Ненависть до самых костей

Это состояние преследовало его вечно. Оно началось ещё в бегах с матерью. Частый голод и самая дешёвая еда тоже повлияли на и без того плачевную ситуацию. Низкопробные полуфабрикаты плохо влияли на желудок, но мать буквально заставляла его впихивать в себя отвратительную на вкус пищу, лишь бы были силы бежать. Вспоминая тот вкус и сравнивая с едой Ники — Нил убеждался, какое же дерьмо он ел. Но также это до безумия раздражало, ведь означало, что он не мог управлять в своей жизни буквально ни чем. Тогда-то он и устроил матери забастовку по этому поводу, и даже пара пощёчин не изменили его саботаж. Тогда-то женщина отступила, перестав так сильно его контролировать, и Джостен впервые почувствовал себя немного свободным. Осознание этого снесло ему голову, и он иногда переходил границы, не употребляя пищу на протяжении нескольких дней. Чувствуя головокружения либо же достаточно сильный упадок сил, чтобы его можно было игнорировать, Нил скрывал это от матери, лишь бы не доставлять ей ещё больше проблем. Ощущения стыда, что он заставляет мать беспокоиться о ещё больших вещах, угнетало и заставляло Нила наказывать себя тем, что он пропускал приёмы пищи. Это было странно, ведь чувствовал себя виноватым он именно из-за того, что не ел. Всё-таки мать выделяла на это деньги, а он творил хрень и даже иногда выбрасывал еду. Нил на протяжении долгого времени не замечал того, что он часто лишал себя пищи, либо же просто не хотел обращать на это внимания — из-за наступающего на пятки Мясника, ведь тогда было уж точно не до того, что парень-подросток решил лишать себя еды. Но потом он понял, что это странно — чувствовать стыд и отвращение от употребления продуктов. Но до этого не было дела, когда ты бежишь со всех ног с пулей в теле. Со временем это состояние, кажется, прошло, либо же Нил просто не обращал на него внимания из-за навалившихся забот. Но сейчас, будучи в безопасности с Эндрю и Лисами, "это" вернулось. Он стал замечать за собой отвращение к любой пище, тошнота накатывала каждый раз, когда он замечал её вид либо представлял, как этот жирный кусок мяса, пропитанный в большом количестве подсолнечного масла, будет неприятно ощущаться в его рту. Будь то полезная или его любимая еда — старый страх потери контроля и лишних фунтов заставлял Нила скручиваться от боли в животе и ощущать тяжёлый ком, который так и норовил подступить к горлу. Когда он был в бегах, Джостен не весил сто пятьдесят восемь фунтов. Увидев это число на весах, когда он обследовался у Эбби, Нил оторопел. Страх того, что он не подвластен влиять на ситуацию и что он потерял контроль над тем, что было его единственным, где он мог что-то контролировать в своей жизни. В жизни где всё решили за него и у Нила не было права выбора — даже в одежде либо внешнем виде, ведь Мэри всё это пыльно контролировала. Худоба всегда помогала ему. Также — убегать от отца, ибо передвигаться с лишним весом было бы намного сложнее. Конечно, были и свои недостатки, такие как вечная мерзлота, выпадение волос, которое и так было из-за частой их покраски, и низкое давление, но Нил старался не зацикливаться на этом. Однако Мясник мёртв. Почему же, значит, он до сих пор размышляет об этом? Нила начало это волновать из-за потери контроля и того, что его жизнью управляли. После того как они с Ичиро заключили сделку, это ощущение не проходило. Если раньше он в моментах чувствовал право выбора и был волен решать за себя, то сейчас он был на прицеле у Мориямы. Также, подмечая в зеркале пару лишних фунтов, Джостен ощущал омерзение. Он никогда не считал себя привлекательным, в частности из-за шрамов, которые были расположены на всём Ниле, испорченных волос, которые на ощупь были чересчур сухими и твёрдыми, голубых глаз, которые большинство людей считали привлекательными, но Нилу это напоминало лишь безжалостный взгляд синих глаз Мясника. Но