Ненависть до самых костей

Утро началось отвратительно. Настроения не было совсем, а вот желание есть было, напротив, настолько сильным, что противостоять ему казалось подвигом. Живот сводило, но Нил лишь крепче сжал зубы. В области живота заурчало с двойной силой, и Джостен начал бить кулаком, желая лишь бы тот успокоился либо же просто заткнулся. Хотелось опустошить весь холодильник, но он не мог позволить себе такого. Страх, что он опять не подвластен себе и своим стремлениям — опустошал и одновременно раздражал. Царапая себе руки, лишь бы ими не натворить глупостей, таких как открыть холодильник и вложить в рот еду, Джостен откинулся лицом в подушку и тяжело задышал. Минуты тянулись мучительно медленно, и Нил попросту не знал, куда себя деть. По ощущениям проходила вечность и довольно неприятная, но, смотря на часы, он понимал, что не прошло и пяти минут. Время тянулось слишком тягостно, слишком долго, слишком болезненно, а Нила чересчур сильно искушал соблазнительно аппетитный запах еды Ники, ведь готовил тот не просто хорошо, а отлично. Хэммик говорил, что этот навык появился, когда он взял близнецов под опеку. Тогда ещё совсем юный парень должен был заботиться о двух загнанных подростках. Понятно, что он не обязан был учиться готовить, ведь можно было просто заказывать еду, но это слишком бы ударило по их бюджету, да и для Ники это было способом проявить свою любовь и заботу к близнецам. Стараясь себя чем-то занять, он понимал, что что бы ни делал — он сорвётся. Он знал это по ощущениям, которые всегда были, когда это случалось в очередной раз. Тогда Нил в каждый из таких разов начинал ненавидеть себя больше. Джостен пытался держаться как можно дольше, однако в конце концов его воля оказалась недостаточно сильной, а контроль — прочным. И поэтому, не выдержав, Нил резко подорвался с кровати и, не обращая внимания на головокружение и чёрные точки в глазах, пошёл на кухню. Даже по пути туда он мог уловить пирог, который пах яблоками. Живот из-за этого, казалось, совсем сорвался и заурчал как никогда прежде. На столе он увидел три куска. Для него. Тяжело задышав, у Нила плыло в глазах. Джостен просто откусил. Однако остановить себя уже после третьего укуса парень не смог. Сперва он медленно откусывал первый кусок, растирая пищу во рту, таким образом пытаясь растянуть это ощущение на как можно дольше, потом же Нил буквально запихивал в себя пищу. Не обращая внимания на тошноту и то, что еда уже не вмещалась в рот, его прошибало дрожью. Кусок сменялся за куском. Нил поедал очередную порцию, а сам внутри выл. Он будто находился в трансе, ничего не видя и не чувствуя. Глаза были стеклянными, а пальцы подрагивали. Джостен уже не мог пропихивать в себя еду, однако всё равно продолжал. Его пары давно начались, но Нил всё равно продолжал уничтожать холодильник. Он будто не слышал себя и успокаивал себя лживыми фразами, что всё в порядке, и он начнёт с завтрашнего дня. Делая себе перекус из чего только возможно, его тело не могло сопротивляться еде. — Блядь, — почти что прорычал парень, когда уже доедал вторую порцию. Отпихнув от себя тарелку, она, соскользнув со стола, разбилась, разлетевшись на мелкие осколки. Только этого не хватало. Вздохнув, Нил устало потер переносицу. Он был вымотан от того, что сорвался, от злости на себя, от того, что происходит одно дерьмо. Волнение и тревожность заставляли мурашек пробежаться по телу. Как же Нил ненавидит это чувство. Тяжело дыша, Нил поднялся и пошёл в ванную. Опустившись на колени, Джостен вынул спрятанные весы из-под корзины для стирки и поставил перед собой. Он долго не мог настроиться на то, чтобы взвеситься, поэтому просто продолжал ощупывать себя и осматривать в зеркале. Но так больше не могло продолжаться. До чесотки в руках хотелось узнать вес. Хотелось отслеживать каждую унцию. Кевин всегда был одержим правильным питанием и своим телосложениям. Поэтому Нил знал, что найдёт весы всегда. Однако вот они стоят перед ним. Но становиться на них он боялся, ибо чувствовал, что лишний вес никуда не ушёл, а после такого срыва, наоборот, прибавился — и вдвойне. Было страшно от осознания, что он ещё больше поправился. Частые срывы из-за еды мучили Нила почти каждую неделю. Только казалось, что он взял себя в руки и что больше такого не повторится, как он сидел ночью на кухне и истреблял запасы вредной еды. Все эти ложные обещания, что он справится и это в последний раз, забирали надежду похудеть. Нил долго поглядывал в их сторону, пока наконец-то не решился. Закрыв глаза, чтобы не впасть в истерику раньше времени, Джостен поставил сперва одну, а потом уже другую ногу на весы. Он буквально чувствовал, как там меняются числа, возрастая слишком быстро. Нил обомлел. Джостен стал весить сто шестьдесят три фунта .