Шампунь

Санада всегда любил хорошенько сполоснуться после тяжёлой задачи пробегать этажей двадцать Тартаруса. Хороший душ – хорошая возможность освежить голову и привести мысли в порядок, даже если они и могут по ощущениям быть разбросаны по закоулкам разума. В душе, вместе с водой, мысли приходили в порядок или хоть в какое-то его подобие. Особенно когда Синдзиро лишний раз его пытается оттолкнуть и сказать, что он идиот и кто вообще так старается в этом треклятом высокоэтажном лабиринте? Ну, что же, Санада может и идиот, но он старается ради лучшего! А не бухтит как стиральная машинка каждые пять минут, держа алебарду на плече. …Но ладно. Может, он прав в том, что ему не надо бросаться на каждую тень. Он чуть было не привёл команду к Рипперу этим боком. Если бы не Юки, что ввёл ему в голову немного здравого смысла, он бы полез драться. Но он бы полез… и он бы выиграл! Ну, он так думает. Вытираясь полотенцем, Акихико потихоньку напевал какую-то мелодию, как дверь медленно приоткрылась. Без стука, но аккуратно, следовательно… – Юки? – …Да, сенпай? – Всё-таки ты. Проходи. Я уже закончил, так что можешь мыться. – Угу. Спасибо. Белобрысый улыбается младшему парню, хлопая того по плечу. Макото на это только отводит взгляд и стягивает футболку с тела, стараясь не обращать внимания на Санаду, который… на него как раз таки обращал всё своё внимание. Всё своё внимание он отдавал Макото; вернее, его телу. Ещё вернее, он отдавал всё внимание мускулам на теле Юки. – Сколько бы мы ни ходили, но мускульная масса у тебя не прибавляется… интересно. – …Мне не нужны мускулы, сенпай. Юки хмуро смотрит на того, держа в руках снятую футболку, но Акихико даже и не обратил внимания – все его глаза так и горели попыткой оценить Макото, дать ему какой-то совет, подсказать, как лучше сделать, чтобы он начал набирать эту массу… Так что теперь он стоял одураченный, с футболкой на лице. – Юки?!.. – Прекрати пялиться. Извращенец. – Че-чего?! Какой я тебе извращец, Юки?! Я просто!.. – От того, как ты рассматриваешь моё тело, у меня мурашки по спине идут. Акихико стягивает чужую футболку с лица, но вместо недовольства на нём видно лёгкий стыд. Юки это даже забавляет. Обычно, сенпай – человек упертый и непробиваемый, но одновременно он может оказаться очень понимающим и даже чересчур внимательным. Пусть и есть проблема, что эти навыки он использует редко и в основном для боя. А используй он их в реальной жизни… – …Извини, Юки. – Угу. А, и ещё, сенпай. Надень уже штаны или трусы. Смотреть на тебя с полотенцем на бёдрах вызывает даже большие мурашки. * Это ощущалось полным провалом. Акихико сидел за общим столом и мог только нервно прокручивать в голове сцену, произошедшую чуть ранее в ванной. Неужели он правда настолько… странный? Ему, конечно, постоянно это говорят, но аж до того, чтобы вызывать мурашки… И вообще, он не извращенец! Просто Макото так силён, но при этом его тело настолько не развито… Это заслуживает и уважения, и удивления, и ужаса! Тем более, особенно после того, как Макото тихо бросил, что он считает Санаду своим соперником. Своим соперником… И Акихико это крутил в голове так долго. Он не мог считать Синдзи таковым, потому что он знает его уже почти десятилетие. Да и тем более, он скорее мать-наседка из банды якудз, а не соперник. Но Макото идеально подходит под такового. В знаниях хорош, во внешности неотразим, в силе почти нет равных… почти, потому что есть Акихико и он, например, выносливее! Может, в уничтожении теней Юки и показывает более производительные показатели, но Санада намного быстрее уничтожает теней в рукопашную и без острых мечей. А, следовательно, они наравне. Они идут рука об руку и оттого слова про соперника в его голове всё никак не проходили. «Соперник»!.. Какое сильное, вдохновляющее слово! Конечно, белобрысый не признался бы, что его эти слова обрадовали, но… наедине он точно может признать, что рад слышать их из уст Юки. Тем более, из уста беспристрастного и такого спокойного Юки. Но именно поэтому слово «извращенец» из уст Макото так сильно его... выбило из колеи, наверное. Ведь соперником быть приятно, нет, необходимо. Ему необходимо расти и становиться лучше. Но при этом... при этом быть извращенцем для этого самого соперника это полный нокаут! Проигрыш! Конец! Это значит, что он вызывает отвращение. Ну, или вызывает страх. А это недопустимо. Но при этом... его просто интересовало тело Юки. Это худощавое, такое изящное и лишённое мускулатуры, тело. Но это неправильно? Неправильно, что оно его привлекает? ...