теперь в придачу он и располнел. Конечно, был виднеющийся пресс и упругие мышцы на бёдрах, но от глаз Нила не скрылись и прослойки жира, которые, казалось, обволокли каждый сантиметр его кожи. Зеркало стало одновременно его союзником и врагом. Только оно могло показать всю уродливость его тела. Раньше, презирая и устрашаясь своего вида в отражении из-за сильных сходств с отцом, теперь он всматривался в него всё тщательнее, ища каждый свой недостаток. Иногда он задумывался, может ли он кого-то привлекать внешне. Смотря на себя, он ужасался — как и делало множество людей. Все эти тыкающие в него пальцы и вздохи угнетали. Но он всё понимал. Знал, что выглядит, будто его перемололо в фарш, а потом какой-то добрый человек склеил его в целое — но лучше бы он этого не делал. Никакие слова Элисон либо же Ники о его привлекательности он никогда не воспринимал всерьёз. Может быть, когда ещё его лицо было цело, он бы и мог так подумать, но точно не сейчас. Сидя за столом почти с полным комплектом Монстров, желания есть не было совсем, либо же он старался так думать. Нил знал, что никакие тренировки не помогут ему похудеть, если он будет продолжать столько употреблять еды. Ведь помнил, когда увеличил нагрузку, то килограммы лишь прибавились. После того как Джостен уже перепробовал несколько способов для похудения, которые вычитал из какого-то глупого журнала Элисон, он понял, что нужно просто сократить свой рацион. Живот заурчал, однако есть он не хочет. Да. Совершенно. Сколько бы он ни пробовал диет, ничего не выходило. Фунты уходили медленно, либо вообще прибавлялись. Ведь после моментов, где он ничего не ел, Нил слишком переедал, набирая обратно все потерянные фунты. Выдержка, в свою очередь, не всегда могла похвастаться таким качеством и терпением. Поэтому оставалось лишь пялиться на еду и глотать слюни. Живот снова заурчал, а Джостен всё же отвернулся от пищи. Лучше пока не поздно убрать от себя это. Ведь, кажется, парень сейчас не сдержится. Сидя и ковыряя салфетку, он вспоминал, как забежав в комнату девочек в прошлую среду, чтобы забрать у Элисон забытый крем, Нил краем глаза заметил свет из гостиной. Он не собирался задерживаться, но его взгляд всё равно зацепился за троицу, устроившуюся на диване. В комнате царила уютная полутьма, приглушённое свечение экрана мягко отражалось на стенах, и Дэн, Элисон и Рене сидели, тесно прижавшись друг к другу. Они явно чем-то были увлечены, судя по тому, как капитан команды жестикулировала, а Элисон беззвучно пила из бокала вино, устало прикрыв глаза. На экране шло интервью, и Нил уже собирался пройти мимо, когда слова из телевизора зацепили его, застряв в сознании, как колючки: — Я хотела быстро похудеть, поэтому села на Master Cleanse и потеряла 20 фунтов за две недели. Это было тяжело, но ради фильма я сделала это. Нил замер на месте. Двадцать фунтов. Две недели. Числа прозвучали нереально, почти как что-то из области фантастики. Даже с его железным желанием скинуть вес, даже с его почти фанатичным контролем веса такие результаты казались чем-то за гранью возможного. Он шагнул ближе, задержавшись у двери, чтобы расслышать остальное. На экране была Бейонсе, спокойно и уверенно рассказывающая о своей диете Master Cleanse во время интервью на Oprah Winfrey Show. Она описывала процесс — отказ от пищи, особый напиток с лимоном, водой, кайенским перцем и кленовым сиропом. Звучало отвратительно. Но всё же это сработало. Тогда идея медленно, но настойчиво впивалась в его сознание. Он уже видел, как расписывает для себя план. Это было глупо, даже опасно. Но результат того стоил. Но после, когда он это попробовал, после первого же выпитого такого коктейля его стошнило, и он быстро передумал. Звук телевизора внезапно оборвался — кто-то поставил видео на паузу. — Как по мне, то бред, — Уайлдс нахмурилась и махнула рукой так резко, что чуть не задела