Девочка-осень

Ей снился сон. Не сон даже — воспоминание: в нем было огромное озеро — такое прозрачное и кристально чистое, какое бывает только в Альвхейме. Это озеро местные на своем языке прозвали зеркальным — Локи испытывал к нему какую-то особую привязанность, причины которой Моргана не знала, а он не рассказывал. На берегу высилось раскидистое дерево, похожее на иву, и под ним, совсем как в прежние времена, расположился, небрежно прислонившись к стволу и согнув в колене одну ногу, юноша. Он сидел спиной, и Моргана никак не могла видеть его лицо, и все же она каким-то шестым чувством безошибочно знала, что это он, ее первый учитель. Высокий, стройный, гибкий, медно-рыжая коса с вплетенными в нее бусинами и перьями волной стекает по спине, искорками вспыхивая в лучах полуденного солнца. Гордый огненный бог во всей своей красе. Ее учитель, отдавший за нее жизнь.

Он был старше тебя на вечность,

Он тебе открывал секреты.

На воде зажигая свечи,

«Ты — алтарь», — говорил тебе он…

Моргана замерла, во все глаза глядя на того, кого уже не раз похоронила и оплакала еще давно, тогда, когда осталась одна, без него, посреди незнакомого мира, окруженная чужой магией, каждой клеточкой тела чувствуя пустоту от исчезнувшей связи — будто и не было никогда ее плутоватого учителя. Но сейчас он сидел прямо перед ней, такой близкий и родной — только руку протяни — и такой недосягаемо далекий. Сердце забилось раненой птицей, она сделала шаг вперед, неверяще прошептала сдавленным голосом: — Учитель… — и опрометью бросилась к нему. Она бежала, поскальзываясь на мокрой траве, спотыкаясь о мелкие камни, задыхаясь и крича, но он ее будто не видел и не слышал, все так же щурясь на солнце и меланхолично насвистывая в листик тихую мелодию. Береговая линия повернула, дерево с фигурой под ним приблизилось, вот уже показалось его лицо — молодое, хитрое, знакомое до самой последней черточки, ни капли не изменившееся с тех пор, как они виделись в последний раз. Все вокруг, казалось, было пронизано его магией, как если бы весь сон был соткан из нее — мощной, горячей и такой родной, что сердце Морганы сжалось от тоски и боли и она ускорилась. До учителя оставалось не больше десятка шагов, когда мелодия вдруг резко оборвалась, листик выскользнул из тонких пальцев, закружился на ветру, уносясь все дальше. Локи еще несколько секунд по-прежнему расслабленно наблюдал за ним, после чего повернул голову и посмотрел прямо на нее своими пронзительными, нечеловечески яркими изумрудными глазами, на дне которых тихо тлела светлая грусть. Он видел ее, совершенно точно видел: пламя в глазах радостно вспыхнуло, губы тронула мягкая и слегка горькая улыбка. Она замерла: ноги словно приросли к земле, не позволяя сделать и шага. Сколько всего она хотела бы ему сказать, сколько поведать — но горло сдавило, запирая в груди слова, внезапно показавшиеся ей такими пустыми и бессмысленными. Но Локи и так ее понял, как понимал всегда. Он не проронил ни слова — только молча усмехнулся, подмигнул ей — озорно и лукаво, совсем как прежде — и, поднявшись одним слитным движением, расправил руки-крылья, соколом взлетел в чистое небо Альвхейма. Гордая птица протяжно курлыкнула на одной ноте, сделала над Морганой круг и, уронив ей в руки перо, стремительно поднялась к солнцу. Ярко вспыхнуло темно-рыжее оперение: казалось, птица превратилась в живой пылающий огонь, рассекающий небо горящими крыльями. Зрелище было настолько завораживающим, что Моргана застыла на месте, зачарованно глядя ему вслед, потерянно прижимая к груди рыжее перо — его прощальный подарок.

