Violet sugar

Поиски Фокки были безуспешны: он спрятался на каком-то притоне и о нем не было ни слуху, ни духу. Альберт не мог спать и без конца сидел на телефоне. Когда длительность бессоницы перевалила за неделю, ожидание стало совсем невыносимым. Где Фокки? Жив ли он? Как себя чувствует? В какой-то момент Фоккман просто вырубился, так и не дождавшись информации от полиции о местонахождении маскота. Через два часа зазвонил мобильник. - Алло? - сказал в трубку сонный Альберт. - Алло, папа. Это я. - Фокки! Как ты? - мигом проснулся мужчина, вскакивая. - Ну... ничего так. Даже хорошо. Знаешь, я сейчас сижу на подоконнике десятого этажа, и... тут неплохой вид. Я даже подумываю о том, чтобы, скажем... прыгнуть туда? - Что?! - Да, папа, это реальность. Я хочу вниз. Но, может, ты хочешь приехать и попробовать меня остановить? Я могу подождать минут тридцать. Ради тебя. - Где ты?! Я сейчас же приеду, только не прыгай! - Здание нашей компании. Я вернулся. Хуй знает, какой это кабинет. Даже не верится, что я когда-то строил по образу этой бетонной коробки свой "замок мечты" из песка... - Десятый этаж, да? - Да. Мне нравится это число. Ну что же, папа, пора прощаться. Желаю тебе удачи. Может быть, ты успеешь поговорить со мной. А может быть, я прыгну прямо сейчас. - Ст....! Голос Фокки сменился на гудки. Альберт набрал ещё раз, но никто не отвечал. Долетев за тринадцать минут до компании и припарковав машину в неположенном месте, Альберт бросился к центральному крыльцу и начал долбить руками дверь. Секунды тянулись невообразимо долго, но наконец Альберту открыли. Это был вахтёр. - Он здесь?! - судорожно спросил Фоккман. - Альберт Альбертович, здравствуйте. Кто?.. - Фокки здесь?! - переформулировал вопрос мужчина. У него тряслись руки. - Я не знаю... что сл...? - Ясно, - отрезал Альберт, оттолкнул вахтера и забежал в помещение. Лифт ехал, а Фоккман на нервах нарезал круги по кабине, ожидая звукового сигнала. Выбежав из полуоткрытых дверей, Альберт бросился проверять все кабинеты. Вряд ли у Фокки были ключи. Дверь должна была быть открыта. Но ни одна не поддалась. Альберт побежал на одиннадцатый. Взбежав по лестнице и оказавшись на площадке, он сразу увидел её. Открытую. Из проёма дул сквозняк. Похоже, окно было нараспашку. - Фокки! - позвал Альберт, забегая в комнату. На подоконнике в свете ночных огней вырисовывался небольшой фиолетовый силуэт. - Привет, папа, - поздоровался Фокки, поворачиваясь лицом к Альберту, - ты быстро. - Фокки, немедленно слезай с подоконника! - воскликнул Альберт, даже не обратив внимания на огромный фингал под левым глазом у маскота, - Живо! - А то что? Фоккман смотрел на маскота и ничего не говорил. - Я не слышу, - тихо сказал Фокки. Его перья были бледно-фиолетового цвета, будто выцвели, - я не слышу. Скажи. А не то я прыгну. - Я не смогу без тебя, Фокки! - выпалил Альберт. - Умрёшь без меня, да? - Да! Пожалуйста, не прыгай! Я всё сделаю! - Даже купишь мне наркотики? Знаешь, я марафоню уже три дня. Альберт боялся, что если он попробует перехватить Фокки, то не успеет. Поэтому он просто замер. Фокки внимательно окидывал его взглядом. - Сложный выбор, да? Альберт молчал. Маскот вдруг продолжил: - А что ты сделаешь, если я скажу, что всё это была шутка? И спрыгнул с подоконника на пол кабинета. - Я обманул тебя. Не