Violet sugar

Море, освещаемое розовым закатным солнцем, отражало свет, и подвижная гладь воды ярко бликовала. С моря уже начинал дуть холодный ветер. Альберт Фоккман стоял на террасе гостевого домика и смотрел вдаль. Ему нравилась эта командировка. Здесь, в Турции, был хороший климат, отличное обслуживание, а переговоры о коллаборации "Fock inc" с местными предпринимателями проходили успешно. Это всё было, конечно, прекрасно. Однако самое главное достоинство поездки было в том, что с Фоккман был в ней вместе с самым дорогим ему на свете существом. - Эй, пап! - помахал Альберту с пляжа Фокки, строивший ещё с полудня что-то из песка. Его Фокки. Он за последний год немного подрос и поумнел, и Альберт предполагал, что скоро он начнёт меняться. Утёнок, который заметил, что директор ушёл в своим мысли, снова попытался привлечь внимание на себя. Фоккман отогнал от себя непрошенные рассуждения, желая лишь с толком потратить часы свободы и спокойствия, и поспешил одарить любимца улыбкой и одобряющим жестом. - Пап! Иди сюда! Я такую штуку сделал... - Воскликнул Фокки, жестами подзывая его к себе. В голосе считывалось явное предвкушение чего-то. Фоккман отреагировал на удивление резво: нырнул в сланцы и быстрым шагом пошёл к Фокки. Ноги то и дело проваливались в мягкий песок, но это не мешало ему пересекать пляж метр за метром. - Что такое, Фокки? - с интересом спросил мужчина, добравшись до недавно воздвигнутого его де-факто сыном "поселения". Фокки стоял к Альберту спиной и закрывал что-то собой. К сожалению, он не учел, что благодаря высокому росту Фоккман смог бы увидеть всё даже за двумя маскотами, которые стояли бы друг на друге. Это был большой песчаный дом, отличающийся от других обилием на нем камней и ракушек разных размеров и оттенков. Чуть дальше от него было вырыто углубление с бортами - подобие бассейна. На крыше красовался немного криво выведенный логотип компании Fock.Inc. - Правда круто, да? Это дом, который я хочу построить для нас с тобой! ‐ Торопливо затараторил маскот, глядя на Альберта. - Вот тут мы будем купаться, а здесь будет стоять моя машина! Я обязательно куплю себе машину... А твою мы поставим во-от сюда! Альберт улыбнулся, потрепал Фокки за перья на голове и обнял. - Да, так обязательно будет! Оба засмеялись, засветившись приторным счастьем единомыслия. - Слушай, пап, - спросил Фокки, - а почему ты не разрешаешь мне играть в волейбол с другими людьми на пляже? - Ты же звезда, Фокки, - ответил Альберт, - тобой и так интересуется много народу. Мне кажется, тебе повредит лишнее внимание. Давай лучше пойдём в дом? Закажем что-нибудь, если хочешь. - Ну давай... - протянул маскот, - но всё равно жалко. Меня много раз звали играть. Альберт, хоть и понимал, что Фокки нужно общение помимо работы и взаимодействия с ним, но слишком волновался за своего подопечного и судьбу их общего дела, чтобы добровольно его куда-нибудь отпустить. Когда они шли к дому, Фокки спросил: - Почему в рекламе мне можно общаться с людьми, а в жизни нет? Альберт немного замялся, но всё же произнес заученное оправдание: - Потому что мы точно знаем, что актёры рекламы не хотят тебе зла. - Неужели вокруг столько зла? - К сожалению, это так. Нельзя доверять никому, кроме семьи. - А мы - семья? К этому времени они уже дошли до террасы. - Конечно, Фокки. Мы семья. Оказавшись в доме, Фокки хотел с разбега запрыгнуть на кровать, но тяжёлая рука Альберта легла на его плечо. - Стой, Фокки, ты же весь в песке, - остановил маскота Фоккман, - и в соли тоже. Запачкаешь же всё. А ну марш в душ. Пока за дверью ванной шуршали потоки воды, Альберт сидел на диване и читал книгу по менеджменту. Однако звук всё сильнее отвлекал Фоккмана. Он начал вспоминать сцены из мультиков, происходящие в душевой. На ум сразу пришёл "Том и Джерри"... Но образы Фокки, пытающегося дотянуться мочалкой до мокрой чумазой спины, вызывали в Альберте совсем другие чувства, нежели комичная сцена в мультфильме про кота и мышонка. Он знал, что это значит. Для него осознание этого было болезненно, но не ново. Плотские желания (Как же Альберт ненавидел это сочетание слов!) начали влиять на его настроение и подозрительность. Он отложил ставшую уже совсем ненужной книгу, встал и распахнул окно. Но прохладный воздух лишь освежил его, а не успокоил. Возбуждение собиралось внизу живота. Всё больше манила собой дверь в ванную и пернатое тельце, запертое за ней. Это началось так давно. Казалось, жизнь назад. Возможно, так оно и было: в детстве Фоккман собирал игрушки и маскотов с упаковок из-под сладостей, в юности - эро картинки с фурри, а потом появился Фокки... Услышав звук открывающейся двери, Альберт обернулся. В нос тут же ударил запах геля для душа с ароматом винограда. Да, интересные им выдала средства горничная... - С лёгким паром, - сказал Альберт плюхнувшемуся на диван Фокки. - Спасибо, - ответил маскот, - а "Фокдринк" есть? Пить хочу. - Да, конечно! Альберт быстро принёс Фокки тетрапак с