Искорки

— Ты правда этого хочешь? Хандра слегка хмурится, смотря в изумрудные глаза Тревожности. Та сидит на пульте, чуть дрожит, но улыбается даже шире, чем обычно. — Да! Да, очень, мне невероятно хочется… Ну, это… Тебя! Она краснеет, запинается, но всеми способами выражает согласие. Она счастлива, взволнована и немного тревожится, как обычно, перебирая в голове все варианты развития событий. Глубоко вдыхая, Тревожность хватает Хандру за воротник, и, вся трясясь, притягивает к себе. Целует — в щёчку, пока стесняясь большего, что забавно, учитывая то, чем они тут собрались заниматься. С того дня, как новые эмоции появились в Головном Отделе, прошло десять лет. И с тех пор эти двое явно сблизились, что всех забавляло, ведь они было совершенно непохожи — и внешне, и по характеру. Но, кажется, противоположности притягиваются — и они любили друг друга. Хандра тихонько посмеивается, и, обвивая возлюбленную своими длинными, тонкими руками, прижимается к её губам, заставляя прикрыть глаза и почти растаять под прикосновениями. Пушистый полосатый свитер падает с тощих плеч — и поцелуи переходят ниже. Мандариновая кожа кажется почти горячей. Тревожность ахает, когда Хандра льнёт к её груди, и, пусть там даже трогать особо нечего, оранжевая эмоция очень чувствительна. Она выгибается, подаваясь под мягкие губы. Зажмуривается, улыбается так, что болят щёки. — Тревожа, mon amour… Тебе хорошо? Тревожность быстро кивает, хватает любимую за плечи, немного болтая ногами. Она не может больше ждать. — Да! Очень, очень хорошо! Пожалуйста, я… Мне хочется ещё! — Ну, ещё — так ещё. Тёмно-синяя эмоция улыбается, искренне и радостно, и немного копается с поясом Тревожности, стягивая с неё штаны. Трусики у оранжевой эмоции красивые, с простенькими кружевами и бантиком спереди, и меж ног у неё тепло и слегка влажно. Бельё она снимает уже сама, как всегда, беря инициативу. Но тут же осекается — иногда ей хочется быть пассивной, хоть разок. Передать роль лидера другой эмоции. Отдохнуть. Эта ночь для неё — всё-таки выходной, и она позволяет возлюбленной взять контроль целиком и полностью. Хандра никогда не была ведущей, да и в целом предпочитала просто валяться и вставать, только когда очень понадобится, так что этот момент особенный и для неё. Тревожность дрожит и возбуждается ещё больше, осознавая, что сидит на пульте совсем без одежды, показывая всю себя. Если кто-то сейчас зайдёт, это будет катастрофа, которая будет сниться эмоции в кошмарах ещё лет пять… Но почему-то даже эта мысль заставляет её пульс учащаться. Ей очень горячо, и всё, чего она сейчас хочет — прикосновений. — Хандра-а… Пожалуйста, милая, продолжай! Я хочу тебя, прошу, сделай мне хорошо! Синяя эмоция вытасквает из кармана небольшую баночку с лубрикантом. Смазывает себе пальцы, вводит один внутрь любимой. Та внутри очень тугая, её тело в целом невероятно хрупкое, и слишком маленькое для длинных пальцев Хандры. Даже полностью упихнуть не получается, но девушка уже начала — и она добавляет ещё немного. После сгибает пальцы внутри, ударяя куда-то, куда и надо. Тревожность шире расставляет ноги. Ей очень хорошо, она тихонько постанывает, но затыкает рот сама себе, кусая собственные руки. Во рту мокро. Внутри тоже. Онга мямлит имя любимой, тяжело дыша и закатывая глаза, и почти взвизгивает, когда Хандра нажимает нижней частью ладони на слегка набухший от возбуждения клитор. тем не менее, давит она недолго, резко отпускает, и, сосредоточившись, начинает резко, но мягко толкаться пальцами куда-то внутрь. Нащупывает вход в матку, но давит на него совсем немного — знает, что это больно. Долбёжка продолжается пару минут. За это время Тревожность успевает откинуться назад, ложась на пульт. Сегодня они на дежурстве — идёт фаза глубокого сна, консоль не работает, так что бояться за то, что почувствует Райли, не приходится. Эмоция коротко вздрагивает каждые пару секунд, почти до боли кусает саму себя, но старается быть потише. Ей было бы неловко, если бы их заметили. Вдруг Хандра вынимает пальцы, и, видя удивление в глазах партнёрши, нагибается, утыкаясь носом ей в лобок. Смотрит снизу, улыбается. Тревожность никогда не выглядела такой милой, такой счастливой и в то же время смущённой. Она шумно ахает, когда любимая накрывает её вульву влажным, тёплым языком, когда начинает поддразнивать, водя осторожно вокруг клитора. Оранжевая эмоция закидывает ноги на плечи партнёрши, зажимает бёдрами её голову, почти неосознанно. Рвано, тяжело дышит. Хандра сжимает талию возлюбленной, почти до следов, держит её крепко, но каким-то образом так ласково. Тревожность даже не замечает, как проходит время, и её вдруг накрывает волной оргазма, заставляя почти растаять, трясясь и закрывая руками раскрасневшееся лицо. Она продолжает шептать что-то несвязное, чувствует, как пульс учащается до критической отметки. Она обмякает на пульте и наконец отпускает Хандру. Лежит с прикрытыми глазами, улыбается, не в силах даже пошевелиться. Тёмно-синяя эмоция качает головой, поднимает своё солнышко на руки. Чмокает в щёку, и, прижав к себе, относит на диван. Осталось одеть её — и можно, наконец, поспать.