Два белых крыла — мой последний подарок тебе,

Лети на закат…

— Лети, малышка Моргана! — отовсюду и ниоткуда раздался до боли знакомый серебряный голос, долгим эхом отдаваясь в ушах. — Лети и не оглядывайся, дитя свободы! Он такого знакомого обращения горло перехватило и все внутри оборвалось, будто где-то в груди, взвизгнув, лопнула невидимая струна, как кнутом хлестнув по сердцу. В ушах еще звенели его прощальные слова, когда она с криком подскочила на кровати, тяжело дыша, и вцепилась в грудь, каждой клеточкой чувствуя эту боль — будто ножом полоснули, и теперь рана пульсирует, толчками выплескивая кровь. По щекам катились слезы, руки мелко подрагивали, и Моргана могла только стеклянным взглядом невидяще смотреть в стену, с трудом осознавая происходящее. Она думала, что он мертв, окончательно и бесповоротно, исчез со страниц истории вместе с их вселенной, пожертвовав собой ради нее. Прошли годы, и она уже даже успела примириться с этим: повстречала бога историй, такого же бесконечно одинокого и повсюду чужого, как и она сама, признала его учителем, открыв новую главу в жизни. И теперь этот невозможный трикстер, которого давно уже нет, смог найти к ней дорогу, еще при жизни, видимо, оставив последнюю весточку, всколыхнул в ее душе глубоко и надежно похороненную боль. Дверь неслышно приоткрылась — Локи бесшумно скользнул в комнату и опустился на край кровати, ни о чем не спрашивая, притянул к себе дрожащее тело ученицы. Она дернулась и напряглась было, но одна рука обняла ее за плечи, другая легла на затылок, прижимая к груди. — Чшш, ребенок… — успокаивающе послышалось сверху. — Все в порядке. Это я. Учитель мог бы и не говорить таких очевидных вещей: Моргана и так знала, что это он, чувствовала через связь, и все же его голос помог ей хотя бы немного вынырнуть в реальность. Под щекой гулко и ровно билось его сердце, знакомая магия окутывала теплым коконом, будто стремясь защитить ее от боли прошлого. Она притихла, вслушиваясь в этот размеренный ритм. Тот Локи давно исчез вместе с их вселенной, она всегда это знала — но этот был жив и рядом и совершенно точно не собирался никуда пропадать. Красная нить нагрелась, без слов напоминая об их связи. Моргана судорожно вздохнула. — Это…это был он… — сдавленно зашептала она, задыхаясь и глотая слезы, но даже не пытаясь вырваться. — Его последний урок… Я думала, его уже нет, совсем, даже связь пропала, а он… Он пришел, не знаю, как, но пришел… Но теперь его нет, совсем, уже окончательно — я знаю, чувствую… Обернулся соколом и улетел…

Небо плакало и смеялось,

Облака и песок мешая.

Ты не видела, как ушел он,

Но уже почему-то знала…

Моргана сама не заметила, как невольно вцепилась в рубашку учителя так, что ткань затрещала, из груди вырвался рваный полувздох-полувсхлип. Локи молча прижимал ее к себе, мягко перебирая густые кудрявые волосы, которые сейчас казались совсем темными во мраке комнаты. — Зачем он так со мной? — сбивчиво продолжила она. — Почему… Почему тот, кто так любил жизнь, ушел…так?

Несгибаемый, непрощенный,

Не разбитый о камни солнца,

Оставляя тебе то небо,

Куда он уже не вернется…

Локи усмехнулся понимающе и горько одновременно. Моргана не могла этого видеть, но щекой почувствовала, как дрогнула его грудь и как настойчивей вплелась в волосы сильная рука. — Потому что он не мог иначе, — просто ответил он. Моргана дернулась и судорожно втянула воздух. Еще прежде, чем бог произнес эти слова, она уже знала ответ, хотя и отчаянно не хотела с ним мириться. Кому, как не ей, знать характер учителя, кому, как не ей, знать, что он действительно не мог иначе? Он велел ей не оглядываться, и все же она не находила в себе сил последовать этому наставлению. Вдруг грудь сквозь одежду кольнуло чем-то острым, кулак защекотало изнутри — она напряглась и немного отстранилась, растерянно разжала руку: на ладони лежало рыжее соколиное перо — то самое, которым ее первый учитель поделился с ней во сне. Это было не перо даже — крохотный сгусток его магии, принявший форму пера, он слабо пульсировал и переливался в ее руке, покалывая кожу тоненькими иголочками такой родной, почти позабытой энергии. Моргана наскоро вытерла слезы рукавом, не глядя на молча наблюдающего за ней Локи, сжала перо, разбивая хрупкую форму. По руке заструился тонкий ручеек магии, оплетая запястье черной траурной лентой. Бледная, будто выцветшая лента дрожала и подергивалась рябью: оставшейся капли его энергии было слишком мало даже для того, чтобы поддерживать такую простую форму, а ей сейчас явно не хватало контроля и концентрации, и все же Моргана отчаянно цеплялась за крупицы магии, боясь потерять этот кусочек памяти о нем, последнее напоминание о том, что ее первый учитель когда-то существовал в их исчезнувшей вселенной. Вдруг ее руку накрыла узкая ладонь, успокаивая дрожь и перехватывая контроль, — черная лента зазмеилась по руке, обвила красную нить, подпитываясь от их связи. Моргана зачарованно смотрела, как чернеет и становится более четкой и устойчивой лента, как мирно сплетаются два потока магии, таких похожих и непохожих одновременно и все же одинаково родных. К горлу подкатил комок, она подняла на Локи благодарный взгляд. — Спасибо, учитель, — сдавленно прошептала, прижимая к груди эту руку. Бог только тепло и грустно улыбнулся ей в ответ и по-отечески взъерошил волосы. Моргана невольно отзеркалила его улыбку. На запястье теплел красно-черный браслет, замыкая нерушимую связь ее прошлого и настоящего.

Твой последний урок:

Мир — сплетенье дорог;

Ты сама выбираешь, как жить…