В смысле не сексуальном или романтичном! Просто спортивный интерес! Санада качает головой, слегка гаркая на себя в уме. И чего это ему мысли такие пришли? Он издеваться уже решил сам над собой? ...Наверное, моментами он, всё же, правда придурок. – Санада-сенпай, ты чего завис? – раздаётся голос над ухом и Акихико чуть ли не вспрыгивает, но назад не оборачивается. Он чувствует чужие слегка влажные волосы, этот лёгкий шепот и... он чувствует этот запах. Этот запах нового шампуня Юки. Он его поменял? Раньше он пользовался более резким, с таким мятным запахом, но сейчас... это клубничный запах? Как необычно. Не сказать, что Юки такой запах подходит... но и не сказать, что не подходит. Нет, для Акихико в уме Макото этот запах очень даже идёт. Ведь он любит клубнику, он обожает её, а Юки... ...Санада готов провалиться в эту же минуту. Нет, это не то, о чем он подумал! Ему... Ему не нравится Макото! Просто запаха клубники нравится, он же её любит, а не Макото, вот и чувствовать чаще... – Санада-сенпай, приём? Чемпион школы Геккокан по боксу был отправлен в мыслительный овертайм? – ...Овертайм бывает только в футболе, Юки. Он оборачивается к лидеру, наконец-таки, и вдруг видит на его лице легкую ухмылку. – Знаю. Просто надо было хоть как-то привлечь тебя, а то ты застыл как столб. – ...Но запомни: овертайм ТОЛЬКО в футболе, хорошо? – Да-да, только в футболе, запомнил. Не буду обижать тебя. – Ч-чего? То есть «обижать»? – Ты у нас всезнайка, когда дело касается спорта. Обожаешь поправлять по терминам и злишься на Дзюнпея, когда он их неправильно использует. Акихико касается головой и отодвигает стул от стола, предлагая Макото сесть рядом. Лидер не долго медлит и садится на предложенный стул, продолжая смотреть на Санаду. На самом деле, Юки знал, что таким Акихико не обидеть и потому слегка издевался. Ведь потом Санада сможет нанести ответный удар в виде издевательств. Он не плох в них. – Ну, Дзюнпей – другое дело. Или у тебя тоже уши сквозные? Макото вздыхает, а затем слегка качает головой... показывая мягкую улыбку. Вот, он знал, что Акихико найдёт способ ему сделать ответный удар. И он рад, что сенпай не сдаёт оборотов. – Ну вот. Так что не мели чепуху. ...И на том разговор прекратился. Оба... как-то растерялись. По сути, им уже пора в кровати – темный час закончился и уже как полпервого ночи. Но они сидят за столом, вдвоем, молчат и... думают. Каждый о своём. Акихико, например, о том, как пахнет Макото. Его смущает сама мысль, что он не может прекратить нюхать воздух, но да! Клубничный запах от Макото – то, чего он не ожидал, но рад был почувствовать воочию! Но... Но вообще, даже девочки в общаге так не пахли. Так почему?.. – ...Ты хорошо пахнешь. Гель? – Нет. Шампунь. Перепутал со своим старым, вот и всё. ...Так заметно? – Ага. Но тебе идёт запах клубники. Мята тоже хороша, но клубника больше показывает твою мягкую натуру. – ...Э? Боксёр поворачивает голову к Макото и... тут же готов провалиться под землю. Почему он... покраснел?.. Он зол? Он смущён? О боже, Санада опять какую-то тупость вымелил?.. Ну да, конечно! Конечно он опять сказал что-то неподходящее, это ведь Акихико! Мицуру и Синдзиро не зря его за это отчитывают, теперь он и Макото... – И-извини, я не хотел... не хотел пугать и делать неприятно. Я просто... ну... Ты знаешь, я плох со словами... В духе, просто, ты, н-ну... – В-все... хорошо, сенпай. ...Я-я просто удивлен, что ты вообще помнишь, какой шампунь я использую. И... что заметил, как пахнет этот. – ...А, д-да? – У-угу. – Тогда неудивительно же. Ты лидер. И мой соперник. Я уделяю тебе так много внимания, ведь... разделяю эти мысли. Но ещё потому, что мы постоянно в бою. Плюс, ты единственный, кто использует мяту. Дзюнпей берёт те мужицкие шампуни, Синдзиро вообще у Мицуру забирает. У меня они без запаха, как ты знаешь. Я предпочитаю одеколоны. Вот и запомнил. – ...Ты иногда... правда удивляешь. ...И ещё говорят, что ты совсем невнимателен к людям. Макото наклоняет голову, вновь улыбаясь. Но затем он встаёт с места, задвигая стул обратно к столу. – Я спать. Ты тоже не засиживайся. Ах... и ещё, Санада-сенпай. – Да? – ...У тебя очень хорошее тело. Извини, что назвал извращенцем. – А... – Спокойной ночи. – Подо... Но он ушел. Ушёл первее, причем быстрыми, такими резкими шагами. Акихико остался один в общей гостиной, но в этот раз с мыслями. Юки только что сделал комплимент его телу?.. Стоп, он и извинился за «извращенец»?! Ч-что вообще произошло только что?! ...Он не знает. Не знает, но касаясь груди он чувствует, как бьётся его сердце. И потому, уже опоздало, но он решается сказать э ти слова, что раздадутся звонким эхом по первому этажу. – ...Спокойной ночи, Ю... Макото. Спи сладко.