О людях и инопланетянах

      Аршона отхлебнула сладкий напиток из керамического рога и посмотрела в окно, за которым лежал обжигаемый нестерпимым зноем город. На улицах никого не было — в самые жаркие часы люди прятались в помещениях. Городские птицы тоже сидели в укромных местах. Только здоровенный попугай копошился в кустах на заднем дворе культурного центра.       — Как у нас: днём никого, все спят, — коротко бросила Ойри, проследив за взглядом Аршоны.       После лекции Рамати пригласил девушку обсудить дальнейшее сотрудничество и просто отметить знакомство. К ним присоединились инопланетянка и один из помощников Рамати. Камоту, крепкий мужчина в возрасте, расположился на диване. Рамати занял своё кресло после того, как достал всем еды и питья из холодильника. Для Аршоны и Ойри нашлись высокие стулья с мягкими сиденьями. Когда все разбирали чашки, девушка из любопытства схватила рог и позже раскаялась в своём выборе: недопитый рог приходилось держать в руках.       — В такую жару на улице невыносимо, — согласился Камоту. — Ойри Луйнхус, скажи, как ты переносишь нашу жару?       — Мне приходилось действовать на значительно более горячих планетах, — спокойно ответила алтимэ. — Значимых неудобств не испытываю.       В одно мгновение сжевав кусок хлеба с вареньем, Рамати хлопнул ладонью по столу.       — Ойри, ещё раз благодарю тебя, что приехала, — сказал Рамати. — Ты произвела на публику сногсшибательное впечатление. Один в тебя и вовсе влюбился.       — Вы про бородатого? — спросила Аршона, улыбаясь.       — Нет. И давай на «ты». Один парень передал Ойри через меня послание с кучей комплиментов, какая наша инопланетная докладчица чудесная, прекрасная и невероятная, — ухмыльнулся Рамати.       — Это льстит. Тем не менее, я продолжаю удивляться широте человеческих критериев привлекательности, — прокомментировала Ойри. — Встревожило меня иное: псевдомоллюски. Я всё больше убеждаюсь, что они не понимают в полной мере чувственных и духовных потребностей как людей, так и алтимэт. Как ни парадоксально, именно это позволило им спасти вашу цивилизацию. Если я верно понимаю прошлое.       — Именно так, — подтвердил Рамати. — Меня не тревожат сами псевдомоллюски: они зарекомендовали себя верными друзьями и союзниками людей. Более того, я сам их очень хорошо понимаю. Или мне так кажется. Их самая интересная черта для меня — то, что они ни во что не вцепляются. У людей это плохо получается, у алтимэт, как мне кажется, не получается вовсе. А они воплощённый мир, гармония и покой.       — Я псевдомоллюск, — заявил Камоту.       — Тогда послезавтра поедешь к ним за новыми подставками, — хохотнул Рамати.       — Договорились.       — Мне нравится аналогия, озвученная в этих залах, — задумчиво проговорила Ойри. — Чувства людей подобны степному пожару, наши — торфяному. У псевдомоллюсков безмятежные пойменные луга со светлячками.       — Зато не сгорят! — рассмеялся Камоту. — Рамати, у нас остались сушёные бананы?       Ойри выпила воды из высокого стакана.       — Нет, ты все съел, — ответил Рамати.       — Я слышала, раньше во многих странах кругом летали роботы-доставщики еды, — вставила Аршона.       — Какие излишества, — проворчал Камоту. — И люди жиреют, и в воздухе птице негде пролететь, и энергия лишняя, и ресурсы уходят.       — Я недавно читал статьи девяностолетней давности, и не устаю поражаться тому, как сильно за относительно короткий по историческим меркам срок могут измениться мышление и приоритеты, — сказал Рамати. — В те времена огромные коллективы людей занимались тем, что придумывали новые вещи и с применением знаний в психологии и нейробиологии убеждали покупателей, что эти вещи им обязательно нужны. Те раскупали товар, придумывались новые штуки, их снова убеждали покупать, и цикл повторялся. За счёт конкуренции и реализации всё новых товаров двигался прогресс во многих отраслях. Сейчас большинству из нас это кажется сущим безумием. Вы скажете про неразумный перерасход ресурсов, и про многое другое. Но вот так оно работало, а сейчас уже нет. Та экономика выросла в условиях наличия легкодоступных ресурсов, как природных, так и трудовых. Нам пришлось организовывать более-менее нормальную жизнь в положении, когда вокруг бескрайние свалки, радиоактивные пустыни, вымершие от болезней и захваченные чудовищами города, полные прокажённых безумцев пустоши. Чтобы что-то или кого-то применить, нужно это сберечь, восстановить и вылечить. Только в последние годы мы смогли сказать себе, что оправились. Главное, не наделать глупостей снова. Не начать качаться из крайности в крайность.       — Колебания из крайности в крайность характерны для сложных систем, лишённых разумного управления, — прокомментировала Ойри. — Не надо так. Это не только опасно, но и некрасиво, непристойно.       — Да, сейчас очевидными кажутся строгая экономия ресурсов и целевая работа по общественно-важным направлениям, — подтвердил Камоту, говоря вкрадчиво и важно, будто стараясь произвести впечатление то ли на Аршону, то ли на инопланетянку. — Сознательное управление развитием. А иначе и нельзя: наши безрассудные предки слишком сильно растратили богатства нашей планеты и слишком много разрушили, слишком много ужасных созданий наплодили. Жить по-тогдашнему было бы не только преступно, но и невозможно. Гротескные, безумные времена тогда были! Я тогда совсем маленьким был, но помню кое-что. Вспомнить хотя бы свалки Нгуры! Мои родители жили в пятидесяти километрах к югу, но воняло так, что хоть нос цементируй, стоит ветру с севера подуть. Читал, когда вырос, что тогда никто не понимал, что происходит. Более того, понимание считалось чем-то вредным и ненужным, безумные шестерёнки вертелись, пока не пошли вразнос. Огромные капиталистические корпорации вместе с приросшими к ним правительствами подмяли весь мир. Людей превращали в рабов машин, даже богачи и властители были лишь марионетками машин, а машины одна за другой сходили с ума. В Мипре вовсе хотели лишить сознания всех жителей страны. Безумие. Это не должно повториться. Как хорошо, что наши предшественники сумели выжить и защититься от этого кошмара. А ты что думаешь, Ойри?       — Я с вами согласна, — блаженно жмурясь, протянула инопланетянка. — О чём ещё подумала: Харанохи не упомянул об одном важном различии между алтимэ и человеком. У вас очень много бактерий в организме, огромный микробиом. Пиэ Ёмюли-Юн едва не лишился рассудка, разбираясь в его функционировании. В нашем теле нет бактерий, а попавшие извне долго не живут. Наше тело практически стерильно. Это хорошо для хирургии и сохранения тканей, но в прошлом приводило к убийственным аллергическим реакциям при некоторых типах ран.       — Добавим, — пообещал Рамати.       — Ну что, перейдём к делу? — предложил Камоту. — Аршона, мы предлагаем тебе сотрудничество. Открой культурный центр наподобие нашего в Велкуне! С тебя — выбор помещения и все договорённости. Остальное дадим. Нужны будут деньги или иные ресурсы — предоставим и поможем использовать их эффективно. Нужно будет кого-то уговорить — уговорим. Набери заслуживающих доверия и заинтересованных людей, мы поможем со всем остальным. Тебе даже не нужно делать это основным занятием — центр должен предназначаться скорее для культурного досуга, чем для работы. Велкунцы должны иметь возможность узнать алтимэт, а алтимэт должны иметь возможность лучше понять велкунцев. Зная, что нынешняя велкунская общественность несколько параноидальна, что, впрочем, простительно, учитывая события прошедших десятилетий, тебе также стоит избегать соприкосновения деятельности центра с какими-либо нервозными темами.       — Ты не агент влияния и тебе не стоит на него походить, — усмехнулся Рамати. — Подобная культурная интервенция может напоминать некоторые практики из прошлого. Но суть принципиально отличается: если сверхдержавы прошлого занимались продвижением своей повестки ради того, чтобы склонить людей других стран служить своим интересам «за идею» и периодические вознаграждения, то мы хотим помочь прикоснуться к культуре алтимэт как можно большему количеству людей ради того, чтобы вдохновить на самостоятельное познание и осмысление. Что мы можем перенять, а что лучше оставить нашим глазастым и когтистым друзьям? В технологической истории алтимэт найдут источники вдохновения инженеры и изобретатели, инопланетная музыка и изобразительное искусство дадут толчок нашим поэтам и композиторам, наконец-то освободившимся от навеянных искуственным интеллектом иллюзий о превосходстве машинного творчества.       Ойри картинно заморгала на слова о «глазастых друзьях».       — Наша деятельность — это попытка дать человечеству новую культурную «пищу», — резюмировал Рамати. — Помочь изучить столь похожих других, чтобы лучше понять себя и увереннее двигаться вперёд. До сих пор есть те, кто боится, что алтимэт готовят вторжение, поэтому ты должна развеивать подобные страхи знанием. Пусть твои соотечественники узнают как можно больше, и раскрывают себя перед алтимэт ровно настолько, насколько захотят. Начать предлагаю с кружка по изучению икэли, самого распространённого языка алтимэт. У нас как раз есть преподаватель, ищущий возможности попутешествовать.       Слушая всё это, Аршона немного оробела.       — Не знаю, успокоительно ли прозвучат мои слова, но они прозвучат, — заговорила после долгого молчания Ойри. — Желай мы устроить вторжение, мы бы уже напали, и не в человеческих силах было бы остановить нашествие. Нам не нужны разведывательные данные, потому что мы и так узнали всё о возможностях человечества — это стало побочным эффектом исследования биоразнообразия. Но мы не агрессоры. Мы хотим дружить с людьми, учить вас и узнавать этот мир вместе. Если люди тоже захотят дружить — мы разделим радость. Если нет — нас устроит нейтральный обмен информацией в том объёме, который вы сочтёте приемлемым.       — Я помогу вам, звучит очень интересно, — согласилась Аршона.       — Так пусть нас ждёт долгое и плодотворное сотрудничество! — объявил Рамати и щёлкнул пальцами по кружке.       За окном сине-зелёной кометой пролетел яркий попугай.