Так что тебя останавливает?

      Если бы в этих глазах можно было утонуть, он бы уже давно это сделал. Захлебнулся бы этим сквозящим светом и пошёл ко дну, как судно после крушения. Затерялся бы в этих игривых искрах, что с каждым прикосновением загораются всё ярче и ярче. Он продал бы душу за это мерцание — настолько оно было желанным и искренним.        Руки эрудита беспорядочно стирали контуры изгибов сидящего на его коленях тела, порывисто мечась под тканью рубашки. Дурманящий запах сигонийца путался в волосах и пропитывал воздух. Рацио хватило одного очередного скомканного вдоха, чтобы почувствовать, как движениями начинает руководить не голова на плечах, а какое-то странное неизведанное чувство из глубин грудной клетки. Другими словами, безумие. Хотелось рывком избавиться от всей сковывающей тело одежды — своей и впивающегося уже покрасневшими от бесконечных поцелуев губами в чужие обладателя «каменного сердца». Тот, слегка отстранившись, сильнее обхватил другого своими бёдрами и горячо выдохнул уже куда-то ему в шею.        — Не мельтешите, доктор. Вы меня уже всего облапали, - губ авгина коснулась усмешка, он чуть склонил голову набок, и пара белокурых локонов упали на его лицо.       Эти изящные черты, лёгкий румянец на щеках и его сбитое дыхание, обжигающее кожу, медленно сносили крышу. Когда эти глаза смотрели на эрудита, тот всегда будто оказывался в мире грёз, реальность просто переставала иметь какой-либо смысл, оставались только эти желанные губы и с каждой секундой всё сильнее сжимающийся узел в животе. Рацио схватил авгина за руки и принялся зубами срывать с них перчатки. Отбросив их в сторону, эрудит стремительно пополз вниз, и, достигнув штанов, принялся оглаживать выпирающий бугорок сквозь слой тонкой ткани. Невероятно тонкой. Мучительно тонкой. Авантюрин прижал ладонь ко рту, давя постыдный стон. Другая рука Рацио проскользнула вдоль изящных рёбер, оглаживая каждый сантиметр горячего тела. Сигониец резко прижался своими губами к чужим и также резко отстранился, принявшись избавлять Рацио от совсем ненужной одежды. Глупые пуговицы всё никак не хотели поддаваться дрожащим пальцам. Они будто насмехались над этими искрами, что летели у Авантюрина из глаз, как и, в прочем, весь вид эрудита. Он сжал один из сосков сигонийца между фалангами, провёл по металлической ширинке указательным пальцем и дёрнул за замочек молнии. Авантюрин вжался в него и прильнул к чужой щеке, оставляя лёгкий, смазанный поцелуй. Не собираясь мириться с таким минимализмом, Рацио притянул авгина ближе и впился в его шею, зализывая каждый новый след и обжигая чувствительную кожу своим дыханием. Авантюрин запрокинул голову и, прикрыв глаза, окончательно высвободил эрудита из оков липнувшей к телу ткани рубашки. Уже не пытаясь подавлять свои звуки, он схватился за плечи Рацио, а после зашёлся в хаотичных прикосновениях к его поистине восхищающему торсу.        — Ты дрожишь от нетерпения или от страха? - Рацио прикоснулся губами к участку за ухом, надкусил мочку.       — От злости, - сигониец резко вновь нашёл губы эрудита, принялся изучать его рот, так тщательно и досконально, как будто пытался запомнить каждый его уголок, как будто боялся, что больше такой наглости ему не позволят, крепко обнял желанное тело и взбудораженно зашипел, когда его владелец освободил пылающий орган авгина и обхватил его рукой.        Авантюрин принялся судорожно срывать с себя одежду и мазать губами по чужой коже, сбито постанывая от медленных движений эрудита. Отбросив всё лишнее в сторону, он запустил руки под ткань чужих штанов, не спеша оглаживая кости таза. Рацио ускорился. Сигониец испустил сладостный стон прямо ему в губы, с дрожащими ресницами прикрывая глаза. Самые прекрасные глаза на свете. Если бы в этих глазах можно было утонуть…       — Ты восхитителен, - Рацио поцеловал авгина в губы.       — А ты — дурак.       — Рядом с тобой.       — Идиот. Что ты забыл в Гильдии эрудитов?        — Кружишь мне голову.       — Доктор Рацио, Вы, должно быть, ею как-то неудачно приложились.       Эрудит привстал и, с глупой улыбкой, рывком стянул с себя брюки, после поспешно обхватив Авантюрина за талию, ближе прижимая к себе. Тот закатил глаза. Их горящие органы соприкоснулись, на что авгин довольно усмехнулся.        — Доктор… да ты здоровенный!       Рацио медленно провёл по его щеке тыльной стороной ладони и поцеловал в нос, что заставило сигонийца заулыбаться ещё шире. Такого действительно могло больше не повториться, эрудит редко проявлял подобную нежность, так что Авантюрин решил насладиться этой возможностью в полной мере. Он придвинулся ближе, выжидающе посмотрел в горящие глаза напротив и заёрзал, тёршись о член эрудита. Тот резко выдохнул, нежно, но чувственно коснулся чужих губ и потянулся за припасённым им лубрикантом. Завидев это, Авантюрин прильнул к чужой ключице, принявшись осыпать распалённую кожу взбаламученными поцелуями. Горячо. Страстно. Рацио зарылся носом в его струящиеся волосы и стал выдавливать жидкость на пальцы.       — Я… я не против, если это будет грубо, - несвязно зашептал авгин, - Я имею в виду… ты можешь делать со мной всё, что хочешь, я привык к такому.       