Концепт

— Кавех, ты мне сейчас руку оторвешь, — аль-Хайтам вздыхает, искоса глядя на блондина, чьи глаза забегали в смущении. — Прости, — ладонь Кавеха соскальзывает с чужой руки, и он сконфуженно обтирает её о шорты — предательски вспотевшая, она оставила ощущение неприятной липкости и лёгкого стыда — Хайтам, наверное, долго терпел — наверняка позже, чем рука намокла. Однако тот выглядит совершенно невозмутимо — и Кавех даже не знает, радоваться этому или нет. Он поправляет волосы в сотый раз, надеясь, что заколки никуда не сползли, а ветер не заставил волоски прилипнуть к глиттеру на щеках и очки съехать с головы на лоб. Солнце уже близится к линии горизонта, чуть задерживаясь и слепя своими яркими теплыми лучиками. Они ласкают кожу, выжигают прядки светлых кавеховских волос, пробираются везде и заставляют щуриться с улыбкой на губах. Кавех искоса поглядывает на аль-Хайтама и чувствует лёгкое волнение — очень странное, непонятное, непривычное и щекотливое до хихиканья. — Молчишь? — А что мне сказать-то? — Кавех содрогается от смешка. — Ну, первое свидание, все-таки, — пожимает плечами аль-Хайтам, самостоятельно захватывая ладонь Кавеха в плен своей руки и вызывая румянец на чужих щеках. — Даже в таком месте. Я думаю, может, вместо цветов мне стоило подарить тебе шарик? — Нет, цветы были слишком хороши, чтобы заменить их на шарик. Аль-Хайтам молчит, улыбаясь и искоса поглядывая на Кавеха — у того всё расплываются по щекам пунцовые пятна — аль-Хайтам считает это лёгкой победой. Достаточно странной для них была концепция первого свидания — столько жить под одной крышей, часто гулять вместе, буквально вести совместный быт — и всё отрицать что-либо, что сейчас обоим, наверное, было неловко от этого — так бесполезно скрывать очевидное. — А разве тебе не нравится место, которое я выбрал? — прерывает паузу Кавех, метая взгляд обратно на аль-Хайтама. — Мне кажется, оно достаточно романтичное. — Ещё как, — невольно усмехается аль-Хайтам. И снова вешается неловкая пауза — а они, между прочим, уже были в парке! И, наверное, аль-Хайтам хоть раз решил не испытывать нервы Кавеха и задать жизненно важный на данный момент вопрос. — Так куда пойдём? Мы же не будем просто так ходить по парку, я правильно понял? — Конечно! — воскликнул Кавех, довольно улыбаясь. — Вообще, у меня был целый список, куда сходить, но я точно знаю, с чего нам надо начать. С этими словами Кавех вновь берёт аль-Хайтама за руку и ведёт за собой в правую сторону парка. Они проходят колесо обозрения, множество ларьков с едой и напитками на вынос, большие американские горки и пару батутов для малышни, и наконец Кавех показывает на внушительных размеров здание. Аль-Хайтам без вопросов понимает, к чему всё идет и лишь послушно заныривает вслед за блондином в прохладное и пока ещё освещённое помещение. Там играла приглушенно музыка, и шумели на площадке электрические автомобили. В целом, неудивительно — Кавех как-то рассказывал (если не визжал) об этом автодроме, так что в списке он точно должен был быть. — Ну что, пару сеансов скатаемся? — довольно ухмыляясь, спросил Кавех и тут же открыл на телефоне приложение для оплаты всех аттракционов. — Сегодня я плачу. — Давай сразу три. — У-у-у! — издаёт довольное Кавех и подходит ко входу, находившемуся у самой изгороди, в ожидании работника парка, который пока ещё выпускал людей. Блондин хищно пробегается взглядом по автомобилям, оставленным на площадке. — Чур я красную беру! А ты какую? — Да любую. — Ну какую? — Ну. — А давай в одной? — Зелёную. Кавех заливается хихиканьем. Признаться честно, он даже думал, что аль-Хайтаму придётся объяснить, как управлять, однако каково было его удивление, когда аль-Хайтам на первом же круге после старта нагнал его и в наглую подрезал. В целом, Кавех не собирался оставаться в стороне — пару раз пихнул аль-Хайтама сзади — и они квиты. Правда, так происходило раз пять, если не десять — и Кавех каждый раз возмущённо раскрывал рот, когда после очередного тарана его разворачивало лицом к аль-Хайтаму. Однако примерно на третьем заезде их «вражда» угасла — потому что, оказывается, назад ездить очень даже весело, особенно если на одном уровне. Кавех не был уверен, что большинство окружающих нормально на это реагировали, но, в конце концов, не выгнали же их оттуда — хотя, Кавех не думал, что расстроился бы из-за этого. — Да-а!. — довольно выдыхает Кавех, немного пошатываясь и выходя из помещения. Он чувствует, как аль-Хайтам подхватывает его за руку, и следует куда-то за ним. — Честно говоря, я думал, ты хуже катаешься. — С Сайно когда-то баловались, да и нет там особо ничего сложного. Кавех заливается дурацким смехом — забавно было думать, что у аль-Хайтама уже были свидания на автодроме. Думать про аль-Хайтама в целом-то было