О людях и инопланетянах

      На третью лекцию Аршона пришла несколько раздражённой, незадолго до этого оказавшись участницей небольшого, но неожиданно неприятного скандала.       Вечером она гуляла вместе с двумя местными жительницами, с которыми познакомилась на лекции. Их звали Хету и Пуани. Хету приехала из Нгуры к родственникам. Её интерес к алтимэт был вызван обстоятельствами профессионального характера: она работала в исследовательском учреждении, где разрабатывали новые способы переработки отходов в сырьё, и недавно перешла в отдел, где осваивали поведанные инопланетянами способы работы с органическими полимерами. Аршону захватили рассказы Хету об истории Нгуры: когда-то давно там высилась чудовищная свалка, отравлявшая всё на многие километры вокруг. А на самих мусорных горах день и ночь копошились прокажённые, рискуя получить пулю от алчных бандитов. Свалка давно осталась в прошлом. Однако созданные для её ликвидации мусороперерабатывающие предприятия и выросшие при них исследовательские отделы исправно функционировали и вносили свой вклад в поддержание драгоценного экологического баланса. Сама Нгура считалась красивым и удобным для жизни городом, и немногие помнили, какой она была когда-то. Хету знала это лишь по фотографиям и чужим рассказам.       Пуани работала оператором сельскохозяйственных роботов неподалёку от столицы, и в Какрики приехала, желая провести отпуск с жившими в городе друзьями. Алтимэт она заинтересовалась после того, как посмотрела художественный фильм про Юрву Сумру, снятый на Мойнэр Ае. Как и значительная часть тамошней кинематографической продукции, фильм был снят с душой и кучей технических проблем. Пуани со смехом рассказывала, что при попытке поставить фильм на паузу и осмотреть место действия в режиме свободного наблюдения она постоянно видела либо однотонный серый фон, либо голого по пояс мускулистого оператора с огромными нелепыми усами.       Нагулявшись по городу, девушки зашли в кафе неподалёку от парка, где на Пуани немедленно накинулась рассерженная пара средних лет. Через несколько минут прибыл добровольческий отряд правопорядка. К счастью, произошедшее оказалось не более чем недоразумением: Пуани была очень похожа на хулиганку, забрасывавшую бьющиеся сосуды с нечистотами в окна кафе. Та история имела пикантное начало: нечистоты прилетали за совершённую кондитером любовную измену. Хотя никаких проблем не последовало, все трое решили найти другое кафе.       Просидев до ночи в кафе у вокзала, оформленном в старинном стиле, они привлекли внимание местного фрика, злоупотребляющего алкоголем.       В Аксале давно действовал сухой закон: производство, продажа, раздача и потребление алкоголя запрещались. Однако у закона было исключение. Всё это позволялось в нескольких специально огороженных зонах, равномерно разбросанных по стране и расположенных на расстоянии от сёл и городов. В результате любители пьянящих напитков, достаточно упорные в своём пороке, регулярно собирались в таких зонах пьянства. Одна из них находилась в пятидесяти километрах от Какрики, и после заката оттуда прибыл электробус, некоторые пассажиры которого не успели протрезветь. Одним из них и стал приставший к девушкам парень.       Носил он жёлтые одежды, вместе с субтильным телосложением, чертами лица и большими глазами делавшими его до смешного похожим на цыплёнка. Подсев к Аршоне и её новым знакомым, он представился Таохом и немедленно пустился в пространные философские рассуждения, совершенно не обращая внимания на неодобрение. Аршона сразу поняла, что парень искал не собеседниц и тем более подруг, а лишь слушательниц.       — Вы страдаете, да? Я страдаю, — вещал Таох, распалённый алкогольным дурманом. — И это как никогда страшно. Объясню. Знаете, я приверженец светского транитизма. Вы знаете, что такое светский транитизм? Это учение, объясняющее мир как никакое другое, осмелюсь вам сказать. Но в нём нет надежды, понимаете? Поэтому я не приверженец чистого светского транитизма, а ещё я не отвергаю духовное начало. Знаете, я знаком с самим Южным Святым Проводником! Он — ик! — сказал, что я оригинально мыслю. Что освобождение от тела в транитийском учении должно пониматься не как телесная детерриториализация, а как самосубъектная реконструкция телесного духа…       — Таох, не «транитизм», а «транитийство»! — воскликнула Пуани. — И пить алкоголь — неприлично! Особенно являться пьяным незнакомым людям! Таох, бросай пить, это омерзительно!       — Мне кажется, он что посильнее спирта принял, — хихикнула Аршона.       — Самосубъектная реконструкция телесного духа, в свою очередь, может рассматриваться как реверсивное отчуждение в координатах классической кирденсийской философии! — воздел палец к потолку Таох, не обратив внимания на слова Пуани. — Отсюда мы приходим к вопросу, который не давал покоя велкуанскому мыслителю Хнуггу Баараю: один волк или два волка?       Аршона скривилась, будто налетев на некую непроницаемую интеллектуальную стену. На фоне усталости и лёгкого смятения от странной речи ей показалось, что её пытаются оскорбить каким-то непонятным, очень тонким образом.       — Что? Какие волки, ты чего вообще несёшь? — вскинулась Пуани. — Хнугг Баарай был болтуном и шарлатаном, работавшим на разведку Велкуанской Империи!       Аршона чувствовала внутри тяжёлое, неприятное чувство. При всём желании она не могла понять его точную причину: чувство вины, обида, раздражение слипались в болезненный клубок.       — Таох, отстань от нас! — подала она голос.       — Почему вы меня прогоняете? Почему мир так жесток? Почему Зекх-Огг постоянно меня мучает? — запричитал Таох, упомянув злое божество из транитийского мифа. — У меня внутри боль, я страдаю! Вчера я ударился пальцами о стул, это было поистине невыносимо! А сегодня у меня болит желудок! Это ужасно! Будто всё и вся против меня ополчилось!       — Исчезни, страдалец, — Пуани вскочила и толкнула Таоха.       Нетрезвый парень едва не упал. Пробормотав что-то бессвязное, горе-философ удалился.       — Грубо ты его, — заметила Хету.       — С такими только так и надо, — бросила Пуани.       Достаточно крепкая и рослая для того, чтобы выглядеть внушительно рядом с Таохом, она легко могла справиться с ним.       — Знаете, на мне лежит проклятие, — улыбнулась Пуани. — Кто наложил не знаю, может с рождения. Это проклятие работает так, что ко мне постоянно липнут сумасшедшие, придурки и странные истории. Как снять не знаю, но уже привыкла.       — Проклятий не существует, — засмеялась Хету. — Может, ты как-то к этому располагаешь.       После все разошлись по гостиницам и домам, и вечер закончился вполне неплохо. Несмотря на это, у Аршоны остался неприятный осадок. Раз за разом прокручивая в голове события ушедших суток, она не могла найти причину своих обиды и раздражения.       «В самом деле, пьяный философ не хотел оскорбить меня, он говорил о чём-то своём, пьяном и сумасшедшем! Но даже если хотел, какая мне разница?» — думала Аршона, лёжа в своём номере.       Придя на лекцию в инопланетный культурный центр, она села на третий ряд к Пуани и Хету. Рамати появился точно по часам, будто специально поджидал момент за дверями.       — Приветствую всех! — объявил Рамати. — Рад видеть каждого из вас. Сегодня состоится последняя лекция по истории и культуре алтимэт, после чего я передам эстафету Харанохи Римико, который расскажет вам про различные биологические особенности наших инопланетных союзников.       Заняв трибуну, Рамати начал лекцию.       — В прошлый раз мы закончили на том, что к концу Эпохи Ростков противостояние Пожирателям Астероидов стало чем-то обыденным, фоновым, пусть и весьма обременительным для экономики, — заговорил Рамати. — На этом фоне происходило множество иных событий и процессов. Обсудить все у нас не хватит времени. Но, прежде чем перейдём к действительно важным вещам, расскажу весёлое для поднятия вашего настроения. В начале новейшего периода истории алтимэт — последних десяти тысяч лет — на планете Оанди большую известность получили сообщества многолюбов. Об этом будет подробнее говорить Харанохи, но некоторые пояснения необходимы. Хотя абсолютное большинство алтимэт моногамны и находят себе партнёра на всю жизнь, от четырёх до шести процентов склонны строить любовные отношения сразу с несколькими партнёрами. В далёком прошлом это считалось извращением и осуждалось, и на некоторых планетах и в наше время считается некрасивым излишеством. В большинстве мест к такому относятся спокойно. Но на Оанди вышла обратная ситуация — там многолюбие стали воспринимать очень положительно. В итоге Оанди стала ассоциироваться у алтимэт других миров с многолюбием и роскошью, а её жители оказались объектом множества шуток. Забавно, что на Оанди сложилась сильнейшая школа теоретической физики. Стереотипный житель Оанди из шуток — физик-многолюб, живущий в шикарном жилище с парой-тройкой любовных партнёров и обслуживающей их толпой роботов.       