Потрошитель

      Прощай, Серёж.       Слёзы навернулись на глазах, и Олег не счёл нужным их сдерживать, как и рвущиеся наружу рыдания.       Серёжа. Его лучший друг, его настоящая любовь всей его жизни, лучик света в этой непроглядной тьме — сейчас покоился в могиле с мраморным надгробием, окружённый множеством цветов и разного рода вещами — рисунками, игрушками и даже сладостями.       Он не смог выйти из комы. Тяжёлые травмы всё же одержали вверх.       И теперь Волкову не осталось ничего другого, кроме как беспомощно лежать на земле и истерично рыдать и выть. Выть как самый настоящий волк, который потерял свою вторую половинку и теперь не имел понятия, как ему жить дальше.       Серый… прости меня. Прошу, прости меня, прошу тебя…

***

      Широко распахнув глаза, Волков резко подскочил на кровати. Его нещадно колотило, а на лбу выступила испарина, как будто у него была лихорадка.       Поняв, что он плакал и в реальности, Олег с трудом встал с постели и пошёл в ванную, чтобы умыться и прийти в себя.       Сон. Это был просто сон. Страшный, очень реалистичный, но сон. Боже, это ведь было всё не по-настоящему, верно ведь?       Вернувшись обратно в спальню, он увидел, что его смартфон во всю вибрировал от входящего звонка.       Это был звонок от врача, один из которых буквально вытаскивал Серёжу с того света.       У Олега застыла кровь жилах. С трудом подавляя новый приступ паники, он принял звонок.

***

      — Его состояние очень критическое, но его жизни теперь ничего не угрожает, и его тело и организм уже даже потихоньку восстанавливаются. Однако он сейчас слишком слаб, поэтому его лучше сильно не нагружать, поэтому у вас всего пять минут, дальше ему нужно будет отдыхать, — врач произнёс это таким монотонным голосом, словно он читал инструктаж по технике безопасности. Впрочем, Олег не стал его винить, а лишь кивнул в знак понимания и зашёл в палату.       От представившейся ему картины ему снова захотелось рыдать.       Всё перебинтованное тело, включая голову (кроме глаз и волос), маска с трубкой ИВЛ, капельницы и мерно пикающий аппарат кардиограммы — если бы не последнее, то Волкову бы показалось, что перед ним лежала мумия, а не живой человек.       Тихо сев на стул, стоящий рядом с койкой, Олег тихо произнёс:       — Привет, Серёж.       Сначала не было никакой реакции. Но секунд через пять раздалось тихое шуршание и Серёжа медленно повернул голову в сторону Олега. Тот, не сдержав слёз и улыбки, продолжил:       — Врачи мне уже успели сказать, что ты медленно, но верно идёшь на поправку. И это здорово, ведь это значит что ты скоро окажешься дома.       Серёжа никак не отреагировал. Тем не менее, Олег продолжил:       — Знаешь, сотрудники уже скучают по тебе. По их словам, они привыкли к твоим советам или наставлениям по поводу отдыха, потому что у них самих начали случаться переработки, представляешь!       Серёжа лишь прикрыл глаза, но при этом не произнеся ни слова.       Олег лишь вздохнул и накрыл своей ладонью ладонь Серёжи.       И лишь через секунду осознал, какую фатальную ошибку он совершил.       Громкий вопль, попытки отползти в сторону, прибежавшие на шум врачи, укол успокоительного — всё это Олег смог осознать лишь спустя несколько минут, как его выставили из палаты и он стоял в коридоре в полной растерянности.       Как же я мог забыть…       Волков с трудом поддавил в себе рык и сжал кулаки, едва также сдерживая в себе желание продолбить стену.       Новак так просто не отделается. Не будет ему ни суд, ни тюрьма, ни психушка. Он заплатит за это.

***

      … не переживай, вас не найдут…       Чьи-то незнакомые голоса. С трудом их было слышно — Новак ощущал себя словно в вакууме, отчего слова с трудом можно было разобрать.       Поверь — я ничуть не переживаю, лишь…       … Волков, чёрт бы его побрал. Развёл меня и работников СИЗО как лохов. Стоп, а где я вообще?!       Если что — я помогу с последствиями.       С какими ещё последствиями?!       Спасибо, Мальвина. Всё, вы все можете идти. Я подам сигнал, когда всё закончится.       Постепенно разум стал проясняться, но тело всё ещё оставалось ватным и свинцовым одновременно.       — Наконец очнулся, палач недоделанный? Как раз вовремя.       Новак, громко рыкнув, уже было хотел ответить на эту колкость, но едва открыв рот, вдруг с ужасом осознал одну деталь.       Он понял, что у него отсутствовала половина языка.