Загорье

Спокойное зимнее утро окутывало северную столицу Загорья – Латур. Над плавильнями поднимался тяжёлый чёрный дым, который оседал на снег, создавая плотное тёмное покрывало, молоты в кузницах били по раскалённому металлу. По улицам ходили ополченцы – аналог городской стражи, брали по одному человеку от каждого двора, чтобы следить за порядком в городе в тёмное время суток. Горожане желали друг другу доброго утра, тёплый, малиновый звон колоколов, сообщавших о начале рабочего дня, перемешивался с едким запахом из печных труб и плавилен. Воевода по имени Тур шёл по длинному коридору королевского дворца. Внешние коридоры не отапливались, к тому же они были каменными, поэтому Туру было не очень приятно тут идти, от холода его спасали только факела, изредка попадавшиеся на стенах. Вдруг в ворота города галопом въехал всадник. Он так быстро преодолел узкие улицы Латура, что жителям, которые видели его, казалось, будто на нём был ярко-красный плащ, хотя на самом деле плащ у него, как и у всех латурцев, был зелёный, но у него он был испачкан кровью. ─ Короля, срочно, короля! ─ всадник еле-еле прохрипывал свою просьбу первому попавшемуся в замке военному, которым был Тур. ─ Что у тебя случилось, воин? Ты откуда? Может, лучше сначала вылечиться? ─ ответил тёмноволосый воевода, которого всадник застал в королевском замке. ─ Я из пятого погранотряда юго-запада Латура, что под предводительством воеводы Нуберта, на нас напали, выжил, наверно, только я ─ задыхаясь протараторил раненый. Тур провёл его в тронный зал. ─ Король, к вам солдат с срочной новостью ─ воевода положил руку на плечо Трарбанту, смотрящему в окно. ─ Да, Тур? ─ Вот, он из погранотряда юго-запада. Говорит, их разбили. Ранен очень сильно. Ну, давай, говори уже, что хотел. ─ На Латур надвигается армия Юга ─ умирающим голосом, периодически кашляя кровью говорил солдат ─ они уничтожают деревню за деревней, один их конный отряд собирается пройти через Верхние Варенки и напасть на город с севера, а два других идут с запада, со стороны кравского холма. Готовьтесь к войне, король. Зрачки Трарбанта расширились, он удивлённо уставился на раненого – не может такое произойти, просто не может! Как только он, неопытный и слабый король, остался совсем один – без могучей ведьмы Шведь и опытного воеводы Кирбера с его самыми сильными в Загорье лучниками, на него напали из самого неожиданного места. Латур многие годы не видел конницы Юга – могущественной и беспощадной – с ними удалось заключить мир и даже купить несколько партий пушек, которыми Загорье отбивалось от Легиона, но теперь армия юга идёт на Латур – не на какой-либо другой город южнее, не на Заводь или Таград, а на Латур, до которого от Хардунта, ближайшего города южан, пятьсот миль, не меньше. ─ Пойдём. Тебя нужно подлечить ─ воевода Тур, глава Латурского гарнизона, повёл умирающего солдата по каменному коридору, параллельно раздавая указы, в то время как король пытался осознать всё происходящее. Загорелся сигнальный огонь Большой Башни Слияния – самой главной башни латурской стены, расположенной в месте слияния рек Кравка и Малый Армес, обнимающих Латур и превращающихся в могучую реку Армес. Сигнал Башни Слияния подхватили кравская и рунная – башни, которые стоят на двух холмах поодаль Латура и не соединяются с основной стеной. Три факела Латура, три каменных башни, пылали, сообщая жителям города и окрестных деревень о надвигающейся опасности. По словам солдата, коннице юга оставалось где-то тридцать миль до города. За это время нужно было успеть поддержать Верхние Варенки и остановить конницу, заходящую с севера, чтобы город не попал в кольцо осады. Также был отправлен всадник в Таград и всадник к Кирберу за помощью – горнизон города и ополченцы натиска не выдержат. Узкий и неглубокий Малый Нирбермен порос кустами с обеих берегов. За рекой в деревьях прятался небольшой верхневаренский деревянный кремль. Четыре десятка южной конницы затаились на противоположном берегу от кремля в три ряда. Первые два ряда представляли из себя грозные воины в доспехе, напоминавшем спину черепахи, положившие свою правую руку на рукоять сабли и готовые