Элисон. — Это же разрушит всю мышечную массу. Да и потом весь вес вернётся. Какой смысл так гробить себя? — Дэн всегда трезво мыслила, наверное, поэтому она и капитан. Она выглядела возмущённой, и Нил не сомневался, что сейчас последует целая тирада о вреде подобных диет. Не хватало здесь только Ники, ибо с его любовью высказывать своё мнение громко и эмоционально, независимо от того, спрашивали его об этом или нет, они бы точно зачитали лекции. Смотреть что-либо в его компании было практически невозможно — каждую сцену сопровождали комментарии и возмущённые замечания. — Она звезда, для них такое не редкость, — вставила Рене своим мягким, примирительным голосом. Она, как всегда, улыбалась, но в её интонации скользила сдержанная критика. — Однако да, выбрала она далеко не лучший способ. Элисон сидела тихо, не вмешиваясь в разговор. Она, казалось, не особо интересовалась ни тем, что шло по телевизору, ни монологом Дэн. Вырвал его из воспоминаний голос Ники. Нил вскинул голову и на протяжении нескольких секунд пытался сконцентрироваться. — Нил, невкусно? Я пытался приготовить по новому рецепту. — Ники выглядел напущенно задетым. Однако это не отменяло того, что он старался, а Нил этого не ценил. Джостену вспомнились те времена, когда он выбрасывал еду, купленную на выделенные деньги, которых и так было впритык, и его сердце сжималось. Было слишком стыдно, и сейчас он ощущал похожее чувство. Почему он просто не может вести себя нормально? А, точно — он ведь член Лисов. А тут нормальных не найти. Но всё же мысли о том, что парень часто всех подводит, а они лишь и делают, что вытягивают его из дерьма, давили. Нервы в последнее время стали шалить. Джостен стал слишком раздражительным, что не очень-то нравилось и самому Нилу. Нестабильное настроение портило его и остальным. Все эти недоедания, а потом же наоборот — срывы и набивание желудка до рвоты — очень выматывали. Джостен устал от того, что он иногда уязвимый. Хотелось сказать, что он не хочет есть, но рот было неподсильно сложно открыть, поэтому он молчал, как придурок. Стало противно от того, что не смог взять себя в руки и уйти в спальню делать испанский, а вместо этого он берёт ложку, начиная есть. — Вкусно, я просто задумался. — Было смешно и хотелось расхохотаться, правда, истерически. Мысли о слабости царапали его изнутри. Нил — слабак, ибо не смог даже отказаться от пищи. Запихивая в себя последнюю ложку, он чувствует, как ком встал в горле. Почему он съел всю тарелку? Почему не сказал, что уже сыт? Нил ненавидит эту слабость в себе. Он ненавидит терять контроль. Мысли, которые, казалось, никогда не утихали, даже во сне, очень его утомили. Нил был обессиленным, поэтому, встав на ватных ногах, направился к себе в комнату. Хотелось рухнуть и наконец-то отдохнуть, ни о чём не думая и просто наслаждаться темнотой. Услышав бы мысли про еду и всё, что с ней связано, мать — у Нила не осталось бы целого места: не для этого она рвала задницу, чтобы убежать от Мясника. И он её понимал. Нил делал странные вещи, за которые тогда бы знатно получил. Делать уроки не хотелось совсем, но если он не сделает и их, то точно признает себя официально бесполезным. Голова была забита совсем другим, поэтому сконцентрироваться на испанском было и правда сложно. Строки плыли перед глазами, и Нил не мог сконцентрироваться ни на едином слове. Не выдержал и, накинув наспех одежду, Джостен ринулся к выходу. Ему нужны свежий воздух и боль в икрах из-за бега. Проигнорировал вопрос Ники о том, куда он идёт, и Кевина, который разразился какой-то непонятной и нудной тирадой. Нил быстро выбежал на улицу. Прохладный воздух опалил разгорячённое лицо. Вдохнув эту свежесть, лёгкие жгло. Наконец-то он сможет почувствовать себя и вправду живым. На удивление, бег не нагонял на него воспоминания о бегах от Мясника, он дарил ощущение собранности, будто Нил опять мог выбирать