Запретный плод сладок

Тэхён с открытым ртом и распахнутыми глазками безотрывно смотрел на большого и сильного альфу, который громко смеялся с какого-то очередного анекдота, выданного Намджуном. Малыш с восторгом наблюдал за тем, как перекатываются мышцы под обтягивающей футболкой, как татуированные руки зачесывают почти черные волосы, как язык быстро проходится по тонким губам, задевая колечко пирсинга. Мечта, а не мужчина. Сердечко маленького четырнадцатилетнего омежки выпрыгивало от одного только взгляда на него. Сегодня старший сын семьи Ким возвратился из Америки спустя почти пять лет обучения. И прихватил с собой лучшего друга, с которым они уехали за лучшей жизнью в другой стране, а теперь, оставшись верными товарищами, вернулись домой. Вот и стоит сейчас Тэхён, растекаясь лужицей перед двухметровым вкуснопахнущим альфой, что приходится верным товарищем братцу. — Чонгук, это Тэхён, мой братишка, — нежно улыбается Джун, приобнимая мальчика за плечи, и представляя его своему другу. — З-здравстуйте, — пискнул Тэ и тут же покраснел. — Да брось, какое «здравствуйте»? — засмеялся глубоким приятным голосом альфа, — малыш, просто Чонгук. От этого бархатно сказанного «малыш» Тэхен совсем заалел, смущенно опуская светлую головку и сжимая пальчиками край длинной футболки. Ну что за прелесть? Вот и Чон так подумал, усмехнувшись и толкнув кончик языка за щеку, тут же получая уничтожающий взгляд со стороны друга. — Милый, сделай нам чай, пожалуйста, — ласково попросил Намджун мальчика. Тот закивал и быстро помчался выполнять поручение, путаясь в штанишках. Как только Тэ исчез из поля зрения, старший Ким схватил второго альфу за грудки: — Значит так, Чон. Свои замашки плейбоя даже не думай распространять на моего брата. Ему четырнадцать. А тебе двадцать три. Хоть пальцем его тронешь — убью. И не подумаю, что ты мой друг, — прорычал в лицо Джун, а потом отошел в сторону. — Да брось, Нам, — закатил глаза Гук, даже не воспринимая всерьез угрозу, — прекрасная попка твоего братца меня не интересует, — ложь. — Поверю на слово, — серьезно кивнул мужчина, — И чтобы я больше не слышал комплиментов в сторону его определенных частей тела, — сквозь зубы процедил Ким, — ладно, пошли на кухню…

***

Наблюдение за Чонгуком доставляло малышу Тэ какое-то мазохистское удовольствие, ведь этот прекрасный мужчина был ему недоступен. Пускать слюнки и мечтать перед сном о большой и красивой любви с первого взгляда — вот единственная возможность. То, что это была именно любовь к другу старшего брата Тэхен не сомневался. Или как иначе объяснить неугомонно бьющееся сердечко при виде Чона? Когда дыхание учащается и очень-очень хочется уткнуться носиком в шею, чтобы ощутить более концентрированный запах крепкого кофе? А еще взять за руку… нет, не так. Чтобы он сам взял крошечную кисть омеги в свою руку и нежно прикоснулся губами к тоненьким пальчикам. Такие невинные фантазии переросли с наступлением первой течки и в более откровенные, чего Тэ жутко стеснялся, но и не думать не мог. Уже будучи шестнадцатилетним, мальчик мог тихонько поласкать себя под одеялом, иногда тоненько поскуливая в подушку, чтобы не привлечь внимание брата, что спит в соседней комнате, и родителей. Потная ладошка неумело гладила маленький возбужденный член, что так смущающе вставал по стойке смирно от мыслей о сексуальном взрослом альфе, который иногда даже ночевал в доме у Кимов. Вот и сегодня мысли о Чонгуке как-то случайно зашли слишком далеко. Ощутив прилив возбуждения и многвенно покраснев, Тэхен взглянул на открытую дверь в коридор. Летом ночью жарко, а кондиционер был только в общей комнате, поэтому все оставляли двери в спальни открытыми, чтобы прохладный воздух без труда заходил в помещение. С целью не привлекать внимание и случайно