Девочка-осень

Это было странно и до жути непривычно — уживаться с таким Локи: по-настоящему древним, изнуренным тяготами и потерями, отрезанным от родной стихии, с угасшим огнем в изумрудных глазах, ломко и почти болезненно нуждающимся в живом источнике душевного тепла. Он как всегда храбрился и никогда, ни словом, ни делом, не показывал, что его тяготит его положение, его добровольная жертва — но Моргана видела, читала по его глазам всю его нечеловеческую усталость. Он будто разучился жить как прежде: наслаждаясь каждым днем, ловя каждую минуту, разучился смеяться до слез, застывших в лучиках-морщинках в уголках глаз, и сверкать на километры довольной ухмылкой. А еще она видела, что он старался — ради нее. Старался, ни на что не претендуя и ничего не требуя взамен, дать ей защиту и дом, дать ей то тепло, которого им обоим так не хватало. Он мог заниматься с ней часами, показывая хитрые плетения, рассказывая красивые истории, которые не могла показать ни одна вероятность, — и она с благодарностью впитывала все, что он мог и хотел ей дать. Но все еще упорно избегала обращений. Моргана часто убегала в другие вселенные — ходила по чужим мирам, осторожно, как с диким зверем, знакомилась с чужой магией. И всегда знала, что этот вездесущий Локи где-то там, за границей времен, наблюдает за ней со своего трона и терпеливо ждет ее возвращения. И она возвращалась — всегда. Потому что ее всегда ждали. Иногда Локи составлял ей компанию: показывал загадочные места, которых не найти ни на одной карте, пугал иллюзиями случайных прохожих, хулиганил по мелочи, развлекая ее и себя, — и в такие моменты она узнавала в нем того самого медно-рыжего Локи-варлока, который однажды пришел в их дом и забрал ее в свой мир, полный чудес и приключений. И тогда она сама вспоминала, что значит быть ребенком. А потом красная ниточка перетерлась и порвалась, потерялась где-то в густой траве на бескрайних просторах Альвхейма — и Моргана будто разом лишилась частички того, что связывало ее с Локи. Энергия бога все это время была с ней как тень от былых уз, криво-косо заполняя сосущую пустоту в душе. А теперь эта пустота болезненно заныла вновь. Она пришла к нему — тем же условным вечером, незадолго до того как обычно укладывалась спать, посмотрела на него — непривычно открыто и как-то неуверенно, почти робко, будто Локи взаправду мог ее прогнать, — и тихо опустилась возле его ног, откинулась на бедро. — Наколдуйте снова, — попросила она и, помедлив, добавила — тихо-тихо, зная, что он прекрасно услышит: — Пожалуйста, учитель. И удивительным образом это такое родное и сокровенное слово больше не осело горечью на языке, а как-то очень правильно протянулось между ними, будто так и должно быть. На мгновение подумалось, что, если бы ее первый учитель мог увидеть ее сейчас, наконец-то заново научившуюся улыбаться и научившую этому Локи, он бы за нее порадовался. В изумрудных глазах промелькнула тень чего-то уязвимого, но очень светлого, что-то хрустнуло, ломая лед прошлых потерь, и в кудрявые рыжие волосы нерешительно зарылась другая, непривычная, но теперь уже не менее родная рука.

Девочка моя осенняя:

Волосы, каштаны, ветер…

Тихо заструилась песня хриплым после долгого молчания голосом, с каждым словом набирая глубину и силу.

Не найти тебе спасения

В книжном полуночном свете…

Моргана прикрыла глаза, с теплой, немного грустной улыбкой слушая то, что помнила с детства. Это была их песня — она будто той самой красной ниточкой протянулась между их судьбами, связывая знакомо незнакомых людей через границы времени и пространства.

По твоим следам уже рыщут сны,

По твоим следам развели мосты -

И в твоих руках обретает суть

Невесомый путь, неизбежный путь.

Моргане как-то отстраненно, без прежней горечи, подумалось, что, наверное, в этом и был ее путь — в одночасье потерять все, чтобы обрести с нуля и дать шанс тому, кто в этом нуждался, нуждался в ней, кусочке настоящей жизни, также нуждающемся в нем. Надежная рука все также ласково перебирала ее волосы — по тонкой девичьей ладони привычно скользнула красная ниточка, змейкой обернулась вокруг запястья — и Моргана вдруг почувствовала, как между ними уже позабытым ощущением натянулась тонкая струна связи, запела в такт льющейся песне и как по ней волной прокатилась нежная щемящая благодарность, эхом отзываясь в ее душе. И почему-то Моргана была уверена, что эта ниточка не перетрется никогда.