что-то в своей жизни. Включив музыку на старом плеере, который подарил ему Мэтт, Джостен попытался полностью уйти из реальности, но старые привычки быть всегда наготове не давали ему такой возможности. С ним был лишь уличный фонарь, освещающий проулок, и свечение, которое прокладывало ему дорогу. Старые песни, за которые все Лисы успели кинуть презрительный взгляд на Нила и постарались загрузить что-то из нового. Ночная прохлада со свежим ветром, из-за которых у Джостена появились мурашки. Его мысли перескакивали с одной темы на другую, руки же дрожали от непонятной паники, причину которой он так и не понял. Ноги сами вели его по незнакомому маршруту, ведь сейчас ему было сложно на чём-то сконцентрироваться. Желание сделать затяжку и выпустить дым, ощутить горьковатый привкус во рту и усиленное сердцебиение — было слишком сильным. Нил нуждался в дыме, который так напоминал мать. Пульсация в икрах приносила лишь удовольствие, а то, что он перестал испытывать голод, было вдвойне приятнее. Воздух опалял разгорячённое тело, а горло уже начинало болеть из-за частых вдохов. Погода на улице, казалось, испортилась, а лёгкий дождь лишь приводил Нила в чувства и освежал голову, хоть и заставлял ежиться. Хоть сейчас он мог ощутить ту отрезвляющую боль и немного опустошить голову. Его целью был супермаркет — Джостен чувствовал, что без сигареты сейчас просто развалится. Но найти его было сложно. Вокруг было пусто, либо же магазины уже были закрыты. Сквозь туман Нил наконец увидел горящую вывеску магазина. Время сверху показывало час ночи, но парню было всё равно. Зайдя внутрь, резкий свет на минуту ослепил его. Привыкнув к мерклости уличного фонаря, сейчас большие лампы в помещении резали глаз своим сверканием. Сразу двинувшись к кассе, он, не говоря ни слова, ткнул на сигареты сверху. На этот жест продавщица лишь закатила глаза и цокнула. Нилу хотелось в отместку сделать так же, но сил совершенно не осталось. Нил устал, так что хотел просто свалиться на аллею и уснуть. Однако доставлять проблем Эндрю и Ваймаку парень не желал, поэтому, купив то, для чего пришёл, Нил открыл телефон, чтобы посмотреть, нет ли сообщений. В телефоне светилось сообщение от Эндрю с приглашением на крышу. Оно было отправлено два часа назад. Были ещё и от Ники, но там, как всегда, были привычные странные подкаты, которые выглядят как угрозы, либо же куча смайликов. После этого отстойного дня с желанной новой пачкой сигарет он вышел на улицу. Нил никогда не любовался небом. Были и были эти звёзды — ничего особенного, да и не до этого было. Но сейчас было красиво. Луна тускло освещала пространство, пока Нил ковырялся, водя носком обуви по земле — то вперёд, то назад. Взяв одну из пачки, Нил зажал кнопку на зажигалке и протянул её к сигарете. Вспыхнув, огонь быстро распространился по табаку, закрученному в трубочку. Поднеся её к своим обкусанным губам, Джостен сделал первую затяжку. Табачный дым медленно заполнил лёгкие, позволив телу расслабиться, а во рту было привычное ощущение горечи и сладости. Нужно было возвращаться обратно, но так не хотелось снова оставаться наедине с собой и своими мыслями, и снова замыкаться в четырёх стенах, что предложение переспать на улице было, и правда, заманчивым. Затушив тлеющую сигарету о мусорку, Нил выдвинулся бежать назад в общежитие. Он уже совсем устал, поэтому добирался, еле перебирая ногами. Внушительная одышка замучила парня по дороге. Нил никогда так не уставал от обычного бега. Может, длинная дорога взяла своё. Джостен был изнеможён, так что думать уже не мог ни про что. Желание было лишь одно — завалиться побыстрее спать. Хотелось укутаться тёплым одеялом после бега на холоде и наконец-то поспать. Казалось, после этой пробежки Нил будет отсыпаться ещё дня три, однако это казалось довольно неисполнимой мечтой. Увидев перед собой общежитие, Нил сбавил скорость и зашёл внутрь.