На экране возникла анимация, изображающая девушку-алтимэ в лёгкой одежде, что держала за руки сразу двух сородичей. Затем на экране появилась фотография каменистой пустыни. Среди жёлто-белых скал торчали голубые и фиолетовые глобулы — скорее всего, местные растения. На горизонте виднелся белокаменный город с украшенными разноцветными камнями крышами.       — А это как-то связано, многолюбие и физика? — под общий смех спросил бородатый мужчина с последнего ряда.       — Понятия не имею! — весело ответил Рамати. — Но, видимо, у них так много свободного времени, что остаётся заниматься размышлениями о тайнах Вселенной и любовными похождениями. Двинемся дальше. В то же время идеи Великого Труда претерпели ряд доработок, а среди их сторонников случился тихий раскол. Помните тйёри-яапят, «хвостоголовых»? Подлежат ли они обессмерчиванию и воскрешению вопреки их собственному недвусмысленно высказанному желанию? Большинство алтимэт приняли волю хвостоголовых. Но отдельные выписали тйёри-яапят из разумных существ, низведя в своих глазах до умных животных, другие — пришли к выводу, что следует помочь хвостоголовым против их воли, подобно тому, как лечат опасного для себя психически больного.       Изображение на экране сменилось. Слушатели лекции увидели ледяную пустошь под зловещими лучами алой звезды.       — Эпоха Ростков завершилась новой волной колонизации. Одни колонисты спешили закрепиться в отвоёванных у Пожирателей Астероидов мирах, другие, напротив, стремились оказаться подальше от растянувшегося противостояния. Одним из новых миров стала Валон Латора, планета, откуда к нам перенёсся Юрва Сумра и его товарищи, героически погибшие в бою с имперскими военными преступниками — Мойлоро Морэ-Онро и Эйонэ Мистанон. Сама Валон Латора была негостеприимным миром, и излучения нестабильной звезды спровоцировали у её обитателей множество опасных болезней, ставших серьёзной проблемой на многие века. Так или иначе, под конец Эпохи Ростков алтимэт контролировали более сотни планетарных систем, взяв себе даже часть бывших владений тйёри-яапят, брошенных прежними обитателями из-за Пожирателей Астероидов, — поведал Рамати. — Впереди алтимэт ждал долгий период научной стагнации, получивший название Глухой Эпохи. Стагнация затронула естественные и технические науки — гуманитарные знания продолжали активно развиваться. Связана она была с, как мне говорили, «исчерпанием возможностей низкоэнергичной физики». Всё, что можно было узнать и сделать при помощи доступных физических механизмов, было сделано. Чтобы шагнуть дальше, требовалось достичь колоссальных концентраций энергии и научиться управлять материей в самых экстремальных условиях. Это было невозможно без строительства огромных космических построек, главным образом — особых сфер, позволяющих использовать вращательную энергию чёрных дыр или чего-то в таком роде. Их постройка потребовала чудовищных затрат ресурсов, очень долгого времени и решения множества технических проблем, что и обусловило стагнацию на целые тысячелетия. Тем не менее, нельзя сказать, что Глухая Эпоха была скучной. В конце концов, в её разгар были разгромлены и истреблены Пожиратели Астероидов, и космос стал намного безопаснее. Кульминацией противостояния стал момент, когда на ранее принадлежавших тйёри-яапят планетах активизировалась древняя автоматическая система защиты со сбитыми настройками, воспринявшая истребление Пожирателей как нападение. После уничтожения огромной орды боевых машин, являвшихся вершиной технологии хвостоголовых, победа была обеспечена. Одни стаи были истреблены, другие ассимилированы.       — А как к этому отнеслись сами хвостоголовые? — спросила Аршона.       — Не знаю. Но учитывая, что в незапамятные времена они лишились всего из-за Пожирателей Астероидов, скорее всего были благодарны, — ответил Рамати. — Впрочем, я в них не разбираюсь, говорю, как на их месте бы отреагировал.       Рамати отпил воды из фляги и продолжил.       — В Глухую Эпоху алтимэт установили дистанционный контакт с ещё двумя разумными видами своей галактики. Оба вида живут на массивных океанических планетах, чья поверхность целиком покрыта водой, а сила тяжести превосходит нашу, хокрейскую, — сказал Рамати. — Это закрыло для них дорогу в космос, однако одна цивилизация нашла способ связаться с собратьями по разуму, распространив по своему бескрайнему океану светящиеся водоросли, меняющие цвет с определённым ритмом. Увидев этот ритм в гравитационные телескопы, алтимэт расшифровали его и послали ответный сигнал. Впрочем, неизвестно, сумели ли водные жители понять его — сигнал всё ещё идёт к своим адресатам. На второй водной планете обнаружили необычные