Твоя агрессия на пустом месте и излишнее недовольство объясняется тем, как ты переживал своё детство. Я никогда тебя не пойму, но постараюсь разделить твои переживания на нас двоих. Каждый раз, когда я дарю тебе шоколадку, одежду, готовлю блюдо, да и в целом что-либо делаю, ты не можешь это принять, думая, что это за что-то. Что ты мне что-то должен в обмен за такую-то вещь. И я каждый раз пытаюсь объяснить, что это не так.

***

— Почему я должен любить тебя за что-то? После моих слов ты замолчал. Я удивленно на тебя смотрел, пытаясь прочитать хоть что-то по твоим глазам. Однако, я не разбираюсь в психологии и, увы, сделать этого не смогу. Но мне показалось, что ты захотел ударить меня, влепить пощёчину и просто уйти. Но этого не последовало. Ты ушёл, не ударив и ничего не сказав. Меня иногда это бесит. Ты молчишь, ничего не рассказываешь, не говоришь, многозначительно смотришь на меня. Единственное, где ты проявляешь тактильность, так это во время непристойностей или когда тебя лезу обнимать я, и то не всегда. А точно ли ты меня любишь? А вдруг все эти рассказы про твое детство лишь хорошо продуманная ложь, в которую я так наивно поверил и теперь понимаю твое недоверие? А может, ты скоро предложишь расстаться под предлогом, что я не тот, кто тебе нужен. Мне иногда страшно в твоем присутствии. Что ты вдруг встанешь, наберешь воздуха в лёгкие и скажешь о нашем разрыве. И, поверь, я тогда потеряюсь. С каждым днём мне сложнее отдавать тебе себя, ибо твое молчание и всё ещё находящееся рядом неприятие убивает меня изнутри. Ночами я начинаю полноценно спать. Днями гулять без тебя. Мне сложно с тобой, Пик. Сложно и напряженно. Я пытаюсь тебя раскрыть, открывая всю свою душу и много чего рассказывая о себе. Но ты, не принимая этого, лишь молчишь, изредка кивая. Я не хочу плакать, не хочу кричать, не хочу ссориться с тобой, не хочу уходить, не хочу высказаться. Я хочу, чтобы ты хоть раз меня обнял вне постели. Подошёл со спины, приобнял за талию, нежно поцеловал в шею и мягко бы признался в любви. Но получить такое от тебя казалось несбывчивой мечтой, которая будет преследовать меня вплоть до самой смерти. Я хочу этой взаимности. — Ром? — кажется, ты услышал гулкий всхлип из-за одеяла. Мне плевать, тебе все равно насрать на мое нынешнее состояние. — У меня концерт в субботу. В час ночи у Питерского городка, где театр. Я тихо вздохнул, утирая выступившую влагу на глазах. Такую возможность надо не упустить. Это будет, насколько я знаю, твоё первое выступление. Твой первый выход на публику, первое исполнение на публику, первый выход твоей группы на сцену. Ты мне рассказывал о том, что боишься выходить на сцену из-за страха стать посмешищем перед людьми. Что произошло? Тебе приятнее находиться среди незнакомого общества, чем со мной, с кем ты прожил больше полугода? Это ещё больше меня злит, или, скорее, расстраивает. Я хочу взаимности. — Я приду, милый.

***

Занавески медленно открываются. Я, немного подвыпивший, с улыбкой смотрю на тебя, стоящего на сцене с гитарой в руках и микрофоном у носа. Пожалуйста, не бойся. Вот бы ты отыскал мою кучерявую макушку среди всех других, встретился бы со мной взглядами, улыбнулся и поверил в хорошее. Но я, наверное, сделаю лишь хуже. Я видел, как дрожат твои руки. Как ты нервно поглядываешь на людей, как метается твой взгляд, как ты кусаешь губу, как переминаешься с ноги на ногу. Будь я смелее, крикнул бы прямо сейчас «Милый, я здесь! Я рядом!». Но ты, наверное, меньше всего хочешь этого услышать. Я залпом допил пиво с горла, утер остатки с губ и продолжал смотреть на тебя. Встреча с твоим взглядом была неожиданной. Однако, ты смотрел со сцены прямо на меня, постепенно переставая дрожать и кусать губу. Может, ты смотришь вовсе не на меня? Может, здесь есть человек, что успокаивает тебя больше, чем я? Но нет, вот же, ты смотришь прямо в мои глаза своими добрыми и родными. Я улыбаюсь, мне приятно. Ты отвёл взгляд и, видимо, на эмоциях начал песню. Участники твоей группы подхватили ритм, и вы стали играть слаженную песню. Ты умело перебирал струны, ставил аккорды, играл плавно и красиво, вливаясь в музыкальные инструменты своих приятелей из группы. А потом ты начал петь, чего я не то чтобы не ожидал, но уж точно и не надеялся.

Тёплый ветер разгоняяет все плохие мысли

От нас пахнет алкоголем, ведь мы уже выросли

Сегодня снова потеряяемся в ночи где-то

И будем думать, каким сюда нас занесло ветром

Следом были, видимо, аккорды. Твой голос несколько раз прерывался, но речь продолжалась. Ты так спокойно поешь на публику, а мне не можешь просто признаться в любви. Да, это не тоже самое, но тебе настолько сложно даже написать об этом в сообщении? Или подойти и обнять, сжать в объятиях, сказать, что я твой. Ты так умело играешь на гитаре и так красиво поешь, но не можешь почти тоже самое сделать со мной. Неужели я просто пустое место?

