Псевдореминисценции

В это раннее осеннее утро туман белесой дымкой окутывал задний двор. Он словно мягким одеялом накрывал редкие листья на деревьях, густыми клубами прятал их сырые стволы, колесился на тусклой траве и кусал за ноги. Скрипящие от ветра половицы веранды добавляли яркости в окружающие звуки, соединяющие шелест листьев и карканье ворон где-то вдалеке. Поставленный недавно небольшой деревянный стол идеально вписывался в постоянно пасмурную атмосферу на заднем дворе дома, а плетеные кресла, окружавшие его, добавляли немного уюта, играя пятном современности на фоне старых серых колонн с облезлой краской. Воздух вокруг был свежим и прохладным, наполненным ароматом опавших прелых листьев и мокрой земли. Сквозь туман Джисон видел силуэты деревьев в конце двора. На траве еще блестела роса, словно подмигивая маленькими бриллиантами. Где-то недалеко лаяла собака, а у ног спала Маым. Атмосфера была безумно приятной, и Джисон позволил себе пофантазировать, что он находился в романтическом фильме, в конце которого обязательно все остались бы счастливыми. Он наслаждался каждым моментом. Не сильный, но холодный ветер поднимал густые клубы тумана, задиристо бросал их в лицо, чем заставлял поежиться и сильнее укутаться в мягкий плед, крепче сжимая пальцы вокруг горячей чашки. Джисон пил сладкий кофе, разбавленный огромным количеством молока и слушал, как Делаида рассказывала об очередном ухажере. И стоило ему посмотреть на соседку, как в глазах ее, наполненных хитростью, вспыхивал яростный огонь. Очевидно, что для нее эта тема была забавной. И каждый раз, с интересом слушая о новом парне, Джисон задавался вопросом: «Ей просто нравится мужское внимание или страшно не везет?». Возможно, он не мог этого понять, потому как ему посчастливилось с первого раза встретить своего человека, которого он полюбил до потери памяти, до дрожи во всем теле, до приятной боли в области живота, а, возможно, ему просто не слишком-то и хотелось забивать свою голову этими глупыми мыслями. Сегодня ее прекрасные волосы были собраны в высокую прическу, но непослушные волнистые пряди так и норовили упасть на бледную кожу девушки. Джисон же с восторгом наблюдал за ней, понимая, что волосы ее имели цвет осени, словно спелые каштаны в сочетании с толикой бургундия. — Нет, — зашевелился Джисон. — Ты шутишь? — Ни капли! — воскликнула девушка и зашлась хохотом. — Он действительно сказал, что моя лазанья не такая вкусная, как у его матери. Джисон подхватил ее смех. Делаида, веселая и беззаботная, вытянутой рукой держала его за плечо, пока сквозь хохот пыталась сказать, что выставила того парня за дверь моментально. — Туда его, — поддержал ее решение Джисон. — Наглец каков, решил, что может так говорить. — Ты обязательно должен попробовать мою лазанью, — сказала девушка, утирая слезы в уголках глаз. — Ты обязательно должна пригласить нас на ужин, — ответил ей Джисон. Делаида довольно кивнула и принялась рассказывать о рецепте, который передался ей от бабушки. Под ее звонкий голос Джисон думал, какого цвета краску нанесет на стены в спальне. С одной стороны, ему хотелось что-нибудь теплое, по-летнему яркое, как голос соседки, но на другой чаше весов была классика и ее приглушенность, присущая для такого места, наполненная легким флером безысходности. Он обязательно поговорит об этом с мужем. — О чем задумался? — хитро сощурив глаза спросила девушка. — Хм, пытаюсь понять, что делать с той рухлядью, что стоит на чердаке, — вдруг озвучил Джисон мысль, вышедшую в первый ряд. — А что там? И Джисон рассказал, как в один из дней отдирал обои с потолка, не забыв поругаться на людей, придумавших их туда клеить, и нашел небольшую дверь. От нее веяло холодом и сыростью, но он все равно ее открыл. Он съежился, ожидая момента, когда пришлось бы отбиваться от крыс. Но на голову свалилась веревочная лестница, образуя облако пыли вокруг. Джисон прокашлялся и осторожно осмотрелся, забираясь по ненадежной конструкции: там, под крышей, лежала куча соломы, а в центре - зеркало. Он сразу посчитал его жутким. Оно однозначно было напольным, но