приятно — это скрывать бесполезно. Расслабленно шагая по плиткой выложенным дорожкам, Кавех то показывал аль-Хайтаму на сцену, где, видимо, проходил очередной праздник, то просто кружился вокруг, рассказывая что-то восторженно о том, куда бы ещё хотел сходить. И аль-Хайтам тоже самому себе в сотый раз признается — слушать Кавеха ему в удовольствие. Точно так же, как и слушать хихиканье, пока Кавех лепил ему бороду из сладкой ваты, кусочки которой закидывал им обоим в рот; пока они оба отмывались в фонтане от липкости на руках после сладкой ваты; пока Кавех тащил аль-Хайтама в фотобудку, где игриво целовал, желая запечатлеть каждое мгновение — первое свидание, все-таки. — А тепе-ерь... — голос Кавеха невольно рычит в энтузиазме. Они останавливаются у огромных американских горок, и аль-Хайтам слабо ухмыляется. — Так и знал. — Тогда чего ждём? Кавех почему-то не ожидал ощутить странного давления в животе, какое обычно бывает именно в те моменты, когда адреналин в нём готов вскипеть — так странно, блондин сколько уже тут был, но именно сейчас такое волнение будто впервые — может, потому что рядом аль-Хайтам? И у Кавеха сердце бьётся гулко, и с каждым резким спуском и напряженно медлительным подъёмом он невольно хватает аль-Хайтама за руку, безжалостно сжимая её в своей ладони, снова вспотевшей. Кавех вовсе не боится — спокойно рассматривает с самой высоты весь парк, смотрит на людей, на ларьки, на колесо обозрения, на аль-Хайтама, сидевшего рядом — и укрепляет хватку. Возможно, он ничего и не боится — но интимность момента захлестывает его с головой, окуная в океан волнений и восторга, как трепет в сердце. Кавех говорит три слова — скорее шепчет аль-Хайтаму на ухо, но тот все прекрасно слышит. И невольно Кавех замечает, как краснеют кончики чужих ушей, а затем жмурится под дуновением ветра с очередным спуском. И в себя приходит только когда оказывается на земле — с характерным звуком неустойчиво прохаживается по плитке, всё так же держась за руку. И глядя на Хайтама, видит — тот явно всё слышал, однако комментировать не спешит — оно, наверное, и к лучшему. Они так загулялись, что Кавех только заметил, как сгустились сумерки, а солнце уже давно скрылось за линией горизонта. Потихоньку холодало, но даже это не так беспокоило — Кавех сейчас кипел в жару смущения и трепетных чувств. — Ты как? —вдруг слышится со стороны аль-Хайтама, и Кавех вздыхает, будто бы надеясь остудиться. — В порядке в целом. — пожимает плечами в ответ блондин и снова сконфуженно поднимает губы — свидание должно было идти к логическому завершению, но Кавех даже не знал, куда им пойти — не было в его списке ничего такого, что могло бы сейчас подойти. Кавех мнётся долго, пытаясь на ходу сообразить что-нибудь, но выдавал лишь растерянное выражение лица, никак не скрытое от аль-Хайтама. — Может, покатаемся по озеру? — Кавех вздрагивает, глядя в самую глубь нефритовых глаз, которые сейчас смотрели так тепло и мягко. Кавех чувствует нечто странное — наверное, потому что концепт первого свидания они как-то переврали, как и концепт отношений в целом. Кавех помнил, что первым признался он — аль-Хайтам ответил взаимностью, но не словами. На первое свидание Кавех сам позвал аль-Хайтама — потому что считал это нужным спустя столько времени и утаивания — и куда — в парк кататься на машинках. Даже сейчас — он так наивно шептал эти самые слова — не глупо ли? Аль-Хайтам слышал их тысячу раз, по десять на дню, но вот Кавех от аль-Хайтама — ни разу. Кавех снова возвращается в реальность, когда они уже садятся в белый катамаран специально для них. В огнях ночного парка озеро было невероятно красивым, что у блондина дыхание спирало — и воздух пропитывался ночью, лёгкой музыкой и щекотливым трепетом в груди. Кавех очень не хочет признавать, но, похоже, аль-Хайтам наблюдал за тем, как по его щекам расползаются пунцовые пятна смущения — а расстояние между ними всё сокращалось. Накрапывал дождик, некоторые капельки заносило ветром, и они попадали прям на Кавеха или аль-Хайтама — это не сильно мешало держать свои руки на чужих плечах и зацеловывать мягкие припухлые губы. Кавех отрывается очень нехотя — масло с ароматом сакуры отпечаталось и на чужих губах, но даже это не так заботило. Кавех смотрит, пронзая безжалостно, но влюблённо, не в силах произнести ничего в ответ на такое же молчание. Он вздыхает гулко, приоткрыл рот и так же шумно выдохнул: — Ты никогда не говорил мне «я люблю тебя», — он взволнованно переводит сбитое дыхание и щурится. — Почему? Его светлые брови поднимаются, стоит услышать неожиданный смешок и ещё более стопорный вопрос: — Кавех, Земля говорит: «Я верчусь»? — Нет, — Кавех хмурится, пока искры осознания пытались достигнуть его вспышкой тепла и радости в груди. — Но она же вертится.