Мы живём, когда все спят и видят лишь кошмары

Никто не хочет идти домой, пока в душе пожары

И только вместе их тушить мы можем, заливаясь

Ты хочешь от меня тепла, малыш, я постараюсь

Интересно, раз ты вокалист, то ты писал эту песню? Писал про связь с кем-то? Про кого же эта песня? Слышно, что ты очень стараешься передать все свои эмоции и атмосферу, как хочешь донести до людей свои чувства, как хочешь показать настоящего себя, как хочешь показать всю эту свободу и приятные моменты побега от проблем. И ты не боишься петь это на публику. Не боишься стоять на сцене, играть, петь, смотреть на людей, показывать всего себя, свои возможности. Ты умница, Пик.

Летиии сквозь кошмары и проблемы

Прямиком в летний двор

Бегиии, пока ты не остановишься, всё будет легко

Летиии сквозь кошмары и проблемы

Прямиком в летний двор

Бегиии, всё, что в тебе есть, тебе делает боль

Сквозь кошмары и проблемы

Прямиком в летний двор

Бегиии, пока ты не остановишься, всё будет легко

Летиии сквозь кошмары и проблемы

Прямиком в летний двор

Бегиии, всё, что в тебе есть, тебе делает бо-оль

Я ушёл. Вышел из здания, сел на ближайшую лавку, пока щёки невыносимо горели пламенным смущением. Ты пел от всего сердца, плавно играл, чуть ли не кричал в микрофон, дабы люди услышали все прелести свободы и жизни в целом. Я вспоминаю слова, вспоминал их мотив, пытался понять смысл. Правда ли ты так ценишь жизнь, как сказано в твоей песне? Я вообще для тебя что-то значу? Мне так обидно, что ты так легко раскрылся людям. И одновременно с этим я горжусь тобою. Зарываюсь пальцами в кучерявые волосы, начиная глухо плакать в этой тишине улицы. Видимо, выпитый залпом недавно алкоголь дал о себе знать, потихоньку проявляясь и выпуская все накопленное наружу. Я хочу ударить тебя, хочу накричать, хочу поссориться, хочу вообразить себя долбанной истеричкой. Но я не такой. Я не буду терпеть, но и высказываться в такой форме не горю желанием. Слёзы, катящиеся по щекам, начинают безумно мешать размышлять. Начинаю агрессивно их стирать, но в глазах появляются новые. Блять, как же я хочу выбросить нахуй камень из сердца, глубоко вздохнуть, задышать чистым воздухом, расслабиться. И я не знаю, чья это вина. — Ромео, ты куда ушёл?! — ты подбегаешь ко мне. Мне уже наплевать, я просто устал ждать взаимности от тебя, любви, тактильности вне постели. Я люблю тебя просто так. От взаимности не стану любить больше, но состояние мое явно улучшится. Пожалуйста, пойми это. Прими меня. — Если хочешь плакать... то я буду плакать тоже, — в голову ударили строчки твоей песни, которую ты на сцене ещё не исполнял. — Я надену платье, буду на тебя похож. — И можешь не смотреть, и называть меня, как хочешь. — Всё вокруг тупое, поэтому я с тобою. — ты стираешь с моего лица слёзы, пытаешься уловить мой взгляд. Прекрати. Завтра ты вновь станешь холодным и отстраненным, а я опять буду проявлять внимание. Я встаю, отталкиваю тебя и, судорожно вздохнув, поправляю вспотевшие волосы. Надо зайти обратно. Вночь начать делать вид, что я терпеливый и хороший. Что я подожду, что не брошу все на половине пути, что буду стараться делать все для твоего блага. Да, возможно, я буду плакать. Возможно, буду в состоянии апатии. Но ты когда-нибудь заметишь это, и подойдешь, обнимешь, возьмешь ответственность на себя, признаешься, поцелуешь. И будешь делать это каждый день. Пожалуйста, прими меня. — Слушай... Я опять ушёл. Зашел в здание, встал у стойки, смотря на новое выступление на сцене, оставив тебя там одного. Не воображай из себя не пойми кого. Хоть мне и приятно, я не могу смириться с таким отношением к себе. Ласковым и заботливым. Может, ты правда принял меня? Хотя нет, бред. Ты подбегаешь сзади, хватаешь за руку, поворачиваешь к себе. Чего ты хочешь? Завтра ведь все повторится, ничего не изменится. Слышу, как сзади выступление заканчивается. Люди хлопают, находящиеся на сцене что-то им говорят. — Все вокруг танцуют, пьют и веселятся, Ты самая красивая, но так не хочешь танцев, — замолкаешь, крепко держишь мою ладонь, не отпускаешь. — Музыка ужасная, да, и она так скучна, Опять мы не знакомы, но со мной будет получше, — почти шепчешь слова своей песни, но я все разбираю. Каждое слово, каждую букву. Пожалуйста, прими меня. Поддаешься вперёд. Блять, как же я хочу выбросить нахуй камень из сердца, глубоко вздохнуть, задышать чистым воздухом, расслабиться. И я не знаю, чья это вина. Ты выпустил все свои эмоции, крича в микрофон на сцене? Возможно и так. Может, тебе сложно раскрыться одному человеку, доверить свои чувства, переживания, ещё и напрямую. Тебе проще петь на публику? — Amo-te, querido (я люблю тебя, милый). Я не понял твоих слов, но точно знаю, что ты явно не оскорбил меня. Может, признался в любви, а, может, и просто что-то предложил. Но я все равно улыбаюсь. — И я тебя... — кидаюсь на твою шею, пока ты крепко обнимаешь меня в ответ. Чувствую, как сжимаешь мою рубашку на спине. Плечо намокает, когда ты утыкаешься туда переносицей. И все же, я люблю тебя просто так. Разве есть за что? Нет. Просто так.