крепления на задней стороне открывали возможность вешать его на стену. Само стекло было пыльным и грязным. По краю его скопилось крысиное дерьмо, и Джисон решил как можно скорее продезинфицировать дом и избавить его от грызунов, если они все еще тут были. Кое-где виднелись следы маленьких лапок, размазывающих что-то темное. Маленькие ублюдки либо дрались и пачкали все кровью, либо размазывали свои же отходы жизнедеятельности. И то, и другое заставило Джисона сморщить нос в отвращении. Но сильнее всего его оттолкнул дизайн самого зеркала. По всем краям стекло было увито красивыми, если смотреть издали, вензелями. Они были мягкими и гладкими на ощупь, пахли мускусом, немного плесенью и гнилью. Под подушечками пальцев узоры казались теплыми. Джисон снова и снова надавливал на витки и морщился, не имея сил оторваться от отвратительного занятия, вызывающего мурашки по позвоночнику. — Ты серьезно? — глаза девушки загорелись, стоило ему описать жуткий предмет интерьера. — Если это так, то ты нашел сокровище, — со знанием дела сказала Делаида. Она в сотый раз попыталась затолкнуть прядь волос обратно в прическу. — Ты должен показать мне его. А еще комнату, которую закончил. Что там будет? — Кабинет Минхо, — сказал Джисон, а после подскочил: — Эй! Я же говорил тебе. — Я помню, — со смехом протянула девушка, — но ты так забавно возмущаешься. — Покажу, если поможешь мне с обоями в гостиной. Они широкие, и мне сложно с ними управляться аккуратно. Одну полосу я уже изговнял. — А еще ты такой милый, когда ругаешься, — заметила девушка, улыбнувшись уголком губ. Прядь снова упала на ее ключицу. Делаида протянула руку и коснулась наманикюренным пальцем лепестка розы. Эти цветы Минхо подарил Джисону в тот день, когда он закончил ремонт первой комнаты. Роскошные и изысканные темно-красные лепестки в молочном туманном воздухе выглядели слишком романтично. И как кстати пришлась новая ваза, купленная на днях только потому, что ее изгибы идеально сочетались с узором на камине, что в будущем Джисон планировал развернуть в гостиной. Она служила прекрасным временным спасением для растений, которые жертвовали своей жизненной силой для того, чтобы радовать глаз. Они медленно и мучительно умирали, чтобы Джисон мог жить немного веселее. — Ах, Джисон, твой муж такой романтик, — вздохнула Делаида. — Да, мне с ним невероятно повезло, — мечтательно отпил из чашки Джисон. Сердце его сжалось от того, как сильно он хотел бы увидеть Минхо прямо сейчас. — Как вы познакомились? — она откинулась на кресло, отпивая чай. — В школе, — хохотнул Джисон. — Конец истории. — Как скучно, — протянула она, надув губы, — но в то же время романтично. Джисон не мог распознать романтику в вороватых поцелуях ночами, в легких касаниях руки втихомолку и жестоких пинках одноклассников. Он зажмурился отгоняя воспоминания, и попытался сосредоточиться на настоящем. Пахло сыростью, кофе и сладким парфюмом Делаиды. В голове выстроились насильно призванные образы мужа и кроваво-алые цветы в его ласковых руках. Перед глазами сидела нежно улыбающаяся подруга, а у ног спала, подрагивая, пушистая Маым. То прошлое, облитое отвратительно пахнущей теплой кровью, осталось позади. — Сегодня шавка Байронов будоражит все дома в округе, — недовольно повернула Делаида голову, когда лай со стороны соседей возобновился. Джисон и не обращал на это внимания, пока подруга не указала. За время, что он провел в этом доме, он настолько привык к отчаянному лаю, что перестал уделять ему интерес. Взгляд ненароком метнулся на соседний дом с завешанными окнами, и ему, почему-то, показалось, что прямо сейчас за этими плотными серыми шторами кто-то снова мог прятаться, чтобы понаблюдать. Словно резкий секундный порыв паранойи заставил Джисона затормозить взглядом на соседском окне. Могло ли это оказаться реальным: презрительный взгляд женских глаз, изучающий его с макушки до пят? Он лишь надеялся, что в нем не затесался расизм или чертова гомофобия. Из-за слов, сказанных Делаидой, мозг моментально переключился на тявкание, абсолютно игнорируя все вокруг. Громкое и истошное, оно уже