поднять грязь со дна реки копытами своих лошадей в любой момент мощным броском к кремлю, в третьем ряду стояли конные лучники с изогнутыми на южный манер луками наготове. Прозвучал высокий и короткий звук рога. Два передних ряда вытащили сабли и ринулись в реку. На древесной стене кремля показались лучники кравичей и начали отстреливать конницу, которая пыталась перебраться через водную преграду, в то время как их самих отстреливали лучники, спрятавшиеся в кустах. Сколько-то коней смогли забраться на берег и встали поодаль от ворот кремля. Часть из них достала луки из-за спины и тоже стала отстреливать защитников кремля, другая часть поскакала жечь и разорять ту часть города, которая не была обнята кремлёвским частоколом. Эти улицы были давно пусты. Люди, узнавшие об опасности, успели спрятаться в кремле, но не смогли перетащить все свои запасы и увести скот, поэтому южанам было что уничтожить и ограбить. Казалось, уже ничего не может остановить сильных южан на дорогих лошадях, закованных в броню. Кравичевия не успела скоординироваться и собрать силы на оборону Верхних Варенок. На секунду всё затихло. И тут звучит рог Латура. Полсотни одетых в кольчугу военных гарнизона Латура на чёрных лошадях ударили южан сбоку и загнали их обратно в реку, где началась давка: брызги воды, крики лошадей, человеческие стоны, возгласы на незнакомом языке: под копытами Латура и стрелами Варенок утопали враги. Когда проигрыш нападавшего стал очевиден, лучники юга скрылись где-то за рекой: кто-то смог проскакать через леса, кто-то по маленьким тропинкам выехал на большую дорогу, все в итоге соединились с основными силами. Латурцы хотели было ринутся вдогонку, но Тур остановил их и приказал возвращаться в Латур. Кравичи успели лишь протрубить в рог, времени на словесную благодарность не было. Тур с отрядом вернулся в город. К этому моменту уже было собрано три тысячи взрослых мужей из Латура и окрестных деревень, также к ним добавляется две с лишним сотни конницы и ещё сколько-то лучников горнизона. Помощь из Таграда и от Кирбера всё не приходила. Было принято дать бой на небольшом поле, которое было отделено от города рекой и стеной. Смысла ждать, когда замкнётся кольцо осады и сидеть в обороне за хлипкими латурскими стенами смысла не было, город всё равно долго не протянет без ресурсов из деревень. Король созвал всех воевод города на совет. Так, воеводы. Нам главное не потерять кравский холм – сказал Тур – если это произойдёт, то не будет почти никакого сообщения с внешним миром, кроме как через дорога через север, но на неё не стоит полагаться, да и если они займут холм, то получат большое преимущество в битве. Перейдём к другому вопросу. – Тур неуверенно вздохнул - нам абсолютно точно необходимо выступление короля перед солдатами. Трарбант попытался было отказаться и переложить обязанность подбадривания солдат на другого человека, но Тур продолжил: - Люди на вас надеются, я вы что? – Тур встал из-за стола, и будто готовая в любой момент напасть собака приблизился к королю. – проявите сейчас хоть капельку человеколюбия, уважения к своему народу! Да, я знаю, что вы не подписывались на роль короля и это досталось вам по наследству, но десяткам тысяч людей в нашей стране по наследству достаются бедность и долги родителей! Тур надел струящуюся, слегка позвенькивающую кольчугу, громоздкий шлем, штаны из плотной ткани и такие же перчатки. Немного повертел мечом, проверил клинок и вышел в конюшню. Его конь, которого он звал Ветка, был уже приготовлен слугами. Тур первый сел на коня и первый же выехал из конюшни. Копыта сначала постукивали по плотной земле близ королевской конюшни, потом по твёрдой, неровной брусчатке центральной улицы, а потом и по доскам старого моста. За Туром двигались другие всадники, а за ними толпы людей. Небольшая часть из них была опытными воинами, но большинство – простые ополченцы. Как ноги коня вновь встали на плотно утоптанную землю, Тур развернулся к своему войску, взглянул в испуганные глаза воинов и начал указывать, кому и куда нужно встать. В первом ряду стояли копейщики с прямоугольными деревянными щитами и длинными копьями. Тур