никого не разбудить, Тэ не стал закрывать дверь, забившись в уголок кровати и наблюдая за выходом. Напряженно подышав несколько секунд, омежка, все еще боясь встретить кого-то на пороге комнаты, откинул одеяло, и маленькая ручка юркнула в уже промокшие трусики. Дыхание потяжелело и участилось, а глаза то и дело закатывались и прикрывались, пока пальчик ласкал красную влажную головку. Мокрым был не только член, но и текущая естественной смазкой дырочка, что сладко сжималась при каждом приступе возбуждения. Очень хотелось коснуться и там, но страх сделать что-то не так останавливал порывы сделать себе приятно новым способом. Как страшно, что кто-то увидит. Очень страшно. Сегодня Чонгук остался ночевать у них, деля комнату с Намджуном, но смелого малыша это не останавливало, а наоборот, распаляло еще больше. Трусики тихонько упали с кровати, но снять большую футболку, которая хоть как-то прикрывала происходящее безобразие, Тэхен не решился. Облокотившись о стену и запрокинув голову от яркого удовольствия, омежка совсем пропустил момент, когда в комнате оказался кто-то еще. Наблюдать за возбужденным взъерошенным мальчиком, который тихонечко постанывал сквозь закушенную губу, оказалось слишком. Чонгук бессовестно смотрел на периодически задирающуюся футболку, которая открывала вид на аккуратный крошечный член с блестящей в темноте головкой и очень старательные пальчики, пытающиеся доставить удовольствие. А запах… Черт, Чон был готов всю жизнь вдыхать этот аромат спелой вишни, что сладостью оседал на языке. Интересно, а на вкус Тэхен-и тоже вишневый?.. — Как интересно, — хрипло прокоментировал альфа, стоя перед Тэ в одних штанах. Когда будто сквозь толщу воды омега услышал знакомый голос, то ему сначала показалось это разбушевавшейся фантазией. Но стоило лишь открыть глаза и немного проморгаться, мальчик пискнул, завернулся в одеяло и ошарашено посмотрел на объект своего воображения. Сильные руки, широкие плечи, кубики пресса притягивали взгляд. Но осознание, как и стыд, накатили волной, и все тело парализовало от ужаса осознания. — Ч-чонгук, — заикаясь, начал было малыш, но совсем не знал, что сказать дальше. Чон нагло усмехнулся и медленно приблизился к кровати, под блестящий от слез взгляд омеги. В тишине комнаты раздался всхлип несдершавшегося Тэ, которого переполняла куча негативных эмоций. Альфа молча сел на кровать и придвинулся к сжавшемуся в комочек омеге, что безотрывно наблюдал за мужчиной. — Ч-чонгук, уйди, что ты здесь делаешь… — выдавил из себя младший Ким и еще сильнее натянул на себя одеяло. — А почему ты остановился? — вдруг спрашивает Чон, чем вводит в ступор Тэ. — Что? — в глазах плескается неприкрытое непонимание. — Разве ты не меня представлял, пока делал себе приятно? — открыто спрашивает мужчина, наслаждаясь смесью эмоций на чужом лице, — теперь я здесь, рядом с тобой, можешь продолжать, — или… ты хочешь, чтобы я сам сделал тебе хорошо? От полученного в лоб вопроса Тэхен стал еще краснее, чем был, однако в темноте заметить такое сложно. Омега в шоке захлопал ресничками и в полнейшем ужасе уставился на Чонгука. Ведь представлять — одно, а на самом деле отдаться альфе — совсем другое. — Н-нет, я не хочу, — замотал головой Тэ, — уходи. — Да брось, вишенка, — с издевкой усмехнулся Чон и придвинулся еще ближе, обнимая мальчика, — ты же хочешь… — горячий шепот обжег пылающее ушко, — меня… — П-пожалуйста, Чонгук, — всхлипнул от страха омега и сжался практически в точку, — у… уйди. Напуганный, униженный и плачущий мальчик совсем не понимал, почему альфа никак не хочет уйти и оставить его одного со своим позором наедине. Он не хочет этого. Не сейчас, не в таких обстоятельствах, не когда они продолжают быть друг для друга никем, а за стеной спят родители и брат. Тэхен