Казалось, что он перестал дышать. Его не волновало, что он только поел и из-за этого весы могли показывать больше. Однако парня интересовала точность весов. Может, они ошиблись? Такое ведь часто бывает. Но, проверив батарейки, всё было хорошо. Но тогда дело точно в кривой плитке, но как бы не менялось их положение, число не менялось. Может, они зависли? Может, они сломались? Может, они, как и сам Нил, презирают его и поэтому показывают большее число? Он надеялся, что это неправда. Это не могло быть ею. Дыхание сперло, и как бы Нил ни пытался вдохнуть — ничего не получалось. Оперевшись о стену, Нил попытался успокоиться и успокоить своё грохочущееся сердце. Им в то время управлял ужас, накатившийся на него за считанные секунды. Хотелось разгромить эти весы к чёрту, но тогда станет хуже. Если они лишатся единственного, что показывает его вес, то точно сойдёт с ума. Он пропустил пары, не сделал домашку, сорвался и уничтожил еду вместе с кухней. Что за нахрен? Что с ним творится? Было противно. Скоро придут остальные, поэтому нужно было бы навести порядок, убравшись за собой. Но было настолько не по себе, что он не мог двинуться с места. Какие слова он вообще может сказать в оправдание? Нил почти никогда не пропускал пары. Кевин точно завалит его многочисленными вопросами. Ведь если у него будут плохие оценки, то его не допустят до игр. А если не допустят до игр, то Ичиро пустит его на мясо. Но их заинтересует то, что было на кухне, и они полюбому налетят с криками, что тот развёл бардак, поэтому нужно было пойти и прибраться. Ноги подгибались, но Джостен всё равно побрёл. Теперь же, зайдя в помещение и учуяв запах еды, хотелось лишь блевать. Разбитая тарелка, опрокинутая еда и различные обёртки валялись на столе и полу. Голова закружилась, схватившись за стол, Нил попытался успокоиться. Что он творит и почему? Зачем? Стремление похудеть он понимает, но не понимает, какого чёрта это так сложно и почему он не может взять себя в руки. Что за бред — как он может срываться? Он действительно слабохарактерный, если придумывает оправдания своей безхребетности. Вспоминая всё то, что говорила Бетси Эндрю, а тот, в свою очередь, Нилу, чтобы успокоить, он стал считать сперва до десяти, а потом в обратном порядке. Ему стало немного лучше. Нил мельком кинул взгляд на настенные часы. Лисы придут где-то через минут десять. Ему нужно было поторопиться, чтобы успеть. Закинув грязную посуду в посудомойку, выкинув мусор и убрав куски тарелки (перед этим положив их в пакет), Нил со вселенской усталостью пошёл к себе в комнату. Не хотелось сейчас никого не видеть и ни с кем контактировать. Но, к сожалению, это невозможно. Дверь открылась, и послышался звонкий голос Ники и усталый Кевина. Ещё больше укутавшись с головой в одеяло, он хотел притвориться спящим. За дверью сидели лисы. Нил попросту не мог сейчас показаться перед ними, ибо было ощущение, что он либо накричит, либо кому-то всё же прилетит в челюсть. Они и так все ощущали жалость к нему, что очень бесило. Он не хотел видеть это, когда они смотрели на его лицо, тело или когда слышали его истории. И если они узнают, что Нил почти каждый вечер ловит панику в туалете от своего собственного вида, то просто сойдут с ума. Но ещё большей жалости Нил бы не выдержал. Немного собравшись, он стал выводить непонятные узоры на подушке. Такой расклад событий его совсем не устраивал. Как бы он ни изнурял себя физической нагрузкой, его вес не просто стоял на месте, а прибавлялся. Перестать есть он никак не мог. Потому что Нил не мог не срываться. Парень нуждался в другом — в более эффективном способе, чтобы сбросить фунты. Он закрыл тяжёлые веки, чтобы отдохнуть, но перед глазами появлялся силуэт Эндрю. Кажется, он скучал по этому профилю, незаметным шрамам возле брови и ровном носу. Джостен игнорировал Миньярда уже на протяжении недели. Не сказать, что это было случайностью, но он его и не избегал. Однако, казалось, Эндрю не слишком обращал на это внимания. Хотя, в принципе, это было даже хорошо. Нил желал Эндрю только лучшего, но в этот момент — с ним и его истериками — он этого точно не отыщет. Дверь в спальню открылась. Миньярд был очень тихим, однако недостаточно, чтобы Нил его не заметил. Возможно, это было сделано специально, чтобы не напугать, либо же чутьё и внимательность Нила ещё никуда не делись, чтобы не услышать. Джостен замер, продолжая оглаживать постель. Эндрю подошёл ближе и сел на