постарался, чтобы в первый ряд встали все опытные копейщики города, но в итоге меньше чем половина первого ряда состояла из таких. Ему это было важно не просто так, ведь если первый ряд дрогнет перед мощью конницы и обратится в бегство, это верная гибель для армии. Конница с Трарбантом, Туром и ещё двумя военачальниками во главе расположилась позади пехоты. Тур бросил взгляд вправо. Там поле кончалось, и начинался непроглядный лес, в котором прятались всяческие деревушки и вились тропы, уходящие в Кравичевию. Но въезд в лес преграждали пять валунов, образующих круг. Когда-то, когда идеи веры в бога ещё не проникли в Загорье, их поставил великий и жестокий вождь народа лат по имени Рур, чьё имя переводится как холм, основавший в этих землях город Латрур – дословно холм латов, что обычно трактовали как «латы, которые подчиняются вождю Руру». Со временем название упростилось, и вместо сложного Латрур город стали называть Латур. Народ латов исчез – он слился с другими племенами, обитающими в этих землях, странную, угловатую письменность, которой исписаны камни, забыли, и сейчас только единицы могут понять смысл старых языческих заклинаний, а поросшие мхом камни остались, и сам город, хоть и забывший своё прошлое, всё стоит на прежнем месте, адаптировавшись к новым реалиям, как живой организм. На другом конце поля показались кони противника. Доспехи, состоящие из множества пластинок, поблёскивали янтарным цветом на солнце. Кони врага выстроились клином, направленным прямо в сердце обороны противника – к латурскому старому мосту. Тут король выехал перед копейщиками и начал медленно ехать перед ними, обращаясь будто к каждому, мимо которого проезжал. Помните, как солнце проходит через сосновую хвою и оставляет на земле необычные узоры? А маленькие муравьи бегали по всей этой красоте и не замечали её. Мы любили смотреть на их причудливую жизнь, тогда они к нам были даже ближе по росту, а сейчас мы их просто не замечаем, вспоминая только тогда, когда они портят нашу еду. Ещё сосны казались такими высокими, а мама постоянно говорила не трогать их, ведь ты сразу же запачкаешь одежду смолой. Но ведь так хотелось посмотреть, сможет ли одна рука дотянутся до другой и полностью обхватить могучее дерево. А помните, как мы в первый раз сами дошли до города или до другой деревни? Казалось, будто это невозможно, и всё что за пределами нашей деревни или города – другой мир. А яблоки? Постоянно же срывали зелёные, ещё не доспевшие, хотя понимали, что если они повесят ещё месяц, то будут намного вкуснее. Тоже с хурмой, казалось, будто язык так связан, что больше не сможешь говорить. До сих пор помню этот вкус, хотя в последний раз ел недоспевшую хурму много лет назад. Так вот, воины. Я не буду разглагольствовать, о том, что будет, если мы проиграем эту битву. Вы сами всё понимаете, а кто-то даже видел собственными глазами, как уничтожаются и разоряются наши деревни. Но не держите, пожалуйста, на своего противника зла. Они пошли в чужие холодные и неприветливые земли не от хорошей жизни, у каждого своя история и своя жизнь, и свой путь к этому полю битвы. Так вот, прилатурцы, латурцы, кравичи, прирунцы и все остальные, откликнувшиеся на зов короля. Бейтесь до того момента, когда у вас станет не за что биться. Удачи. И король уехал обратно в задние ряды. Тур, бывалый вояка, который не раз слышал речи от покойного отца Трарбанта, и от южных королей слышал, завороженно глядел на короля, и на миг будто переставал видеть надвигающуюся издалека бурю. Прошла ещё минута ожидания, и прозвучал рог юга. Кони, гонимые на поле брани всадниками, начали своё движение. Первыми ехали южане с луками, они умели стрелять на ходу и у них не было проблемы периодически выпускать лавину стрел на загорцев. Когда летела лавина стрел, Трарбант невольно закрывал глаза, боясь увидеть неизбежную смерть: летящую в его сторону проворную стрелу. Латурские лучники в зелёных плащах непрерывно поливали противника стрелами в ответ, и когда кони Юга настолько приблизились к войску, что авангард лучников начал редеть, те развернулись и отступили на несколько метров назад, дав волю всадников с ятаганами и