через пару секунд начало жутко раздражать. Джисон нахмурился, сетуя на замечание соседки, что заставило его вернуться к деструктивным чувствам прямо сейчас. Ему тут же стало необходимо потрогать что-нибудь мягкое, чтобы переключить свой предательский мозг, и как кстати оказалась его кошечка рядом. Он разбудил ее перед тем, как аккуратно поднять и усадить себе на колени. Маым тут же встала на задние лапки, коготками цепляясь за воротник Джисона. Он был уверен, что в ее маленькой пушистой головушке была цель укусить его подбородок. — Как ее зовут? — недовольство Делаиды тут же сменилось трогательной заинтересованностью. Джисон еще с момента знакомства заметил, как быстро менялись ее эмоции и как сильно они отражались на ее лице. Минхо говорил, что он был таким же. Рассказывал всем, как его муж окутывал каждого своей светлой и чарующей аурой, словно бережным коконом, даже не осознавая этого. Заботливый и чуткий — таким Минхо считал Джисона. И второй соглашался, сетуя на то, что от этого он был ранимым, но не умеющим долго обижаться. — Это Маым, — погладил снова уснувшую кошку Джисон. — Мы забрали ее из приюта по дороге сюда. — Что значит ее имя? Впервые такое слышу, — протянула она руку, чтобы погладить животное, но кошка вдруг резко открыла глаза. Зрачки ее сузились, а зубы обнажились. Она издала опасное шипение, чем напугала Джисона и насмешила Делаиду. — В корейском языке это слово значит «душа». Единственное, что осталось от моей родины — это душа и имя, — он грустно улыбнулся, пытаясь поглаживаниями успокоить неожиданно разозлившуюся Маым. — Ты скучаешь по дому? — Мой дом — Минхо. Да и место, из которого я убегал ночью без воны в кармане, не назовешь домом. Лицо Делаиды приобрело легкое уныние. Она в поддержке похлопала Джисона по плечу и вернулась к глупым рассказам о любовниках. Джисон поступил так же: переключился не беззаботную болтовню. Когда опустела его чашка, он с легким стуком поставил ее на столик рядом к цветам. От дрожи по бордовому бархатному лепестку скатилась прозрачная капля. Она в стремлении сбежать безнадежно разбилась о деревянную поверхность. Делаида довольно улыбнулась, со стуком оставляя свою чашку рядом с Джисоновой. Она встала, распуская свою прическу, и тут же согнулась, чтобы собрать волосы на затылке. — Так они точно не смогут покинуть прическу, — поделилась она, улыбаясь. — Пойдем, покажешь мне все. А потом я помогу тебе с непослушными обоями, — она поиграла бровями цвета осени. Такого же, как и ее кудри, собранные в высокий хвост. Воодушевившись, Джисон прижал кошку к груди, чтобы не сильно тревожить ее сон. Он аккуратно выпутался из мягкого пледа и поднялся, разминая затекшие ноги. Упоенно он повел подругу в полностью готовую комнату. Ему пришлось отпустить взбесившуюся Маым, что маленькими лапками скользила по гладкому деревянному покрытию в попытке спрятаться. Еще с порога Делаида принялась визжать и хлопать в ладоши, рассказывая Джисону о его таланте. Своими словами она заставила его покраснеть в смущении. Он провел ее дальше, в центр кабинета, где стоял массивный деревянный стол, покрытый лаком. От него все еще резко пахло смолой и древесиной. Стены были окрашены в теплый зеленый цвет, который создавал уютную атмосферу. Это было важно для Джисона, потому как в этом месте Минхо планировал проводить какую-то часть своей жизни, а комфорт его мужа был безусловно важен. Пол кабинета был выполнен из натурального дерева в темно-коричневом оттенке. Таком, каким Джисон выстелил весь дом, не без сторонней помощи специалистов. Но именно в этой комнате покрытие на полу добавляло комнате роскоши. Из открытого окна, украшенного легкими шторами, которые пропускали достаточно света, но при этом защищали от посторонних глаз, в комнату ворвался ветер. Он принес с собой сырость от тумана и аромат подмерзшей травы. Огромный стеллаж, сделанный из массива дерева, расположился почти по всей стене. Здесь Минхо предлагалось хранить свою коллекцию книг по разным направлениям, папки с документами и просто всякий побрякушный бред, который Джисон без устали тащил в дом. Все, что