кровать, придерживаясь дистанции в несколько дюймов. Они молчали, и Эндрю тиранил его взглядом. Дискомфортно не было, но взгляд он отводил. Так продолжалось до тех пор, пока Миньярд тяжело не вздохнул. — Ну. — Нил немного задрожал, ладони вспотели, делая их неприятно липкими. Он не знал, что на это ответить. Понятно, что Эндрю спрашивает из-за игнорирования его персоны и странного поведения, однако даже дать объяснения этой ситуации он не мог. — Пускай я тебе и говорил, что ты головоломка, но и я не тупой. — Говорил он это спокойным тоном, но легче Нилу не становилось. Все чувства — стыд, отвращение и усталость — смешались воедино. Хотелось завернуться обратно с головой в одеяло и никого не слышать, либо же просто молчать. Они опять молчали, и казалось, Эндрю не собирался сдаваться. — Я слушаю. — Голос Эндрю был бархатистым и таким привычным. Нил так скучал по его звучанию. Миньярд хотел было обхватить подбородок Нила двумя пальцами и направить на себя, но передумал, продолжая пронзать взглядом. Опять это молчание. Выдавить хоть слово из себя казалось невозможным. Было ощущение, что если он и попробует, то сухое горло раздерёт, и он не сможет выдавить и звука. Нил жадно рассматривал лицо, которое избегал на протяжении восьми дней. — Сперва я решил дать тебе время, но ты не справляешься. — Миньярд устало вздохнул и потер переносицу. — Что ты делаешь? Джостен сохранял безмолвие, тогда как Эндрю, изменяя сам себе, был разговорчив. Они просто смотрели друг другу в глаза и продолжали молчать. — Нил, если ты так и дальше будешь отказываться говорить, я уйду, и нам снова придётся перенести этот разговор. Я не буду заставлять. — Всё в порядке. — Миньярд поёжился, и глаза заострились. Джостен сразу понял свою ошибку и моментально исправился. — То есть всё нормально. Я просто немного запутался, но сейчас уже всё хорошо. — Да, хорошо. — Нил для пущей убедительности хотел выдавить из себя улыбку, но не смог. Дело не в том, что он не доверял Эндрю — он просто не готов был перестать мучить себя голодом и вести такой образ жизни, который изматывал его и от чего хотелось просто сдохнуть. Миньярд видел лжеца насквозь, но ничего не сказал. — Ты ведь знаешь, что я тебе не верю. Ты опять врёшь. — Нил замер, не зная, что ответить. Было ли стыдно? Да. — Какого чёрта? — Миньярд говорил об этой, казалось бы, бессмысленной лжи. Он всегда знал, когда Нил врёт. А тот делал это снова. И снова. И снова. Эндрю видел это, понимал, но терпеть — не собирался. Джостен лгал даже в мелочах, постоянно увиливал, выкручивался. И это бесило. — Ты врал мне всегда. Но, по-моему, теперь врёшь даже себе. — Нил сжал кулаки, упрямо отвёл взгляд. Он промолчал, только плечом дёрнул. — Я сам ещё не разобрался. — Правда? — Эндрю наклонил голову. — Ты не настолько сложный, чтобы в чём-то разбираться. И, кстати, хватит гулять без присмотра. Особенно когда вся команда тебя ищет, как сегодня. — Я никому не нужен. Кроме тебя. — Не льсти себе. — Эндрю тяжело выдохнул. — Мне тоже насрать. — Тогда зачем ты меня ищешь? — Выматываешь. Много вопросов. Нил отвёл глаза. Эндрю смотрел прямо — холодно и зло. Так смотрят те, кто слишком устал переживать. — Я не знаю, как остановиться, — прошептал Нил. — Я не вру тебе нарочно. — Или учишься говорить по-человечески, или однажды соврёшь не тому. И сдохнешь. — Ты боишься, что я сдохну? — Нет. Боюсь, что придётся забирать твой труп. Между ними образовалась тишина. Миньярд начал драть ногти. Опять. Хотя клялся, что завязал. Чёртова привычка вместе с ним ещё с первой приёмной семьи. — Скажи правду. Один раз. — Он снова встретился с ним взглядом. — Где ты был? — Здесь. — Почему? Нил только пожал плечами. — Ты говорил про один раз. Их прервал стук в дверь. Они не успели и ответить, как Ники открыл дверь. — Ох, Нил, привет. Мы тебя потеряли. Мы купили пиццу и закуски. Девушки приглашают нас посмотреть фильм. Если хочешь, то можешь пойти. — Ники улыбался, как и всегда. — Что-то случилось? — В один момент Хэммик успокоился и осмотрел парня. В такие моменты тот напоминал мамочку. Было приятно иногда, чтобы кто-то о нём позаботился, но точно не сейчас, когда голова настолько заполнена, что кажется — в любой момент готова взорваться. — Не хочу. — Нил сейчас был не в настроении крутиться возле еды. Конечно, после срыва желание есть пропало, но вот тошнота, наоборот, появилась. Да и без Эндрю ему делать нечего, а тот вряд ли согласится сегодня. — Хорошо, хорошо. — Ники поднял руки вверх в жесте «сдаюсь» и вышел. Эндрю последовал следом, а Нил наконец смог прикрыть глаза. Кажется, он мог сейчас умереть от усталости.