люблю ещë сильнее

они соулмейты. бывшие. и весь ебучий интернет знает об этом. а мама говорила, что соулмейт — навсегда. что вы всегда будете вместе: в горе, радости, трудности. хуй в нос, какой прогноз. очередной сопливый и романтический бред для подростков, в который верили они. а зря. в шестнадцать лет, когда мать замечает татуировку с именем и фамилией «истинного» партнера, она расстраивается. а ведь хотела внуков. только через время женщина рассказывает, как познакомилась с отцом, описывает бурю эмоций и чувств, невыносимую боль, когда отец умер. а татуировка на запястье матери с каждым годом только блекла. руслана воодушевили рассказы, руслан с головой прыгнул в романтический омут, руслан с горящими глазами искал, руслан надеялся, верил, как дети верят в деда мороза и зубную фею. и нашел. интернет действительно чудо-технология. они познакомились на каком-то форуме, искал битмаря, а нашел соулмейта. самая слащавая история, которую вы могли слышать. общение каждый день, руслан пытался запомнить абсолютно всë: что нравится, не нравится, к чему терпимо относится, какие триггеры, истории из прошлого. на лето кашин приехал в питер, и после встречи все сильнее закрутилось. первые касания, первые объятия, первые совместки, первый робкий поцелуй на заброшенной крыше, первый секс. помог с переездом, помог встать на ноги. привел в компанию. помог побороть комплексы. всë было хорошо. они не скрывали свои отношения ни перед друзьями, ни перед аудиторией. на совместных стримах постоянно рассказывали о знакомстве, и чат летел, как бешеный, от умиления. всë было хорошо до момента развала компании. третий этап отношений — переломный момент. когда ссср развалился было так же хуево. хоть в интернете была абсолютная тишина и все играли свои роли, театр горел. всë больше ссор, всë больше недопониманий, всë больше росло эго и гордость, всë сложнее было признавать свои проебы. не было битой посуды, стаканы не летели друг в друга, не было демонстративного игнора, только глаза выдавали килотонны отчаяния. не смогли. не справились. с кем не бывает. все устают друг от друга, просто нужен отдых. руслан надеялся, что они просто устали быть вместе. руслан, смотря на шрам на ладони, прокручивал воспоминания с клятвой на крови и верил, что это недетские слова, недетские обещания. вместе до смерти. на крови связали свои судьбы. быть вместе, а по другому и не выйдет. на запястье кривые линии складываются в татуировку. «данила кашин». хочется вырезать часть кожи бритвенными лезвиями, но руслан к действиям никогда не переходит. трусость. вот и кашин так же сказал. отрывок со стрима кашина плотно засел в голову. «с русланом что? просто пауза в отношениях, когда мы соберемся с мыслями, то поговорим, сейчас нам обоим нужно остыть.» только пауза затянулась на три года. в первый год порознь было лучше. аж в москву на радостях переехал. действительно, стало легче дышать, легче просыпаться по утрам, наслаждаясь видом из окна. смотреть на людей, которые судорожно, как муравьи, спешат на работу. вернулся в спорт, работу, постоянные концерты и туры, вернулась новая музыка, посиделки с друзьями или же отрыв в клубах. все было хорошо. во второй год на расстоянии стало сложнее. запястье обжигало, тики усиливались из-за стресса. бесят общие друзья. бесят упоминания в интернете. бесят фотки на полке, что были сделаны на полароид. бесит то, что выкинуть, сжечь или порвать рука не поднимается. бесит, то что люди лезут в их личную жизнь — сами разберутся. разобрались, точнее, два года назад. пытались уживаться друг с другом. не вышло. на третий год — хуево. и даже словами не описать. пустился во все тяжкие, только никто не предложил ему варить амфетамин и зарабатывать сумасшедшие деньги. а жаль. и так опустился на самое дно, если бы ещё начал барыжить, друзья бы не удивились. вначале был алкоголь. с друзьями выпить — всегда за. позже — один в баре. когда везло, по пьяни перепадал