тот сам посчитает нужным. Делаида восторженно плюхнулась на небольшой диванчик, который Джисон затолкал в угол комнаты. Он почти испортил себе спину, пока в одиночку толкал мебель в нужное место, за что в последствии получил нагоняй от мужа. Но этот чертовски тяжелый диван так идеально гармонировал мягкой обивкой со стенами. Всю мебель Джисон тщательно выбирал сам, стараясь отдавать предпочтение лишь массиву дерева. Из-за этого кабинет Минхо, место его работы, имел солидный вид. Как яркий акцент Джисон использовал картины в деревянных рамах, которые нарисовал сам, пока жил в Солт-Лейк-Сити. А еще в кабинете были расставлены кашпо с растениями. Высокие и низкие, они оживляли пространство. — Если бы не запах новизны, то я бы решила, что здесь сто лет кто-то обитает, — протянула девушка, рассматривая все детали. — Ты находка, Джисон. — А ты подлиза, Делаида, — ответил он ей, присаживаясь рядом. Она снова засмеялась, наполняя кабинет звонкими переливами. Джисону было сложно удержаться, поэтому он позволил себе слегка забыть о времени и провести утро за приятными разговорами с новоприобретенной подругой. — Идем, покажешь свое достояние, — намекнула она на зеркало. От вида его девушка засияла еще ярче. Так, что Джисону захотелось подарить его ей тотчас. Было ли это желание порадовать подругу или избавиться от жуткой вещицы, он не знал. Но позволять той заходиться восхвалениями над зеркалом слишком долго он не стал, принимаясь его поднимать. Завтрак для обоих был поздний. В одиннадцатом часу Джисон загрузил тостер, пока Делаида сдвигала небольшую мебель и разматывала обои. Они ели в полевых условиях: сидя посреди хаотично разбросанной по гостиной мебели на длинной полоске обоев. А после еды оба принялись заполнять стены прекрасными листами персикового цвета, что мерцали нежным розовым, стоило солнечному лучу попасть на стену. Сейчас он был рад такой прекрасной компании и помощи в ремонте, пока из радио, что Джисон, случайно зашедший на блошиный рынок, выцепил глазами и влюбился немедленно, играла какая-то популярная песня. Ему безумно хотелось тащить в дом именно такие старинные изыски, сохраняя антураж. Эти стены словно возмущались против современности тихим скрежетом, едва ли реальным, скрипом новых половиц и отчаянным писком деревянных досок на лестнице. И он с трудом мог сопротивляться этому зову. Джисон с радостью отмечал, что к обеду зловещий туман отступил, не смея держать оборону под осенним солнцем. Ему хотелось выйти на задний двор, подставить бледное лицо под лучи и позволить себе напитаться витаминами. Возможно, бледность его кожи могла бы смениться на что-то более веселое. Последняя полоска обоев была прилеплена, когда часы показывали почти пять часов после полудня. Делаида устало села на пол, заправляя растрепавшиеся волосы за ухо и прижимаясь спиной к стене. В комнате повисла тишина, когда Джисон отключил радиоприемник и лег на диван, закинув ноги на спинку, а голову свесил вниз. Она тощими конечностями окутала помещение, заставляя вслушиваться в едва заметный скрип стен и легкое посвистывание ветра за окнами. Кровь стремительно побежала по венам, а глаза словно сжимались под давлением, но видеть мир вверх ногами и воображать себя гуляющим по потолку было забавно. Менее забавным выглядела неестественно вывернутая шея от падения с того самого потолка. Джисон поморщился пугающим картинкам, внезапно возникшим перед глазами, и лег нормально, переворачиваясь на живот и болтая согнутыми ногами, рассекая пятками воздух. Он решил, что жуткие образы пришли к нему от долгого нахождения вверх ногами. А еще от запаха клея на бумаге тошнило так сильно, что, казалось, все внутренности просились наружу. Карусель мыслей под нахмуренное лицо остановил звук открывающейся двери. Минхо шаркал тапочками по темному дереву, в любопытстве вытягивая шею. Джисон заметил, как он улыбнулся, когда увидел парящие в воздухе ноги мужа. Делаида, обессиленно рассматривающая стену напротив, тут же вскочила. — Привет, красивый муж моего еще более красивого друга, — помахала она Минхо и принялась искать свой телефон