Окровавленный цветок в поисках дождя

— Ты просто идиот!.. — Послушай, ты, кусок дерьма!.. Если бы Хуа Чэн мог, он бы прекратил все пререкания снаружи паланкина, что беспрерывно раздражали его на протяжении десятков ли. Предположительно, он мог бы. Двое Богов Войны, сопровождающих его, не стали бы для него проблемой даже при худшем раскладе судьбы. Однако здравый смысл услужливо напоминал ему, что конфликт с чиновниками верхних небес обеспечит едва ли больше спокойствия, чем хлопот. Насмешливая улыбка попросилась на лицо Хуа Чэна, и он лениво произнёс: — Нань Фэн, Фу Яо. Вам, должно быть, не терпится встретить призрачного жениха, поэтому вы так кричите: чтобы дух новобрачного услышал вас и послал свою свору, дабы организовать нам достойный приём. Препирающиеся боги на мгновение замолчали, да не успел Хуа Чэн насладиться тишиной, как Фу Яо, что был по левую сторону от паланкина, фыркнул: — Уважаемая невеста, вам не стоит волноваться о таких вещах. Такую, как вы, сложно упустить из виду. С правой стороны от паланкина послышалось ворчливое бормотание: — И грех оставить в живых. Хуа Чэн оживился и наклонился в правую сторону: — Нань Фэн, ты что-то сказал о том, что тоскуешь по невесте? — Да что ты несёшь… Однако не успел Бог Войны вскипеть от гнева, как подставная невеста в паланкине замерла, и из голоса её пропало всё веселье, когда она произнесла: «Тихо. Я слышу, как кто-то поёт». Алый паланкин бежит, В нём невестушка сидит, Под покровом слёзы льёт, И улыбка не мелькнёт…

***

Эмин расправился со стаей напавших волков и бину, вернулся в паланкин и с приглушённым о ладонь звоном возвратился в ножны, что Хуа Чэн придерживал левой рукой. Бог Удачи перестал обращать внимание на свой ятаган и вновь спокойно уселся по центру паланкина, окружённый шумом ночного леса и шелестом деревьев. В один момент на Юйцзюньшань опустилась тишина; все звуки вокруг смолкли. Ветер, шелест листвы, рёв приближающейся очередной стаи бину — всё это в одно мгновение прекратилось, словно замерло и в страхе задержало дыхание перед чем-то. А после Хуа Чэн услышал, как издалека некто двинулся в его сторону медленным шагом. Неторопливый темп шагов мог означать как осторожность, так и надменность. Хуа Чэн молча выпрямился. Эмин на его коленях задрожал, разнося по паланкину тихий звон, и был прерван шлепком раскрытой ладони и яростным взглядом настороженного бога. Вскоре шаги остановились прямо возле паланкина. Ладонь Хуа Чэна покоилась на рукояти ятагана и в любой момент готова была сжать пальцы на оружии, если бы незнакомец только проявил намерение убить его владельца. Однако к удивлению Бога Удачи, он дождался не нападения, а чего-то совсем иного. Красная занавеска приподнялась, и Хуа Чэн увидел, как вместе с лучом лунного света в паланкин была протянута рука, в приглашающем жесте склонённая в его сторону. Изящные пальцы, раскрытые в грациозном жесте. Кожа белее снега, аккуратные ногти, покрытые золотом. Хуа Чэн закрепил ятаган на бедре и без промедлений протянул руку. Бог намеревался приподнять занавеску, однако незнакомец, опережая его, приподнял красный полог и взял Хуа Чэна за руку, крепко, но осторожно, словно имел дело с возлюбленной, которой бы дал найти в себе опору. Хуа Чэн опустил голову и медленно выбрался из паланкина, принимая помощь протянутой руки. Его мёртвое сердце было в смятении. А потому он прикрыл глаза, чтобы сделать глубокий вдох. Однако этого мгновения хватило, чтобы нога его зацепилась за тело убитого Эмином волка, голова которого полностью спряталась в опустившемся на гору тумане. Хуа Чэн успел только удивлённо вздохнуть и распахнуть глаза, видя перед собой лишь красную вуаль, когда его тело из-за тесных свадебных одежд невесты начало падать вперёд. Тогда незнакомец немедленно подставил вторую руку, не давая ему упасть. Хуа Чэн схватился за поставленную руку и выпрямился, испуская напряжённый вздох. Он опустил взгляд и из-под красной вуали увидел, как его рука покоилась в надёжной хватке. Большой палец незнакомца вывел круг на тыльной стороне его ладони, словно попытался успокоить. Вопреки испытанному позору, Хуа Чэн быстро пришёл в себя и без сопротивления пошёл туда, куда его повели. Хотя незнакомец, казалось, был не склонен торопить бога, чей шаг из-за неудобных свадебных одеяний был невообразимо медленным. Из-за красной вуали, что закрывала глаза и меж тем остальное лицо, Хуа Чэн не мог видеть дорогу и окружающую местность. Однако руки его спутника на протяжении всего пути ненавязчиво поддерживали его, а потому он не боялся упасть. Нежные прикосновения, плавные движения. Ровный шаг и почтительное поведение. Богу Удачи не нужно было поднимать вуаль, чтобы узнать, кто вывел его из паланкина. Руки Его Высочества он узнал бы с закрытыми глазами.