секс в обшарпанном туалете. а на утро ощущение грязи хотелось смыть, раздирать кожу в кровь до костей. стыдно. стыдно перед прошлым собой, перед случайной женщиной, перед даней. и постоянно под действием алкоголя руслан пытался дозвониться. пытался поговорить, звонил со своего номера, с нового, с номеров знакомых, с номеров случайных прохожих. исход был одинаковым. как только даня слышал голос руслана, сбрасывал и блокировал номер. ей-богу, как подросток ведет себя. и непонятно кто: даня или руслан. первая любовь и, видимо, последняя. трава влилась в жизнь, как что-то обыденное. покурить на студии, в честь нового трека. покурить в кругу сомнительных людей. курить дома и ловить панички — это то, что надо, запакуйте, пожалуйста, а лучше бэд-трип оформите. и в эту беспросветную тьму руку протянул илья. после того раза, как илья откачал руслана, вытянул с того света, тушенцов по гроб жизни ему обязан. начал прислушиваться к советам, пытаться менять свою жизнь, смотреть под другим углом на расставание. коле и серафиму тоже спасибо, подсобили с новыми идеями для треков, заставили вылезти из панциря, силком тащили на все «светские» мероприятия. серафим постоянно водил в новые места, платил за всё. некомфортно было. в первое время. не заслужил таких людей. или же заслужил? пришлось ломать прошлые установки. выбираться из апатии, депрессии или что там молодежь постоянно использует для описание разбитости. даже не разбитости, а тотального краха личности. прошлого руслана нет. откинулся. прошлый руслан сейчас с лил пипом фитует. нынешний руслан ебашит, как проклятый. нынешний руслан не ноет. нынешний руслан не пьёт, не хапает. только сигареты остались и неописуемая тоска по кашину, иностранцам никогда не понять чувства тушенцова. да и сам давно запутался. то болит, то проходит. как отлив и прилив. он даже пытался встречаться с другими людьми, как оказалось, не у одного руслана проблемы на личном. только в таких отношениях нет любви, просто временное тепло, просто пластырь для кровоточащей раны. отношения в геометрической прогрессии скатываются к общему страданию по «бывшим» соулмейтам. переехал снова в питер, чтобы быть ближе к друзьям. к дане. и каждую проведенную ночь в питере перед сном анализирует. руслан думает, что кашин — ребëнок-переросток. ладно, игнорировать мероприятия с ним, хуй с ним, но не приходить на дни рождения друзей, просто, чтобы не пересекаться, не давать надежду на возвращение. это странно. тушенцов думает, а что было бы лучше: постоянно находиться в поле зрения друг друга, но при этом игнорировать или же не видеть вовсе. очевидно, второе. очевидно, что даня не забыл. очевидно, что дане так же плохо и неприятно. даня бежит от общего прошлого, как марафонец. даня не хочет выяснять отношения, даня не хочет вспоминать, тем более, что-то решать. очевидно, что в нем тоже гниют чувства, как и в руслане. внутри, будто silent hill, пепел в легких оседает от обиды. только руслан не бегает. остановился давно уже, дыхалка не выдержала. бежать от прошлого значит бежать от себя и своего выбора. как-то в прикол диана даже делала расклад на таро. честно, верить каким-то картам с картинками значит добровольно поставить себе диагноз умственно отсталого. но слишком много личного, слишком правдиво звучало, слишком реалистично. да, кажется, руслан ебанулся с этой любовью. если бы они снова были вместе, руслан въебал бы все деньги на даню, свозил туда, куда кашин захочет. руслан бы из кожи вон лез, руслан бы переступил свою ебанную гордость, руслан готов тысячу раз извиниться, лишь бы дали шанс. готов унижаться, чтобы быть счастливым. готов унижаться, чтобы больше никогда не видеть, как в голубых глазах бьется хрусталь, не видеть слёз. проехал бы всю россию от окраин до централов, с мыслью о том, что в холодном и ветреном питере его ждут. но готов ли даня принять руслана? готов ли снова пустить в свой дом? а в сердце? ответа не находится.

