Часть 2
8 октября 2024 г., 21:11
— И как она тебе? Нравится? — проследив за взглядом бывшего мужа, Альма в один глоток осушила содержимое своего стакана.
— Не понял, — едва переступив порог дома, Гропиус наткнулся на холодный взгляд, полный безразличия. — Я пришел увидеть дочь, — сняв шляпу, Вальтер пригладил выбившиеся темные пряди ладонью.
— Не понял, — фыркнула женщина. — Та студенточка, с которой ты сдувал пылинки, больше тебя не заводит? Теперь ты переключился на новую игрушку. Твое старческое вожделение к молоденьким девушкам однажды тебя погубит!
— Старческое? — усмехнувшись, Вальтер сел напротив. — Альма, мы, кажется, все решили. Я больше не твой муж, а ты, дорогая, больше не моя жена. Я не обязан отчитываться перед тобой.
— Знаешь, я даже рада, что у тебя кто-то появился. По крайней мере, буду знать, что в штанах у тебя все в порядке.
— Можешь не волноваться, мое мужское достоинство в полном порядке. Так я могу увидеть дочь?
— Она на улице, — отмахнувшись, будто от назойливой мухи, Альма посмотрела в окно.
— Но уже темно! — посмотрев на часы, Вальтер нахмурился.
— Осенью темнеет гораздо раньше, особенно здесь.
— Тебя вообще хоть что-нибудь волнует? Ну, кроме выпивки? Наша дочь неизвестно где, а ты, вместо того, чтобы найти ее, сидишь здесь!
— Так найди ее.
***
Ему не хватает смелости признать очевидное: он влюблен в нее. А ей не достает уверенности, чтобы, наконец, преодолеть барьер. После долгой прогулки они устраиваются у камина, наблюдая за разгорающимся пламенем. Они вернулись пару часов назад и теперь были слишком заняты друг другом. Отправившись на поиски дочери, Вальтер был удивлен, когда встретил Викторию. Она медленно шла по узкой улочке, наслаждаясь звездным небом, а он, вместо того, чтобы поздороваться, скрылся за ближайшим домом. Что было дальше, история умалчивает. Но как только Гропиус нашел дочь и вернул ее матери, он сразу же отправился за Викторией. В его доме прохладно, а может все дело в ней и ее шелковой блузке. Гропиус прикрывает глаза, умиротворенный треском дров в камине, а Виктория неспешно пьет горький янтарь, обжигая горло крепким напитком. Внутри разливается приятное тепло, согревая не хуже огня, что бликами играет на ее лице. Она делает еще один глоток. Шоколадное послевкусие оттеняет горечь, оставляя на губах капли янтарной жидкости. Вальтер не вовремя замечает это, поджимая губы. — Очень вкусный коньяк. Спасибо. Вальтер смотрит на ее губы, пропитанные помадой и коньяком. Не может отказать себе в удовольствии провести по ним подушечкой большого пальца, стирая остатки терпкой жидкости. Пара капель все же падает на оголенную грудь, и блядский вырез позволяет увидеть, как крупные капли стекают по загорелой коже, скрываясь под чашкой изумрудного лифа. — Хочешь еще? — хриплый шепот срывается с его губ. — Думаю, на сегодня достаточно. Гропиус убирает руку, — Посмотри на меня, Вальтер. И он смотрит. Просто потому, что по-другому не может. Внемлет ее просьбе. И его взгляд, обращенный к ней, красноречивее любых слов. Виктория двигается ближе, отставляя полупустой бокал на стеклянный столик, а затем перекидывает ногу через него, оказываясь сверху. Двигается ближе, ведет бедрами, желая почувствовать его всем телом. Гропиус готов. Она знает. Знала еще тогда, когда в темном коридоре он схватил ее за локоть, чтобы она не упала, прижав к себе. Безобидный жест, а из легких будто выкачали весь воздух. — Вальтер.... Она бесстыдно ерзает на крепком члене, задыхаясь от желания ощутить его в себе. — Хочу тебя до безумия. И в этом весь он. Если играть, то по-крупному. Не сомневаясь, Гропиус обхватывает ее талию, стискивая в своих объятиях. Плавно опускает на ворсистый ковер, помогая избавиться от одежды. Первой на пол летит шелковая блуза, обнажая загорелую кожу. Вальтер проводит языком по соску сквозь кружевное бра, пока его руки исследуют оголенные участки тела, рисуя причудливые узоры. Целует ложбинку между грудей, жадно втягивая ее запах. Его руки, одновременно грубые и ласковые, касаются груди, несильно сжимая. Виктория выгибается под ним, а ее тело тонет в приятном на ощупь ворсе молочно-бежевого цвета, пока Вальтер возиться с застежкой, борясь с желанием разорвать эту ткань к черту. Бра летит в сторону, и теперь ничто не мешает ему провести горячим языком по соску, сорвав с ее губ шумный вздох. Виктория путается в ощущениях, до крови кусает губы, стоит ему прикусить зубами чувствительный сосок. — Вальтер... Закусывает губу, когда его руки стягивают юбку; вздрагивает, стоит ему развести ее бедра. Выгибается навстречу его пальцам, стоит ему коснуться ее сквозь трусики. Она вся изгибается, надламывается, обхватывает его стройными ногами, притягивая к себе. Зарывается