Заполучить Хуа Чэна.

      Как только шёпот бога достиг ушей демона, Хуа Чэн напрягся всем телом. Его руки, что касались циновки, сжались в кулаки так, что на бледной коже показались крупные вены.       — Гэгэ, мне очень жаль, но я не могу дать тебе ещё духовных сил. Возвращаться туда будет опасно. Пожалуйста, оставь всё, как есть…       Принц, лишённый возможности и дальше наслаждаться поцелуем, наконец открыл глаза и удивлённо уставился на Князя Демонов, нехотя позволяя тому отстраниться. Ладони Се Ляня расслабленно покатились вниз к шее и груди Хуа Чэна. Обращение "Гэгэ" от его возлюбленного, которое он слышал впервые, приятно кольнуло слух принца, но всё же остальные слова не могли остаться без внимания бога.       «Духовные силы? О чём он? Возвращаться? Я не хочу никуда возвращаться? Стоп! Что это? Нет сердцебиения…»       И в этот момент воспоминания, что казались одновременно и чужими и его собственными, просто давно утерянными, начали словно стрелы врезаться в его сознание. Бог недовольно поморщился, медленно поднимаясь, чтобы сесть. Куски прошлого одолевали его скорее не болезненно, а просто слишком быстро. Казалось, он только едва успел ухватиться за какую-то картинку, мысль или даже слово, как вдруг резко появлялись сразу же десяток других.       …Прошло восемьсот лет… Император жив… меня свергли?..война… снова война… проклятая канга… ещё одна… остров, окружённый чёрной водой… Хуа Чэн теперь бедствие…       «Что? Хуа-Хуа демон? Князь демонов? Это значит, он бессмертен, как и я! Всё, о чём я мог только желать, исполнилось!»       Снаружи Се Лянь выглядел абсолютно спокойно. Лишь время от времени его взгляд становился то более тяжёлым, то вдруг глаза начинали загадочно блестеть. Но внутри же сознания принца то загорались фейерверки, то сгущались тучи. Мысль о том, что его возлюбленный стал бессмертным, как он того и хотел, вызвала у Се Ляня детский восторг. Всемогущее существо, которому ни родители, ни боги, ни сама судьба почти никогда ни в чём не отказывали, после долгих попыток получить запретный плод, наконец осуществил эту мечту.       Со стороны наблюдая за этим, Хуа Чэн решил, что Его Высочеству не просто смириться с судьбой братьев Ши, и ему нужно время, чтобы всё осмыслить. Князь Демонов также молчал и не смел прерывать размышления небожителя.       Воспоминания же в сознании принца продолжали свой беспрерывный прилив.       …Мы не виделись все эти годы… мы не вместе…       «Это не такая уж проблема», — успокоил себя Се Лянь. «Мы предназначены друг другу судьбой, это вопрос времени. К тому же, мы только что целовались, отношения точно идут в гору!»       …Разговор на острове… возлюбленный… у Хуа Чэна есть возлюбленный…       «Что?! Откуда он взялся? Кто это ещё такой?»       В этот момент взгляд принца стал тяжелее прежнего. Воспоминания продолжали роиться у него в голове, но теперь всё, о чём мог думать бог — это то, что у его дорогого Хуа-Хуа есть другой. Теперь, вспоминая их поцелуй, Се Лянь хоть и не хотел этого, но всё же ему пришлось признать, что движения Хуа Чэна были несколько невинными и правда забирали духовные силы.       — Так ты возвращал одолженную энергию, чтобы я вернулся в своё тело? — переспросил он мрачным тоном.       Князь Демонов виновато кивнул.       — Да. Гэгэ, ты злишься? Тебе правда не стоит туда возвращаться…       «Злюсь из-за повелителей стихий? Их, конечно, жаль, но мне сейчас не до этого! Я оказался здесь, рядом с тобой. Теперь ты бессмертный, могущественный, способный защитить себя не только от людей, но и от любой нечисти. Это значит, что моё сердце не будет разрываться каждый раз, когда ты путешествуешь по проклятым землям в одиночку. Такой чудесный ты совсем близко. Всё, о чём только можно мечтать, нужно лишь протянуть руку. Но ты обзавёлся каким-то возлюбленным, будь он неладен! Кто это? Демон? Бог? Смертный? Конечно, я злюсь!»       Глубоко вздохнув, принц наконец ответил:       — Нет, я не злюсь. Я всё понимаю и не собираюсь возвращаться. Ты прав.       Взгляд демона просиял.       «Кто бы он ни был, этот возлюбленный, я заберу тебя у него, украду, отниму, заполучу, во что бы не стало.»       Принц одарил Хуа Чэна слабой улыбкой.

***

      Пока на этой стороне Се Лянь принял уверенное решение заполучить Хуа Чэна, один лишь лёгкий порыв его души на другой стороне мог вернуть всё на свои места. Любая из душ при наличии духовных сил могла в любой момент вернуться на своё место по желанию хозяина. И, если у баловня судьбы Великого Императора и могущественнейшего из когда-либо существовавших в мире богов сейчас не было ни духовных сил, и уж тем более, желания возвращаться, то со вторым его более опытным воплощением дела могли обстоять совсем иначе.       Се Лянь открыл глаза и вдруг выкрикнул:       — Повелитель Ветра! — Му Цин подскочил от неожиданности.       — Что? О чём ты? Всё в порядке? Как прошло? Видимо, ничего не вышло, как я и предполагал…       Такой вывод бог Юго-запада сделал из-за печального выражения лица принца.       Ещё даже до того, как воспоминания о нынешнем мире стали посещать Се Ляня, он, полный решительности, собирался убраться отсюда, не разбираясь, где он и почему, потому что его друг был сейчас в беде. Всё, о чём мог думать принц — это спасения Ши Цинсюаня. Он закрыл глаза и начал произносить заклинание, как вдруг в дверь постучались, и послышался голос Фэнь Синя.       — Ваше Величество, к вам прибыла Её Величество королева, ваша мать.       Се Лянь открыл глаза, позабыв слова заклинания. Его тело застыло без движение, лишь губы дрожали.       — Что..ты...сказал? Моя...мама? — переспросил он шёпотом.       Двери отворились, в них вошла женщина, которую принц не видел больше восьми сотен лет.       В этот миг воспоминания об этой жизни настигли Се Ляня. Мириады моментов, якобы его судьбы; пытались заполучить его внимание, но безуспешно. Даже переживания о братьях Ши отошли в сторону куда-то далеко на задворки его сознания.       Принц несколько раз быстро моргнул влажными от слёз глазами.       — Мама…       Так обе души оказались на новых местах, не желая возвращаться, не в силах отказаться от того, что приобрели. На каждое желание нашёлся ответ, а на каждую силу воли — непреодолимая преграда.