***

свадьба коли и леры. замечательное событие. быть в отношениях более десяти лет и не ссориться — сильно. они действительно идеально подходили друг другу. когда приходишь к ним в дом, ощущение, будто приехал к маме. тепло, уют. дома у руслана и дани была такая же атмосфера по началу. руслан выметает эти мысли из головы. не сейчас. не на празднике жизни. после загса едут в ресторан. красиво, правда. огромные банкетные столы, музыкальная аппаратура, официанты в выглаженных костюмах, дорогие блюда, вот вам и высшая кухня. игристое настроение задает шампанское. хорошее начало вечера. дарит крупную сумму денег молодоженам, руслану не жалко, для близких готов на всë. и все бы ничего, если бы не постоянные мысли. если бы не постоянный осмотр помещения. если бы не постоянный взгляд к двери. ждет. надеется. на свадьбе коли и леры дани не было. выискивает рыжую макушку среди общих друзей, надеясь на чудо. но чудо не происходит. вселенная знает, как ударить больнее. задорное настроение проходит, оставляя осадок, как смолы в сигаретах. ещë один шанс поговорить — проебан. у коли выпрашивает телефон позвонить. плохая идея стучит набатом. номер кашина, как гравировка на кольце, не стерся из головы. глотает ртом воздух. нужно успокоиться. раз, два, три. нажимает на кнопку вызова. непродолжительные гудки. — ало, коль, у меня стрим, если что, так что быстро. ты прости, что на свадьбу не пришел, сам знаешь почему. поздравляю, кстати. — дань. молчание. тяжелое. давит, как небосвод на плечах атланта. — руслан, иди нахуй. — дань, прошу, просто выслушай, дальше делай, что хочешь, я устал биться в закрытую стену. — я перезвоню, — тяжелый вздох на той стороне трубки, обнадеживает, сбрасывает. руслан же будет ждать. как хатико. снова закуривает. облокачивается о кирпичную стену. минута, две, три… может, поменяется что-то, может у него ещё есть шанс? алкоголь будто выводится из крови быстрее, чем нужно. разговаривать на трезвую голову страшно. ведь разговаривать с даней, будто бегать по минам. лишнее слово — ты труп, подорвался из-за своей неосторожности. между ними ебанутое расстояние. оба это понимают. оба понимают, что за эти года многое изменилось. отношение к ситуации, тем более. даня, будто та надпись перед электрощитком, «не подходи — убьёт», а ведь он может. не физически. морально, одно неверное слово и руслан в щепки. даня. перезвонил все-таки. не сбежал. — у тебя пять минут, — слишком холодно, слишком отстраненно, слишком больно. — дань, честно, пытался забыть, — «тебя» застревает в горле, не может проговорить. — пытался отвлечься, утопал в работе и не только. я не умею красиво говорить, ты это знаешь, я бы сделал все, чтобы вернуть хотя бы общение. большего не прошу. прости, если сможешь. если снова побеспокоил. он бы хотел сказать, что чувствует, что нихуя не помогает забыть, что ломает, свербит возле сердца, что запах парфюма, кожи, табака давно въелся в рецепторы и до сих пор не отпускает. понимает, что звучать слишком жалко и слащаво будет, будто руслан подросток, который не может отпустить первую любовь. а так и есть. не может сказать, зато готов показать. тяжелый вздох на том конце трубки выводит из размышлений. сердце стучит набатом, отдает в виски, словно на гонках, когда адреналин выбрасывается в кровь при виде спидометра 200 км/ч. удивительно, как один разговор может принести столько эмоций. где-то между отчаянием и надеждой. — я тоже пытался, но ты всегда мозолил перед глазами, я перестал злиться на второй год, на третий простил. долго собирался с силами, чтобы просто поговорить. мне было тяжело, когда ты звонил, чувства то остались. — дане больше не стыдно признаться в этом, пытался убежать, только ты никогда не сможешь сбежать от себя. — приезжай за мной. — утверждение, потому что знает — приедет, потому что в разговоре всегда в конце ставится точка. улыбка ползёт вверх. спустя столько времени, столько пережитого, у этого этапа будет финал. бежит до коли, отдает телефон, судорожно собирает оставленные вещи, прощается со знакомыми, которые за отсутствие руслана порядком опьянели. — рус, уходишь уже? — коля смотрит пронзительно, будто понял все, будто не нужно объяснять. — да, уезжаю сейчас, думаю ещë в питере недельку побуду, потом в мск. — ну, удачи, ромео, — коля глупо улыбается, приобнимает друга на прощание. погода в питере приятная, череда дождей сменяется ясным небом. возможно, вселенная умеет влиять на погоду, но разгонять такой бред можно только на пьяную голову. белый эскалейд руслан узнает сразу. выходит из машины расслаблено. сизифа помиловали, больше не нужно таскать валун в гору. впервые за три года они смотрят друг другу в глаза не через экран. руслан наблюдает за действиями дани. подходит аккуратно, будто боится спугнуть. руслан ждал этого момента. руслан скучал. объятия теплые, родные. так же матери обнимают сыновей, которые возвратились из армии. руслан дышит в ключицы, чувствует чужое тепло, которого не хватало три года. три ебанных года порознь. даня гладит спину, уткнувшись в макушку тушенцова. похуй на всех людей, похуй на весь мир, пока тебя обнимает твой любимый человек. лоб ко лбу. глаза в глаза. поцелуй почти что невинный, как тогда, в шестнадцать лет. сначала в уголок губ, руслан языком ведет на пробу, только после сплетается с чужим. внутри всë оживает, расцветает. видно, бывших соулмейтов не бывает. — поехали домой, русь потом придется объясняться друзьям, интернету, как так вышло, почему раньше не поговорили, а сейчас не стоит забивать этим голову, когда любимый человек улыбается в твоем присутствие. они разберутся со всем. позже. сейчас надо наверстать упущенные три года.