копьями. Пять, четыре, три, два, один – туши коней врезаются в ряд копейщиков, южане нанизываются на копья, лошади падают от ранений в грудь. Крики, звон, кровь, трупы, копья, ржание пронзённых лошадей. В нескольких местах копейщики не устояли, но их собратьям в дальних рядах удалось восстановить строй. Раз, два, три – и ещё одна лавина нанизывается на копья, но эта атака уже более успешна для южан. Часть конницы с теми двумя воеводами рангом поменьше приказали расступиться кв одном месте копейщикам и выехали навстречу коннице юга. Зажатые между остатками копейщиков южане и вышедшей из тыла конницей гибли. В это время Тур заметил, что часть конницы отсоединилась от основного войска противника и ездит по подножию кравского холма, прощупывая, выискивая место для подъёма. - Король, смотрите! – Тур окликнул Трарбанта, увлечённо раздающего приказы и подбадривающего солдат – враги нападают на холм. Нам нужно их поддержать. Король, хоть и не хотел ввязываться в бойню, согласился на манёвр. Его, как самое ценное, что есть в отряде, поставили вглубь предпоследнего ряда кавалеристов. В это время южане уже нашли способ забраться на башню и начали её осаду. Сотня коней во главе с Туром напали на них сзади. В это время со стен южан поражали луки и арбалеты. Южане, осаждающие холм, уже почти все были перебиты, но и среди людей Тура было много потерь. Туши животных, трупы людей скатывались по холму, останавливаемые только плотными зарослями кустов. В этой свалке даже были ещё живые, доносились стоны людей и ржание лошадей. У подножия показалась ещё сотня южан. «Откуда у них столько свободных коней?» —сказал Трарбант, который пугливо жался к лошади Тура и постоянно бегал глазами по холму, глядя то на мертвецов и раненых снизу, то на бьющихся всадников на самом холме, то на стреляющих из кравской башни латурцев. Взгляд Тура тотчас был прикован к полю битвы: копейщики не устояли перед мощью врага и жались в бутылочном горлышке моста, пытаясь и бежать и сражаться одновременно. Ужас охватил его на несколько мгновений, но он тут же оживился и сказал королю скорее ехать внутрь башни, а у Трарбанта ужас всё не проходил. Тур и Трарбант стояли на стене башни. Воевода раздавал указы защитникам башни, а Трарбант глупым, пустым, будто рыбьим взглядом смотрел на розовеющий закат. Прозвучал рог лучников Латура – на большой дороге к Таграду, что напротив холма и как бы сбоку от битвы показались зелёные плащи. Солнце играло своими лучами по водной глади Армеса и будто подбрасывала монетки бегущим лучникам во главе с Кирбером. Кирбера, конечно же, в зелёной массе было невозможно разглядеть, его необычные кленовые волосы прятались под капюшоном. Лучники встали в небольшом берёзовом леске, который как бы возвышался от силы на полтора метра над полем битвы и начали поливать градом стрел всадников чужеземцев, которые пытались перебраться через старый мост или форсировать реку вброд, но раз за разом отстреливались с стен. Это давало ощутимый результат, но было слишком далеко. Семь десятков лучников Кирбера подбежали ближе и продолжили обстрел. Обозлённые всадники направились в сторону лучников, но часть тех достала из-за спины свои клинки и вступила в ближний бой. Сочетание стрельбы и ближнего боя, при этом находясь в не очень густом лесу на небольшой возвышенности давало отличные результаты. У Трарбанта болела голова от огромного количества событий, навалившегося на него за этот долгий и мучительный день. Будто каждый убитый на поле пред Латуром тихонько постанывал в голове Трарбанта и скрёб синими пальцами по внутренней части черепной коробки. Послышался рог. На Армесе показались белые паруса, ладья одна за другой плыли по узкой протоке, появившейся, видимо, благодаря магии – верховья Армеса в это время всегда закованы под большим слоем льда. - Это подмога из Таграда? Они пришли нам помочь? – невольно выскочило изо рта короля. - Нет, король… – Тур показал пальцем на красующееся над парусом пурпурное знамя. Знамя Взбродня. — Смотри, три больших ладьи, в длину примерно двадцать шесть метров. — И что это значит? — спросил Трарбант Значит, там в общем не меньше ста пятидесяти человек. — на