в куче мусора, а когда нашла, взмахнула собранными в хвост волосами и двинулась к выходу. — И пока! Дверь за ней закрылась с легким щелчком доводчика. Яркая макушка проскользнула за окном. — Я должен приготовить ей пирог? — спросил он, цепляя мужа за руки и вытягивая на себя. Джисон не позволил прижать свое тело, уперев руки в грудь того. — Дождись, пока она заведет очередного беднягу и пригласит нас на ужин. Твоего согласия хватит, — мурлыкал Джисон, отвечая на приветственный поцелуй. Появившаяся с уходом соседки кошка принялась приветственно цапать Минхо за пятки, отчего тот забавно мычал и улыбался в поцелуй. Ближе к вечеру, когда Джисон заканчивал проверять краску на стенах в кухне, туда вошел Минхо. Он тыльной стороной руки убрал со лба мешающие волосы и отошел в сторону, наблюдая за проделанной работой. Его муж встал рядом и улыбнулся, видя старания любимого. — Какую же красоту ты навел, мне нравится, — проговорил тот и приобнял Джисона за талию, оставляя короткий поцелуй на его шее. — Я уже говорил, что ты невероятен? — Миллион раз, — хихикнул Джисон. — Но я еще не снял рабочую одежду и рискую испачкать тебя. А еще я не мылся, — смеясь, проговорил Джисон, чуть отстраняясь назад, дабы меньше касаться того. — О, и я тут нашел кое-что на чердаке… — Чердаке? — спросил Минхо, удивленно всматриваясь в искренние глаза парня напротив. — Я при въезде не видел ни одной лестницы, помимо основной. — Я, когда обои сдирал с потолка, увидел дверцу. А это был вход на чердак. Эти все старые конструкции с выдвигающийся веревочной лестницей, знаешь. Но не суть, знаешь что я там увидел? Пошли, — Джисон вывернулся из цепких рук Минхо и направил того за собой в гостиную, показывая на предмет, стоящий чуть ли не в середине комнаты. Его вид заставил мужа нахмуриться и подойти чуть ближе. — Почему я сразу не заметил это уродство? — задумался Минхо. — И как ты вообще его спустил сюда? Оно, наверное, тяжелое. — Не такое и тяжелое. Кое-как, но спустил же. Делаида мне помогла, если честно. Оно такое необычное, хочу его поставить в ванной. А еще она сказала, что оно может быть реликвией, годами хранящейся в этом доме. Или это простой хлам, если его не забрали с собой или не выбросили. — Ну, не знаю, я бы присмотрел в ванную что-нибудь с подсветкой, родной, — Минхо подошел к предмету, аккуратно прикасаясь подушечками пальцев к вензелям. Мягкие, они заставляли его кривиться в отвращении. — Но если тебе нравится, тогда хорошо. Я в выходной помогу его перетащить. — Ты лучший! — пискнул Джисон, набрасываясь на любимого с объятиями, позабыв о своем не самом лучшем виде. Он действительно весь день скучал по нему. Эти стены словно растягивали время, стоило Минхо покинуть дом. Минхо едва устоял на месте, по инерции схватив парня за талию. Джисон неаккуратно мазнул своими губами по его губам и хотел было отстраниться, но вторая рука мужа легонько легла на затылок парня, не давая отодвинуться. Ответа долго ждать не пришлось, и Джисон, наплевав, что может испачкать Минхо, закрылся пальчиками в его мягкие волосы, чуть сжимая в кулаке. Этим поцелуем он рассказывал ему о том, как сильно тосковал в разлуке. Ласковыми касаниями обещал ждать и непременно дожидаться. Комнату тут же наполнили смущающие звуки, отскакивающие от обтянутых влажными обоями стен, завистливо наблюдающих за ними. — Пошли наверх, Сон-а, — выдохнул Минхо в чуть припухшие губы своего мужа. — Отнеси меня, — тяжело дыша, сказал Джисон. — В ванную, — голос его томными языками касался Минхо, довольно мурлычущего. Обхватив его бедра, Минхо рывком поднял Джисона, позволяя ему облепить свое тело. Удаляясь, Джисон мельком взглянул на зеркало, в отражении которого они только что целовались. Он заметил хитрую ухмылку на своем же лице, но не обратил должного внимания, зная, что лицо его абсолютная картинка, поясняющая эмоция. Он был уверен, что надышался краской, а вкупе с усталостью эта адская смесь могла заставить его вообразить в своей утомленной мыслями голове все, что угодно. Сейчас он был готов согласиться со всем, лишь бы Минхо продолжал крепко держать его.