хочу я умирать. Я просто тебя наебал, понимаешь? - Что?.. - Я хотел проверить тебя на прочность. Круто получилось, да? Ты, кажется, реально поверил.... - клюв Фокки исказился, насколько это было возможно, в жуткой улыбке, - ха-ха-ха! Видел бы ты сейчас своё лицо, Альбертович! Смотришь как баран на новые ворота! А-ха-ха-ха! Фоккман не знал, что сказать. Первобытная ярость кипела в каждой клетке его тела. Фокки не переставал безумно смеяться, корча гримасы. - Без лоха и жизнь плоха, бе-бе-бе! Ну, и что ты теперь сде.... Альберт в один миг достиг Фокки и схватил его за тонкую птичью шею. - Ещё ОДНО слово, Фокки... - Разозлился, да? Кхе-кхе.. - И я... - Что сделаешь? Давай, говори как есть. Альберт ничего не делал. Он не ожидал, что Фокки на приходе настолько помешается, что позволит себе смеяться над ним. Это ужасно бесило его. - Молчишь? Сдулся. Я же знаю: ты можешь только выебать меня, не больше. Ты мне не отец. Никакой ты мне не "папа". Ты просто извращуга. И всё. Выеби меня, если хочешь. Вся моя прежняя жизнь - полная бессмыслица и брехня. Твоя прихоть. Может, когда я протрезвею, я забуду, что я говорил... не воспринимай всерьёз. - Ах так! - процедил Альберт сквозь зубы, - "Не воспринимай всерьёз", - как легко отмахнулся от того, кто сделал из тебя личность! - Ты просто козел ебливый... - Значит, ты сам напросился, Фокки. Мне придется принять меры, - закончил Альберт на чуть повышенной ноте и осадил Фокки к своим ногам. - Что ты... Послышался звук расстегиваемой ширинки. Фокки усмехнулся, отводя взгляд. - Другого я от тебя и не ожидал!.. Всё тело Альберта будто было подчинено неясной злой силе. В него будто вселился сам дьявол. - Ты... - зарычал Фоккман, садясь на корточки над маскотом и хватая его за плечи, - маленькая д..д.. - Дрянь, да? - Замолчи! Это я здесь хозяин! - чуть ли не перешел мужчина на визг, - это я здесь босс. Ты - всего лишь мультяшка, возомнившая, что имеешь право распоряжаться чужими жизнями!!! Ты и пикать не должен! - Ха-х... Всё произошло, как в замедленной съёмке. Альберт, сам не зная, как ему это пришло в голову (очевидно, он тоже немного помешался), схватил Фокки за голову и впился в его клюв поцелуем, пытаясь заткнуть несносное существо. Тот, понимая, что ему пизда, если он воспротивится, обнял Фоккмана за шею и начал страстно отвечать. Ему было не привыкать плясать под дудку Альбертовича. Из этого плена Фокки никогда не вырваться. Можно бунтовать, угрожать самоубийством, но сбежать - нельзя. Фоккман продолжал целовать маскота, как вдруг его потеребили за рукав. Оторвавшись, Альберт посмотрел вниз. На раскрытой ладошке Фокки лежал презерватив в темной упаковке. - Это что? Фокки устало ответил: - Я приготовил себе путь к отступлению. Понимаешь, мне уже абсолютно на всё насрать. На свою жизнь, на жопу, на всё. Я три дня марафонил. Наслаждайся, "папа". Альберт даже не улыбнулся. - Как скажешь. "Сынок". Взяв Фокки за шкирку, как щенка, Альберт бросил его на пол под подоконник и начал расстёгивать ремень. Фокки удивлённо вылупился на директора. - Давай, давай! - начал подгонять его маскот, - доставай свою елду! Я этого так жду, не представляешь! - Ты же сказал, что тебе всё равно, - ответил Фоккман, снимая брюки. - А ты, блять, поверил? Ты совсем ебанутый? Альберт не реагировал, продолжая раздеваться