газировкой. Тот вежливо поблагодарил его, как и полагается послушному сыну. Фоккман сел рядом с маскотом. Пока тот пил, Альберт молча наблюдал за ним. Чуть влажные перья, короткое полотенце, обмотанное вокруг бёдер, чуть прикрытые глаза... Тут Фокки посмотрел на Альберта и поймал его взгляд. - Фокки... - начал мужчина, - не мог бы ты... Когда допьёшь, конечно... Маскот уловил особый тон, которым говорил Альберт. Он давно научился различать, когда речь заходит об их "большой тайне". - Могу, папа, не волнуйся. Тут чуть-чуть осталось. Фоккман тихо выдохнул, радуясь тому, что его подопечный так легко его понял. Он умел учиться. Когда Фокки допил и метко бросил пустую пачку в урну, то снова посмотрел на Альберта. - Так что я должен сделать? - Помоги мне, пожалуйста, - начал Фоккман, показывая рукой на свои джинсы, выпуклые в районе паха, - с этим... Фокки, как будто так и должно было быть, забрался под бок к Альберту. - Ладно, я попробую. Маскот не знал, что такое личные границы, не знал слова "псевдо-инцест". Его психика была слишком адаптивна, чтобы заставлять разум подозревать что-то нехорошее. Альберт вытянул из шлёвок старый, покоцанный брючный ремень, расстегнул джинсы и снял их и ещё бельё, аккуратно уложив на подлокотнике так, чтобы джинсы лежали сверху. В Советском Союзе всем детям внушали, что гениталии, соответственно, и бельё, особенно уже грязное - это стыдно. Перед Фокки предстал уже знакомый член приличного размера. Не моргнув глазом, маскот обхватил его рукой за головку и начал дрочить. Альберт позволил себе немного расслабиться, облокотившись большой рукой о спинку дивана. В моментах, где он оставлял здравый рассудок, он мог забыть о сложном прошлом и неясном будущем. Пусть даже очень этого не хотел. Прошло несколько полных одностороннего наслаждения минут, и у Альберта вырвалось: - Фокки... - Что? - спросил маскот, продолжая старательно двигать рукой. - Можешь чуть побыстрее? - Хорошо, - ответил Фокки. Пара движений, и Альберт излился на руку Фокки. Тот стянул с себя полотенце и вытер её. Альберту было очень некомфортно. Они опять это сделали. Это не вписывалось ни в какие нормы. Кроме одних. - Спасибо, Фокки, - мягко начал Альберт, - я так тебя люблю. Иди ко мне. Маскот обнял Фоккмана за шею, радуясь, что смог сделать ему приятно. Он не подозревал о том, что то, что между ними происходило, могло иметь последствия. - Я тоже тебя люблю, пап! Какими бы комфортными не были объятия родного человека, даже в них была возможность испытать скуку. Фокки был первым в комнате, кто почувствовал это на себе. ‐ Па-ап.. А мы можем заняться чем-нибудь ещё? Мне скучно... - Протянул он, жалобно глядя на Альберта. - Пожа-алуйста... Мужчина взглянул на него и попытался припомнить, что из развлечений есть в этом домике. Ничего особого на ум не приходило... Разве что, о! Виниловый проигрыватель и пластинки, которые являлись одной из причин выбора именно этого местечка. - Может быть, хочешь послушать музыку? - Поинтересовался мужчина, осторожно поглаживая пальцами спину маскота. Ответом ему послужил кивок и лёгкая улыбка, озарившая жёлтый клюв. Фокки перелез с Альберта на диван и удобно устроился на одной из подушек, наблюдая за происходящим. Фоккман же подошёл к шкафу, в котором лежало, как казалось, несколько десятков пластинок на любой вкус и цвет. Наскоро порывшись среди цветастых обложек, он наткнулся на знакомую группу. The Beatles, альбом "Revolver". Он вытащил её из, казалось бы, сотни таких же, и понёс в сторону старенького проигрывателя. Альберт мягко достал её из подобия упаковки, оценил взглядом мелкие бороздки и поместил на так называемый "стол" проигрывателя - место, где он крутит пластинки. Пара ловких движений рукой, и вот комната погружается в атмосферу мелодии, струящейся из запылённого проигрывателя. И вот Фоккман снова совсем молодой, слушает "битлов" у какого-то состоятельного товарища, который может позволить себе такое удовольствие. Он садится на диван рядом с Фокки, что тоже проникся ностальгическим настроем сегодняшнего вечера, и потому лишь молча покачивает головой в такт музыке. Песни играют одна за другой: "Eleanor Rigby", "I'm Only Sleeping", "Love you To"... Они проходят так легко, что перестаёшь вслушиваться в смысл текста. Но не сейчас, когда удалось заслышать первые аккорды "Here, There And Everywhere". Слова такие привычные, и так схожи с чувствами Альберта, что в один момент можно рассмотреть, как он одними губами шепчет: "Each one believing that love never dies Watching her eyes and hoping I'm always there". ‐ Фокки... - Говорит он тихо, не желая перебивать музыку. - Не покидай меня ни при каких... Он не заканчивается фразу, потому как поворачивает в сторону утёнка, что сейчас сопит, обняв диванную подушку. По-видимому, тёплый воздух и негромкие мелодии совсем уморили его. - Не покидай меня, прошу тебя. - Договаривает он, и через несколько секунд встаёт, чтобы выключить проигрыватель и оставить спящего Фокки в покое.