отражения, и позже тоже сумели обменяться сигналами. Вообще, в Глухую Эпоху алтимэт встретили несколько как дружественных, так и недружественных форм разумной и просто высокоразвитой жизни. Одним из самых примечательных эпизодов был конфликт с электрическими существами, обитающими в атмосфере огромной газовой планеты — к счастью для обеих сторон, конфликт был улажен. Важным достижением стало открытие межгалактического информационного поля. Разум — редкое явление во Вселенной и, кроме того, лишь самые удачливые, изобретательные и сплочённые цивилизации становятся способны к межзвёздным путешествиям. Большинство огоньков разума гаснет, не выбравшись из колыбели и не встретив своих собратьев. Но разум не исчезает бесследно. Закодировав свои лучшие достижения, свой культурный и духовный опыт в электромагнитные или иные сигналы, угасающие миры рассылают их по Вселенной. Спустя сотни тысяч или даже миллионы лет принявшие расшифровывают эти послания в меру своих сил, и пересылают дальше. По космосу странствуют послания тысяч цивилизаций из тысяч галактик. Вместе они составляют своего рода информационное поле. Алтимэт в этом вопросе не повезло: их галактика в стороне от прочих, и чужие послания доходят до них очень приглушёнными и искажёнными. Поэтому межгалактическое информационное поле открылось им относительно поздно. Впрочем, зато они узнали, что уже вошли в немногочисленную когорту избранных счастливчиков, покоривших звёзды и тайны жизни. Самым продвинутым носителем межгалактического информационного поля оказались так называемые Посланники — существа из экзотической материи, бесплотные и неосязаемые, регистрируемые лишь с помощью очень продвинутых устройств. Один Посланник может нести воспоминания тысяч разумных существ, культуру целой цивилизации и, более того, может помочь разобраться в своём содержимом. Очень быстро алтимэт разработали своих собственных Посланников, пригодившихся не только для участия в этой вселенской эстафете, но и для разведки труднодоступных мест. Увы, производство Посланников освоили лишь очень немногие миры.       Рамати вывел на экран изображение разноцветного леса на холмистом берегу беспокойного моря. У воды белел маленький уютный городок.       — Но не все проблемы Глухой Эпохи шли извне. Среди недавно-рождённых алтимэт стали распространяться мистические воззрения, встретившие ярое неприятие большинства долгоживущих. Пополнились ряды кибер-диссидентов. Изучая найденные на далёких планетах артефакты хвостоголовых и расшифровывая труды забытых внегалактических цивилизаций, мистики искали пути проникнуть в воображаемые ими запредельные сферы, превзойдя и разум, и материю. Конечно, эта мода коснулась не всех. Жители техноаскетичных миров оказались равнодушны к мистике, обитателей той же Оанди не интересовали эфемерные фантазии. Но вот Абэл Янн, планете разноцветных лесов, досталось сполна. Во многом причиной этого было то, что именно там наиболее глубоко погрузились в содержимое межгалактического информационного поля, разбирая знания Посланников. Гремело имя Вийхуса Малиминэ Тумоло, сыгравшего ключевую роль в изобретении Посланников, адаптированных под нужды алтимэт. Но с закатом Глухой Эпохи и мистицизм практически сошёл на нет, — рассказал Рамати. — Таким образом, Глухая Эпоха стала временем в первую очередь гуманитарного развития. Перед алтимэт раскрылись истории и достижения множества цивилизаций, в основном давно угасших и забытых. Это помогло осознать собственное своеобразие и лучше понять свой путь. Родилась мечта: найти тех, кто тоже шёл бы дорогой Великого Труда, в ком удалось бы обрести союзника и сотруженника, если можно так выразиться. Вместе с тем, это было время сомнений, неуверенности и тяжёлой борьбы с опасностями как внешними, так и внутренними.       — Мы пришли к выводу, что межгалактическое информационное поле крайне опасно, — подал синтетический голос разумный псевдомоллюск, прислонившийся к прохладной стене. — Нам не следует черпать из него знания прежде, чем будут созданы соответствующие системы интеллектуальной защиты. Алтимэт на тысячу лет отступили от здравомыслия. Нас оно безвозвратно сведёт с ума.       — Не знаю, не знаю, — задумчиво протянул Рамати. — Глухая Эпоха подошла к концу с появлением возможности управлять энергией чёрных дыр. Концентрируя её, алтимэт научились влиять на структуру пространства и времени, создавая такие объекты, как подпространственные туннели — своего рода космические норы, срезы сквозь ткань мироздания, соединяющие удалённые области и сокращающие огромные расстояния. Ими удалось связать ключевые системы, но до полного охвата ещё далеко. Возник хозяйственный уклад, называемый «экономикой чёрных дыр». Открылись новые возможности, с трудом укладывающиеся в наше бедное воображение — впрочем, о них расскажет Бирани. Новая эпоха ещё не получила своего общепринятого названия — хотя её часто предлагают назвать Эпохой Скульпторов Пустоты. И здесь мы подходим к нашему времени и событиям, непосредственно коснувшимся нашей Хокры. Исследуя космос и погружаясь в межгалактическое информационное поле, алтимэт натолкнулись на следы загадочной цивилизации, получившей название Олат-Сирмут — Загадочные Сборщики, или просто Сборщики. Изучая их артефакты, алтимэт пришли к выводу, что Сборщики каким-то образом вмешались в структуру нашей Вселенной на самом раннем этапе её существования, когда она была маленькая, добавив в неё нечто вроде интеллектуальной системы перемещения, автоматически находящей схожее и полезное для пользователя, как бы далеко оно ни находилось. Хотя за миллиарды лет эта система деградировала и большей частью пришла в негодность, отдельные её части ещё функционируют. Она очень заинтересовала алтимэт, которые увидели в ней альтернативу крайне сложной в постройке и использовании сети подпространственных туннелей. Где-то темой занялись коллективы из тысяч, где-то — отчаянные одиночки. Задействовав наименее повреждённый из артефактов-ключей к транспортной системе Сборщиков, в наш мир попали трое алтимэт, имена которых вам прекрасно известны. Их пропажа не оставила сородичей равнодушными. Стремление вернуть пропавших подстегнуло и без того стремительно развёртывающуюся программу исследований наследия Сборщиков. Отправившаяся за ответами экспедиция сумела не только найти способ снова открыть проход к нам, но и встретила многих из тех, кто пользовался транспортной системой раньше, и попал в её ловушки. Вместе они сумели восстановить часть разрушенного и вернуть домой многих потерянных, а также выйти на связь с самими Сборщиками. Так Юрва Сумра вернулся домой, а его народ нашёл нескольких новых союзников. Впрочем, как и мы, хокрейцы. В успех экспедиции важный вклад внесли Малва Айранон Кюлё-Карнон и её брат, движимые желанием во что бы то ни стало вернуть своего потерянного друга. В настоящее время Малва Айранон помогает нам разгрести экологические проблемы, оставшиеся после двух веков хищнического капиталистического хозяйствования и инвазии инопланетной флоры, случившейся по вине имперских преступников. Она работает дистанционно, но я надеюсь, что они с Юрвой Сумрой ещё побывают на Хокре.       Рамати выдохнул.       — Благодаря достижениям той экспедиции возник Союз Пяти Ключей — содружество пяти цивилизаций, связанных уцелевшим фрагментом древней транспортной системы, — проговорил Рамати. — Нас тоже в него взяли — но не как самостоятельных участников, а как союзников алтимэт, что, с одной стороны, немного уязвляет самолюбие, с другой — всё равно почётно и в исторической перспективе крайне выгодно. На сегодня всё. Вопросы?       — А мы можем себе тоже Посланников завести или к межгалактическому полю подключиться? — спросили из зала. — Мы настоятельно не рекомендуем этого делать, — вместо лектора ответил псевдомоллюск, пустив по телу волну сокращений, будто выражая этим какую-то сильную эмоцию. — Посланников вырастить очень сложно, думаю что нет, но лучше спросите другого лектора, — ответил Рамати. — Что касается информационного поля, наши астрономы ведут активное сотрудничество с алтимэт в этом направлении. Уже запущены два спутника-приёмника. Вроде как хотят строить что-то на Морге. — Не стоит вслушиваться в пустоту, если не уверен, что готов услышать её голоса, — проговорил псевдомоллюск.       Обычно псевдомоллюски не использовали высокопарные речевые обороты. Но данный конкретный явно любил велеречиво вещать, пользуясь вниманием со стороны людей.       Рамати бросил на него раздражённый взгляд. — Хватит жути наводить! Я не думаю, что в этом может быть что-то действительно опасное, — отрезал лектор. — Во всяком случае, алтимэт так не считают. Думаю, они лучше знают вопрос, чем вы. Мистические увлечения жителей Абэл Янн возникли не из-за поля, а из-за стагнации естественных наук. Творчество обитателей других галактик просто послужило одним из источников вдохновения, не более. Ещё вопросы? — А как на Оанди относятся к ксенофилии? — спросил бородач с заднего ряда. — Встретите алтимэ — спросите! — рассмеялся Рамати. — Не исключаю, что у вас будет такая возможность.