дальше. Он уже просто не мог терпеть эти эмоциональные качели. - Первое слово дороже второго, Фокки. И я сейчас тебе это продемонстрирую. - Блять, съебись лучше! Я всё понял! Я не хочу снова! - взмолился маскот. Познав более лёгкую жизнь, он понял наконец-то, что над ним всё это время совершалось насилие. - А зачем ты дал мне это? - спросил Альберт, показывая презерватив. - Я думал, ты меня поебёшь там в подмышку легонько, ну знаешь, у тебя такие синяки под глазами, будто ты год не спал! А ты, походу, блять, хочешь устроить какие-то жёсткие БДСМ игры! Я на такое не подписывался! - О, так ты хочешь БДСМ, сынок? - с абсолютно бледным лицом поинтересовался ополоумевший Фоккман, приближаясь к маскоту, - ты же знаешь, для тебя я могу всё! - А-А-А! - заорал Фокки, забиваясь в угол комнаты, - я передумал! Не надо! Альберт нежно улыбнулся. - Фокки, дорогой. Не бойся меня. Я ведь никогда не хотел тебе зла. - Но ты всегда хотел добра себе! - Я хотел добра нам. И это не обсуждается. Я нарушал правила содержания маскотов ради тебя. Я позволял тебе всё. А сам ворчал только. И сейчас я просто хочу получить от тебя немного ласки. Это что, так сложно? Фокки поник. Внутри всё зажгло от вины. Дело было в том, что Фокки вернулся в здание компании потому, что его выгнали с притона. И фингал набили. Да, лучше семьи сильней любить никто не будет. Даже если семья фальшивая. - Ладно. Выеби меня на чертовом подоконнике, чтобы я смотрел вниз. - То-то же. Каждый толчок в податливое, абсолютно покорное нутро заставлял обоих чувствовать страх. Маскот держался руками за оконную раму, а голова его свешивалась вниз. С каждым движением Альберта маскот на момент вываливался сильнее, чем в исходном положении. Фокки пытался сфокусировать взгляд на одной точке внизу, но из-за резких толчков ничего не получалось. Обтянутый латексом член безжалостно таранил узкое отверстие. Как бы Альберт не старался своими действиями как-то достичь компромисса, всё было тщетно: нужно было выбирать одно из двух: или собственное удовольствие и боль Фокки, или отсутствие и того, и другого. Как бы Фоккман не хотел выбрать дорогого маскота, он всегда выбирал себя. Ведь тогда соитие лишалось смысла. Альберт наклонился к Фокки, обнимая его и входя последний раз прежде чем кончить. Тот прокомментировал: - Что, даже не скажешь, как ты меня любишь? - Ты всё и так знаешь, Фокки. Ты всё и так знаешь... Вахтёр тем временем сидел в своей каморке и думал о вечном.

***

Холодный ветер не проникал сквозь стеклопакет уже закрытого окна. Не важно, освещало бы ли все вокруг яркое солнце Турции, свет прожекторов телевизионной студии или обычная лампочка с потолка, Альберт никогда не позволил бы Фокки забыться. - Как ты? - спросил Альберт у него, когда они уже привели себя и кабинет в порядок. - Хреново, - ответил маскот, - болит всё, пиздец. Ненавижу тебя. Фоккман тяжело вздохнул. И в кого же превратился его ласковый утёнок? - Тебе срочно надо к наркологу. Говоришь, ты употреблял? - с тревогой в голосе сказал директор. - Ебал я этого нарколога. - Так нельзя, Фокки. Ты можешь тяжело заболеть. Честно говоря, похоже на то, что ты уже заболел. Фокки сидел на столе и болтал ногами. Почти как раньше. - Я абсолютно здоров. Болен здесь ты. - Возможно, - нехотя признал Фоккман, - но если уж так, то мы оба больны.