измученном лице Тура играли последние лучи закатного солнца, он говорил, прерываясь на пережёвывание походного пайка. — Тур, а что им тут надо? Взбродень далеко, да и как такое возможно, что они проплыли через Таград незамеченными? — Да вот тоже думаю, странно всё это — ответил Тур — могу предположить, что из Таграда за ними уже идёт погоня, а им за войну заплатили легионовцы. Кстати, на борту наверняка сильный маг, который смог расколоть лёд на всём пути. А если теория с погоней подтверждается, то он еще и ускорил судна. Вон, смотри! — Тур показал на один из трёх кораблей, у которого на парусе были нарисованы тонкие синие линии. — Этот корабль делает странный манёвр, видимо они хотят подняться вверх по Малому Армесу и высадится с тыльной стороны города, не ограждённой рекой. Плохо дело... а те два корабля идут к берегу. Трарбант, бежим в конюшню! Они сейчас зажмут лучников Кирбера с двух сторон! Нас немного осталось в крепости, но хотя бы какая-то помощь — уже что-то. Лошади отряда Тура понеслись по спуску с кравичевского холма. Как порыв ветра с горы ломает сухие ветки, они били и так ослабевшее войско южан. Тур посмотрел в сторону старого моста: вихри магии, взрывы, всплески энергии: Шведь маленькой точкой стояла на стене и помогала ополченцам отстоять мост. Вот пали последние кавалерийцы, и ополченцы вперемешку с остатками конницы ввалились в бой. Только небольшая часть всадников смогла отступить на юг, остальные были повержены. Ополченцы и всадники под предводительством двух воевод сразу вернулись оборонять стены корлевского города, и лучники в зелёных плащах с всадниками Тура остались наедине с сотней взбродцев. Численность войска Латура на этом направлении немного превышала численность врага, но усталость латурских войск делала своё дело и сравнивала силы двух сторон. Лучники выстроились на берегу в два ряда. К войску Кирбера присоединилось немного стрелков из гарнизона кравской башни, но её тоже нельзя было оставлять одну, южане до сих пор набрались сил. Нужно было не дать ладьям Взбродня подойти к берегу. Тур и Трарбант с остальной конницей выстроились сзади лучников. Ладьи сначала сколько-то прошли в сторону берега, потом повернулись к нему бортом. Гребцов прикрывали большие, исписанные яркими красками щиты. Из-за щитов показались луки и арбалеты, которые начали обстреливать стоящих на берегу. Кирбер, которого теперь хорошо было видно, приказал лечь в траве за небольшой возвышенностью, конница же отступила назад, за зону досягаемости стрел. В это время из кравской башни подкатили две небольших пушки. Закованные в доспехи загорцы начали стрелять по ладьям. К затоплению суден это вряд ли приведёт, тем более, многие ядра летели мимо, но эффективность была: ядра то и дело рушили ровный строй щитов. Один раз из-за ядра, прилетевшего в ноги, закованный в латы рыцарь Взбродня выпал из ладьи, оставив держать в руке верхнюю часть сломавшегося весла. Упавший в воду труп сразу создал большое пятно крови на тёмной воде, после чего был накрыт сверху щитом этого человека: полосатым, бело-зелёным. Ночь пришла незаметно, сначала покрыв чёрной узорчатой шалью лес, идущий за горизонт, потом проникнув в пожухлую траву вместе с голосами ночных птиц. Разбили несколько палаток, но большинство отдыхали на земле. Так и прошёл час: ладьи поливали стрелами берег, а берег поливал стрелами и пушечными ядрами ладьи. Раздалось негромкое уханье совы, севшей на одинокую берёзу, стоящую посреди поля. Изредка доносились песни вальдшнепов, которые только-только возвращаются с зимовки. Во время битвы не спал никто: женщины, старики и дети, оставшиеся одни в деревнях недалеко от Латура, сидели и прислушивались к отдалённому гулу битвы, надеясь на возвращение родных. Крестьяне подбадривали друг друга игрой на музыкальных инструментах: водили смычком по скрипучему фиддлю, задевали огрубевшими от тяжёлой работы подушечками пальцев нежные струны лютни и ими же водили по поющим гуслям. Казалось, сейчас тьма откроет ставни на маленьких окнах и погасит лучину, залезет через дымоход, погашая печь, зимний холод проползёт через щели между брёвнами, забитые высохшим мхом.