Исполнение мечты

Сергей Разумовский, являющийся основателем социальной сети "Vmeste", нежась в раскрепощённом тепле воды, проводил свой вечерний досуг перед сном в ванной комнате, очищаясь после очередного загруженного дня. После водных процедур он ощущал, как вместе с водой в сливное отверстие уходят все тяготящие его душу и тело мысли, а ещё с недавних пор его семя. Сергей Разумовский — гений, миллиардер, плейбой и филантроп, как и многие из нас ублажал себя в ванной. Он начал это делать с недавних пор: Игорь Гром спас жизнь его в том заведении, украшенного златом, на месте которого ранее стоял исторический памятник. Сергею хватило всего-то две или три встречи с майором, чтобы тот не выходил у него из головы. Сильный, привлекательный, отважный... и много других черт, что нравились Сергею. Изначально это были лишь уважение и некая симпатия к личности полицейского, но потом это всё переросло в нечто большее. Гром нравился Сергею. К сожалению, не на пустом месте. Мальчику с детства не хватало кого-то, кто бы мог его защитить, подбодрить в минуту душевной невзгоды, вступить с ним в тесные отношения, чтобы чувствовать себя комфортно и хоть как-то заполнить эту пустоту в душе. Если в детстве он мог видеть своего пернатого и сумасшедшего друга, то чем старше тот становился, тем реже его видел. Сергей даже не подозревал, что некоторые его мысли и желания — вовсе не его, а того самого Птицы, скрывающегося в глубинах его сознания и выходящий лишь для дел собственного значения, состоящих из разного рода развлечений, помимо главной цели: вершения правосудия на улицах Петербурга. А Олег, что был его реальным и к тому же единственным другом в детдоме — пропал со всех радаров после достижения совершеннолетия, как только пришла повестка. И даже после службы о нём ничего не было слышно. Серёже было легче думать, что он погиб в одной из горячих точек, куда его могли отправить, чтобы не терзать себя ложными надеждами. Он хотел любить и быть любимым за просто так и как ему казалось — Игорь был тем самым, кто не смотрел на огромное состояние Сергея, а интересовался им как личностью. Сергей Разумовский опрокинул голову на бортик ванны и закрыл глаза, представляя вместо его собственной руки, которая активно надрачивала, подводя к концу, руку Грома. Другой рукой он прикрыл свой рот и тихо постанывал, когда горячая сперма, к сожалению, пачкала не руку Игоря, а его. Отмываясь после сделанного, Сергея моментами кидало в панику. Он думал, что кто-то может узнать о том, чем он занимается и о чём думает. Благо разумные мысли быстро его успокаивали, находя неопровержимые доказательства того, что он один и предоставлен сам себе. Тут-то Птиц и придумал очуменную идею, как можно будет повеселиться. Осталось только выждать момент.

***

И он дождался. Майор Гром смог вычислить истинного Чумного Доктора и даже победить того в схватке, закончившейся тем, что торс Птица был оголён, а руки связаны у него за спиной. Сам же он сидел на стекле около стола в одних штанах (ради приличия). Так майор обеспечил себе безопасность, сняв большую часть костюма, которая была наиболее опасна. Птица видел в этом всём некую игру. Адреналин от таких ситуаций неприлично зашкаливал до дрожи в нижних конечностях: сколько экшена, какой азарт! Оказаться либо живым, либо мёртвым... Оказаться в неволе или остаться на свободе — вот, в чём заключалась потеха. Это даже заводило пернатого. А то, как майор поймал его и чуть не придушил... вспоминая это, Разумовский непроизвольно прикусил нижнюю губу и мягко улыбнулся. Кажется, именно тогда капля возбуждения попала в его организм. Птицу нравилось, каким жестоким мог быть полицейский со своим преступником и кажется, не только ему. — Всё идёт по плану, Игорь, — насмехался Птица, смотря на майора хитрым лисьим взглядом, пока тот смотрел в окно, приходя в ужас от увиденного и услышанного. — От кого, но от тебя такой мерзости я не ожидал, Сергей, — сказал Гром, снимая свою кожаную куртку с кепкой, кидая их на диван. Это насторожило Птица, но вида он не подал, чтобы понаблюдать за дальнейшими