тонкими пальчиками в мягкие волосы, сжимая у корней, а Гропиус путается в ощущениях, сгорая в пламени страсти, что разжигает его изнутри. Он не пьян. Понимает, что происходит. Полностью отдает отчет своим действиям. Но ее сладкая податливость дурманит рассудок, заставляя хотеть большего. Шепчет, как в бреду, ведомые лишь ему слова, цепляя резинку высоких трусиков. — Ты сводишь меня с ума, — уверенным движением разводит ее бедра в стороны, жадно втягивая запах ее кожи. Стягивает трусики, комкая в руках, а затем убирает их во внутренний карман пиджака. Большим пальцем массирует клитор, осторожно проникая двумя пальцами внутрь, чувствуя, как сильно она сжимает его тугими мышцами. — Господи, детка, сколько раз тебя трахали? — вынимает пальцы, размазывая прозрачную смазку по складкам. — Пару раз. Виктория прикрывает глаза, чувствуя, как пылают щеки. — Если не готов возиться со мной, так и скажи. Вальтер хрипло смеется, подтягивая за бедра. Целует лобок, раскрывая пальцами внешние складки. Кончиком языка теребит головку клитора, и кабинет заполняют ее несдержанные стоны. Виктория ведет бедрами, сжимая голову Гропиуса, но тот легонько шлепает ее, надавливая на бедра. Дразнящими движениями гладит пальцами влажные складки, а затем медленно вводит пальцы внутрь. Сначала на половину, а потом до самого основания. Виктория закатывает глаза, когда Вальтер начинает плавно двигать ими, надавливая на шероховатую переднюю стенку. — Тише-тише, — останавливается, нависая сверху. — Тебе не должно быть больно. — Мне не больно, — кончиком языка проводит по влажным губам, пробуя себя на вкус. — У меня слишком долго не было мужчины, — обхватывает его лицо, соприкасаясь носами, — и признаться, я забыла, что значит быть желанной. — О, сердце мое, позволь я покажу тебе, что значит быть желанной. Вальтер стремительно избавляет себя от одежды, позволяя Виктории рассмотреть себя. При виде его набухшей длинны она на секунду теряется, тщательно взвешивая все за и против, а затем манит его указательным пальцем шире раздвигая бедра. — Иди ко мне. Вальтер опускается сверху, раздвигая ноги так, что мышцы от натуги начинают неприятно ныть. Помогает себе рукой, скользя головкой по увлажненным складкам. — Если будет больно или неприятно, не молчи. Виктория уверенно кивает, густыми пятнами стекая на ковер, и Гропиус может только гадать, что является главной причиной: он или длительное отсутствие секса. Она выгибает спину в громком стоне. Ногтями цепляется в его бедра. Она готова взорваться, но Вальтер, будто прочитав ее мысли, останавливается. — Слишком рано, — он раздвигает ее бедра, придавливает сверху, обездвиживая. Его губы накрывают ее. Языки сплетаются до онемения, до сладкой дрожи во всем теле. Гропиус входит в нее медленно, но требовательно, сразу на всю длину, ощущая, как она сжимает его тугими мышцами. У нее все плывет перед глазами, а у него дергается кадык от этой головокружительной тесноты. — Сладкая девочка, — плавно выходит из нее, а затем толкается сильнее, резче. Виктория сладко стонет, приподнимая бедра, обнимает крепкие плечи, не в силах сдерживать рвущиеся из груди стоны. Вальтер мокро вылизывает ее шею, резко толкается бедрами в головокружительную тесноту, задав умеренный темп,. — Вальтер! Господи-боже-мой, сильнее! Он все еще сдерживается, впиваясь пальцами в округлые бедра. — Наш первый раз не должен стать сумбурной долбежкой на полу моего кабинета. — Я хочу. Пожалуйста, Вальтер. Все хорошо, мне не больно. Гропиус до боли сжимает ее бедра. — Скажи, если будет больно. Теперь он не сдерживает себя: трахает ее на полу жесткими рывками, буквально вдалбливая в пол. Виктория заходится рваными стонами, срывая горло, но даже не думает о том, чтобы замедлить его темп, напротив, подстраивается под него, подмахивая бедрами, пока он натягивает ее на член, готовый взорваться в любую секунду. Он сжимает ее небольшую, но упругую грудь, врезаясь бедрами между ее ног. — Дааа... Кровь пульсирует в висках, тело покрывается испариной от каждого мощного рывка, а затем, будто вспышка извне, ее пронзает импульс, заставляя выгнуться под ним. Она кончает, пульсируя на члене, а он врезается в нее финальными тягучими толчками, разрывая пульсирующее сопротивление. Изливается глубоко внутри, придавливая своим тело. Дышит тяжело и рвано, стискивая ее в своих объятиях. — Если ты думаешь, что это все, ты ошибаешься, — его дыхание обжигает кожу на щеке, — Я с тобой не закончил. Большим пальцем стирает влажную дорожку с ее щек, размазывая потекшую тушь. — В чем дело? Больно сделал? — Хорошо, — слова срываются с ее губ прежде чем она успевает осознать. — Очень...хорошо...
Примечания:
Теперь точка поставлена! Наслаждайтесь, девочки.