Рацио внезапно замер. Он чуть отодвинулся от чужого тела и, нахмурившись, уставился на сигонийца.       — Глупости, - эрудит провёл костяшками уже мокрых пальцев вдоль позвоночника Авантюрина, заставляя его содрогнуться от внезапной волны мурашек, и, остановившись, положил руку на его ягодицу.        Авгин неопределённо хмыкнул.       — Раз я глуп, излечите меня от этой болезни, доктор.       Его покрасневшие губы слегка подрагивали, а брови сложились домиком в мучительном ожидании. Рацио резко притянул его к себе, жадно впился в чужие губы и принялся разрабатывать промежность сигонийца — сначала одним пальцем. Авгин сладко застонал в рваный поцелуй и дрожащими руками стал шарить по пылающему телу эрудита. Он провёл двумя пальцами по его рельефному прессу и ещё сильнее вжался в губы. Рацио внезапно отпрянул, потянулся к груди сигонийца, слегка прикусил того за сосок и добавил второй палец. Авантюрин с вязким стоном выгнулся в спине, после чего повалился на эрудита и прильнул к его щекам, зацеловывая скулы. Пальцы Рацио двигались размеренно, стараясь не доставлять лишнего дискомфорта, однако сам процесс был не из самых приятных, так что авгин страдальчески заскулил. Он потянулся рукой к члену эрудита, обхватил его и принялся медленно скользить по горячей поверхности, на что тот ему ответил скомканным выдохом и добавлением третьего пальца. Авантюрин сжался, ускорился и, потянувшись к чужой щеке, лизнул её. Спустя какое-то время звуки сигонийца начали потихоньку стихать, а сам он уже стал самостоятельно насаживаться на чужие пальцы. Посчитав это признаком достаточной готовности, Рацио слегка ухмыльнулся. Тяжело дыша от сводящих с ума движений авгина, он медленно вынул пальцы и вновь потянулся за заветной жидкостью. Проследив за рукой эрудита, Авантюрин поддался вперёд, поймал чужие губы своими и, улыбнувшись в поцелуй, заговорщически зашептал:       — Если позволите, доктор, я хотел бы сделать это сам.       — Думаешь, справишься?       С не сходящей с лица ухмылкой сигониец неопределённо хмыкнул. Он перехватил бутылёк, смазал пальцы и принялся мокрой рукой водить вдоль плоти эрудита. Когда с этим было покончено, он слегка приподнялся над чужим телом, одной рукой раздвигая свои ягодицы, а другой опираясь на плечо Рацио. Тот обхватил талию авгина руками, направляя его. Ощутив головку горящего органа у входа, Авантюрин боязливо прикусил губу, но всё же стал медленно опускаться. Внутри всё странно сжалось, и непонятное скомканное чувство внизу живота заставило тело предательски задрожать, а теперь уже обе руки сигонийца — посильнее вцепиться в эрудита. С громким выдохом Авантюрин окончательно ввёл в себя чужой член и повалился вперёд. Тело отозвалось волной мурашек, авгин неуверенно поднял глаза на Рацио, что, испустив громкий стон, принялся оглаживать руками чужое напряжённое тело. Сигониец вновь приподнялся над ним и с характерными звуками принялся медленно двигаться, насаживаясь на горящий орган. Сначала неглубоко. Эрудит тяжело замычал. Грудь авгина беспокойно вздымалась, дыхание сбивали нескончаемые потоки прерывистых стонов, соски покраснели и набухли. Рацио скользил взглядом по чужому безупречному телу, не спеша исследуя руками все выпирающие косточки и чувствительные места. Его ладони остановились на дрожащих бёдрах, помогая сигонийцу. Тот стал опускаться ниже, издавать всё более развратные звуки, что из болезненных быстро стали блаженными. Задав темп, эрудит запустил одну руку в чужие волосы, а другую остановил на щеке авгина, поглаживая большим пальцем нежную кожу. Тот улыбнулся, когда Рацио потянул его к себе и томно выдохнул ему в губы. Они соприкоснулись лбами, и эрудит вовлёк парня в поцелуй. Авантюрин тихо замычал, отпрянул и с резким "Ха!" полностью опустился на чужой член. Всё внутри сжалось, и он, сведя брови домиком, принялся вводить в себя весь орган. Отчаянные стоны заполнили комнату, а приглушённые шлепки дурманили уже пьяный от любви разум. Эрудит притянул Авантюрина к себе, пленив чужие губы развратным и громким поцелуем, на что тот блаженно прикрыл глаза и ускорился в своих движениях. Они стали более резкими, смелыми, дикими. Авгин прикусил губу, почувствовав, как сладостная нега начинает притуплять все остальные ощущения, и, чуть отпрянув от эрудита, залепетал:       — Не могу. На большее не хватит меня, сдаюсь, док.        Его беспорядочный шёпот затерялся в океане наслаждения, что захлестнул сигонийца. Он резко выгнулся в спине, заскулил и обмяк, упав на эрудита. Тот приподнял чужое тело, вытащив член и сделав пару-тройку контрольных движений, перед тем как также кончить. Рацио испустил стон облегчения и потянулся за салфетками.        — Ты знаешь, я чувствую это только с тобой.       Эрудит недоуменно приподнял бровь.       — Ну, точнее… Раньше я никогда не ощущал ничего подобного, - сигониец неуверенно отвёл взгляд, - Будто в один миг исполнились все мои самые заветные мечты, и всё, что я хочу сейчас делать — это улыбаться и целовать лицо напротив.       Рацио тепло усмехнулся и, уткнувшись в чужую шею, вдохнул родной запах.       — Так что тебя останавливает?