событиями. Может ему просто стало жарко? — А кто сказал, что Серёжа здесь? Ты видишь его? Лично я его не наблюдаю. Здесь только ты да я, — продолжал издеваться пернатый. — Поверь, это явно не его ручек дело, он, сама невинность, на такое не способен. Ехидный смех Чумного Доктора раздался по всему помещению, вводя Игоря в ступор. — Что ты блять такое несёшь? — говорит майор и подходит ближе. Он становится на одно колено перед, казалось бы, Разумовским, берёт того за подбородок и смотрит прямо в... жёлтого цвета глаза? Сложив всё в одну картину, он понял: здесь явно творится какая-то чертовщина. — Верни Сергея, тварь, — сжимая зубы, произнёс тот. — Что-что? Я тебя не расслышал, милый. Всё этот подонок расслышал, ему лишь дай повод поиздеваться над человеком. Прилетевший в лицо удар кулаком прервал очередной смех Птицы. Практически весь удар пришёлся на скуловую кость. Место ушиба начало краснеть, жечь от разливающейся крови в сосудах. В свою очередь тело Чумного Доктора отозвалось крупной дрожью от ещё одной партии адреналина. — Потрясающе, — сказал Птиц с большой улыбкой и широко распахнутыми глазами. — Нравится тебе Серёжка, да? Иначе чего ты его так вернуть хочешь? — снова смех, снова удар. На этот раз от руки Игоря разбилась губа пернатой твари, но тот лишь облизнулся. — Думай, думай, думай, — стал шептать Игорь, вставая с колена, и начиная немедленным шагом ходить вокруг Птицы, пока в голову не пришла безумная, даже нет, ебанутая на голову идея: поиметь Птица физически так же, как он имел Грома всё время, что велось дело об Чумной Докторе. Он не мог просто так взять и отпустить всё то, что натворила эта тварь. Он не останется безнаказанным. Как только дума была завершена, майор презрительно посмотрел на психа около стола. Он наклонился и взял того на руки. Тело Разумовского было относительно лёгким, поэтому трудностей со взятием не возникло. Пока Гром нёс его на руках, он не мог не посмотреть и не восхититься изяществом тела Сергея. Сразу видно, что человек следит за своим внешним видом с двойной силой: ходит в спортзал, от чего имеет подтянутое тело; следит за состоянием кожи, ведь на ней не было и намёка на акне; тщательно бреется, от чего и щетины не имеет. — Что же ты такого интересного придумал? — интересовался Птиц. Он даже не вырывался из рук Грома, был послушной ручной птичкой, ожидающей своего приговора. — Если хочешь наказать непослушную пташку, то дверь в спальню находится там. — Не каркай, без тебя разберусь, — резко прогневался майор, идя в указанном Птицем направлении. Спальня походила на другие, многие существующие в дорогих отелях спальные комнаты, однако по виду создавалось впечатление, что редко выдавался момент, когда Серёжа спал именно здесь, а не на том же диване, что на данный момент был в стеклянных осколках. Майор кинул преступника на кровать, смотря на него взглядом, полным ненависти. Он ничего не говорил, лишь молча осуждал все проступки Чумного Доктора. — Какие мы серьёзные, — язвительно говорит Птиц. Связанные за его спиной руки под собственным весом медленно начинали неметь. Впрочем, это никого не волновало. — Хочу сказать, что природа наградила тебя прекрасными физическими данными, Игорь, — прокомментировал Птица на то, что Гром снял футболку и ремень, делая джинсы более удобными в движении. — У тебя же просто шикарное тело! Мощная шея, широкая грудь, рельефный пресс, не подчиниться такому Аполлону, я считаю, грех. Повезёт ли мне увидеть твои другие достоинства в действии? — Ты и так утоп в грехах своих. Захотелось под конец исправиться да встать на путь истинный, чтобы не выглядеть столь грязно? Или ещё больше льстишь? — на это Птиц лишь ухмыльнулся. На самом деле, подчиняться тот яро ненавидел. Это сковывало его, нарушало его свободу, в которой живёт большинство птиц. Это заставляло его почувствовать себя слабым, ничем не отличающимся от тех, кого он убивал в саду грешников. Но ради дела, ради веселья — он был готов снести все унижения. Пока Чумной Доктор заливался своими мыслями, Игорь не стал терять времени и удобно устроился у того в ногах, расстегнув ширинку своих джинсов. Вся эта ситуация была в корне не такой, как остальные задержания преступников. Гром, конечно, всегда мог выделиться из общего штата своих коллег, но чтобы настолько... это было впервые. Он неторопливо стянул с Разумовского штаны и, оглядев всё его тело, всю эту живую картину, что лежит перед ним, рот Игоря произвольно немного приоткрылся от удивленья. Сергей был чертовски хорош собой. Такой невинной красоты майор не встречал ни у одной девушки, что была у него. Он заметил, что тот, кто лежал перед ним уже был подвержен доле возбуждения: это было видно по намокшим трусам, член в которых подрагивал от притока крови. Ему даже на момент стало неловко от этого, но вспомнив, какая именно личность перед ним лежит, решимость вернулась к нему с новой силой. Не церемонясь, он снял с Разумовского трусы, обнажая средних размеров член, что жаждал прикосновений, извергая предэякулят. Птица заметил очарование Грома его телом и решил обострить его фокус на нём: он сам начал раздвигать ноги, покачивая бедрами так медленно и плавно, словно завлекая за собой в неком танце до тех пор, пока не стал замечать нарастающее возбуждение майора. — Если я правильно понимаю, тебе нравится то, что ты видишь, — облизывая губы, прошептал Птица. Игорь не мог не согласиться. Подминая губы, он смог оторвать взгляд от гладкой мужской версии Венеры, чтобы окончательно снять с себя джинсы и трусы вместе с ними. Глубоко вздохнув, он начал действовать. Оказавшись над Птицем, он бесцеремонно затолкнул ему в рот два пальца, проникая так глубоко, что вызывался рвотный рефлекс, тем самым вырабатывая ещё больше слюны во рту. Гром мог чувствовать, как двигается надгортанник, работающий для фильтрации воздуха от пищевых материалов. Когда Птиц пытался сделать вдох, майор специально перекрывал тому пальцами доступ к воздуху. Полицейский отметил, что было приятно видеть, как после такой асфиксации пернатый судорожно дышал, давясь своими слюнями. Видеть на его глазах блестящие слёзы было бальзамом на душу майора. — Чем больше, тем лучше, — проговорил Игорь, нажимая на корень языка, провоцируя рвотный рефлекс раз за разом. Обильно смочив пальцы, Игорь направил их ко входу Разумовского и протолкнул, начиная разминать колечко мышц. От резкости такого движения Птицу пришлось подавить вскрик и это заметил майор. — Терпи, тварина этакая. Думаешь, другим не было больно мучиться от тебя? — пригрозил Гром немного хриплым голосом. Птиц прям извивался под ним и всем видом показывал недовольство, сжимая челюсти. Пусть он и был готов на всё, ради своих целей, но он не упускал возможности показать свой характер и то, что думает по поводу сложившейся ситуации. На это майор отвесил ему пощёчину. Своей рукой он юрким движением проник за голову и сжал рыжие волосы на затылке, чуть приближая голову лежачего себе, чтобы посмотреть в глаза этой твари. — Знаешь, а мне нравится, когда ты такой, — прошептал Птиц, улыбаясь, от чего из разбитой губы потекла кровь. Игоря же это бесило ещё больше. На этот раз во рту Птицы он находился дольше, чтобы набрать на руку достаточное количество слюны, дабы смазать собственный член. От накопившегося желания, член приятно подрагивал, а низ живота тянуло так, что с губ Грома сорвался приглушённый стон. Где-то в глубине души он хотел, чтобы под ним был именно Серёжа, а не только его тело. Тот милый, скромный парнишка с голубыми как летнее небо глазами. Сергей нравился Грому. Оставив тёплые мысли на втором плане, Игорь, устроившись поудобнее, взялся за бёдра Чумного Доктора и вошёл так же резко, как в первый раз, сразу начиная двигаться. Стараясь стерпеть этот дискомфорт, Птица откинул голову назад и, выгибаясь в позвоночнике, зажмурил глаза и стиснул зубы, выдавая болезненные глухие стоны. — Как во вкус войдёшь, дай знать, — теперь уже Гром смеялся над беспомощностью Птицы. И всё же его смущало то, что тварь не пыталась никак сбежать, зная, что должно было произойти. Даже наоборот, сам флиртовал и делал намёки, тогда почему такая реакция? "—Возможно, он ещё ни разу такого не практиковал", — подумал Игорь, двигаясь резко и рвано, во всю длинную, ударяя по простате Разумовского. Через какое-то время пернатый действительно привык и даже сам стал насаживаться на желанный член майора, требуя больше, а болезненные мычания превратились в стоны от удовольствия, пусть и колкого. Это было своего рода показателем к тому, что Гром не уделял должного внимания к изливающемуся предэякулятом члену. Птиц обхватил ногами талию полицейского, не желая его отпускать. Заметив, как его подопечный проникся данным делом, Игорь ухмыльнулся. Он наклонился к рыжей бестии и укусил того за шею. Внезапная боль одурманивала. Пусть это было неприятно, но это добавляло своего шарма. Неожиданно во всей этой ситуации очутился голубоглазый Серёжа. Поняв, что происходит, его сердце забилось быстрее: его трахал сам Майор Гром. Его щёки тут же покраснели от смущения и было не важно, как и по какой причине это происходило здесь и сейчас. Он желал Игоря уже давно и был счастлив до седьмого неба быть так близко с ним. — Ах, Игорь, — простонал он на ухо майору, — Пожалуйста, не так... грубо, — стараясь сдерживаться в стонах, шептал Сергей от нехватки воздуха со слезами на глазах. Майор посмотрел в глаза некогда бывшей твари и был приятно удивлён лазурному цвету, что успел стать безумно желанным. Игорь тут же поменялся в лице на более ласкового. На того, каким его знал Серёжа, каким он его любил. Гром с лёгкостью смог выдохнуть этот груз, что был всё то время, пока под ним была пернатая сволочь. — Игорь, развяжи мне руки, пожалуйста, я их не чувствую, — жалобно промолвил рыжий. Остановившись, и, не выходя из Разумовского, майор на мгновенье задумался, а не опасно ли это? Вдруг, это очередная уловка, ловушка, капкан? В конце концов он решился и слегка повернул Сергея на бок и быстро развязал, как казалось, замудрённый узел, откидывая верёвку в сторону. Нежные руки Серёжи тут же обхватили его шею и парень принялся целовать своего любимого. Игорь отвечал тем же, слизывая застывшую кровь с губы Разумовского и стараясь целоваться так же умело и искренне, как это делал Сергей. Отдавая тепло друг другу языками — они становились очаровательным дуэтом. Даже ниточка слюны после полной страсти глубокого поцелуя держалась довольно долго. Игорь возобновил движения в замедленном темпе, продолжая одаривать поцелуями Серёжу: так заботливо, так радуясь, что он снова здесь. Чтобы передать такое же чувство счастье Разумовскому, Гром взял в свободную руку его член, перед этим зачерпнув рукой с живота предэякулят, начиная сначала медленно, чтобы смазка распределилась на весь член, а после начиная поактивнее двигать рукой. Слушать вырывающиеся стоны Сергея было усладой для ушей майора. Он старался делать всё возможное, чтобы не навредить рыжему. — Игорь, пожалуйста, — умолял Серёжа. — Пожалуйста, не останавливайся, я сейчас уже, — не успел он договорить, как Гром поцеловал его, что стало последней каплей для кульминации. И вот всё произошло точно так, как мечтал Разумовский: излиться горячем семенем в руку горячо любимого майора. Несмотря на то, что на внешний вид тело Сергея обмякло, внутренние мышцы сокращались вокруг члена Грома сильнее прежнего, и чтобы не терять момент, он решил воспользоваться этой дополнительной стимуляцией: сильно сжав бёдра Серёжи, он сделал несколько грубых толчков, чтобы тяжело простонать и кончить внутрь Разумовского. Вытащив член, Гром заметил немного крови на нём. В этом плане Серёжу было жаль, что грехи Птицы он понесёт на себе. В отличие от майора, гений и миллиардер не думал об этом. Он лишь наслаждался текущим моментом, чувствуя, как всё его тело согревает счастье. Он прижался к рядом лежащему майору так, что тот мог почувствовать, как дрожит Разумовский в его объятиях. Он наконец чувствует, что его любят, что он в безопасности и что наконец, пусть и на несколько минут, он счастлив разделять столь интимный момент с любимым человеком. Он не думал о том, что он и есть Чумной Доктор, что он психически болен, и что скоро его заберут полиция и скорая.

Он был счастлив в моменте. Птиц исполнил его мечту.