хочет, чтобы все было романтично, мило, нежно, с долгими прелюдиями и тягучими поцелуями. Не сейчас, нет. Сейчас все былое возбуждение сменилось страхом и смятением. — Ч-ш-ш, расслабься, — продолжал давить альфа, стягивая одеяло с малыша, и начиная блуждать руками по напряженному юному телу через футболку, — думаешь, я не видел, сколько раз ты смотрел на меня исподтишка? Сколько раз пытался привлечь мое внимание? Сколько раз разочарованно вздыхал, когда я уходил из дома? С каждым словом и с каждым движением мужчины, который уже без стеснения облапывал стройню талию, глаза Тэхена расширялись все сильнее, дыхание учащалось, а слез становилось больше. Если он видел все чувства маленького омеги, то почему ничего не сделал? Почему продолжал мучить? А теперь пришел под покровом ночи с целью обесчестить? Обида жгла в груди, а Тэ тихо пискнул и зажал рот ладонью, когда рука альфа скользнула на уже давно не возбужденный вялый член. Мальчик попытался прикрыться, но колени были грубо раздвинуты Чоном. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали, так ведь? — промурлыкал Чонгук, продолжая поглаживания между стройных ножек, — представляешь, родители и Намджун узнают, что ты делаешь по ночам со взрослым альфой… они даже не пожелают тебя видеть. Ты ведь не хочешь этого? В ответ Тэхен помотал головой, продолжая держать руку у рта и крепко жмурясь. К собственному ужасу, он ощутил, что начал снова возбуждаться. Запах давно любимого альфы, мягкие поглаживания и горячий шепот делали свое дело, и Тэ вздохнул, но уже не от слез, а от приятной ласки. — Давай ты будешь хорошим мальчиком и мы оба получим удовольствие? — заискивающе спросил Чон, облокачиваясь о стену и придвигая к себе уже слабо сопротивляющегося омегу. В итоге Тэхен оказался прижат спиной к сильной груди и начал получать влажные поцелуи на шее. — Обещаю, сегодня мы не зайдем слишком далеко, просто поможем друг другу. Ты ведь мне тоже нравишься, — произнес альфа, с улыбкой отмечая, что мальчик перестал даже дышать. — П-правда? — Конечно, — усмехнулся Чонгук, — я просто очень переживал, что тебя возненавидит твоя семья за связь со мной. Поэтому я смог прийти к тебе только сейчас… Но мы ведь никому об этом не расскажем, правильно? Это будет наш маленький секрет, — снова смешок. — Д-да, — Тэ активно закивал. Господи, он нравится Чонгуку! Это не сон! — Тише, мой маленький, — большие ладони оглаживали гладкие голые ноги и раздвигали их как можно шире, — ты будешь моим послушным мальчиком? Тэ кивнул и тут же почувствовал хватку на волосах, то, как его голову развернули к себе и настойчиво впились в губы. Это был его первый поцелуй… Совсем не романтичный, не нежный, но от него в низу живота все очень сладко сжималось. Мокрый язык умело вылизывал рот, пока пальцы легко скользили по вставшему омежьему члену. — Ах, Чонгук, — тихонько воскликнул Тэхен, ощущая влагу между ягодиц. Красивое лицо исказилось муками удовольствия, а там все продолжало гореть от прикосновений опытного мужчины. — Потише, вишенка, — шепчет властный голос, пока одна рука настойчиво пробирается к мокрому входу, а вторая гладит под футболкой торчащие чувствительные соски. — Т-туда н-не надо, — омега заизвивался, страшась новых ощущений, но палец уже медленно поглаживает колечко мышц. — Тебе понравится, обещаю, — и Тэ поддается на уговоры, понимая, что в него проникают одним пальцем. Дыхание окончательно сбивается, а с губ срываются тихие стоны и скулеж. Ловя их в поцелуе, Чонгук растягивает влажные стеночки, думая только о собственном желании взять этого омегу. — Представляешь, как я войду в тебя своим членом, — шепчет альфа свои фантазии, толкаясь в поясницу Тэхена большим и крепким возбуждением под сильную дрожь юного тела и продолжая трахать его пальцем, — в твою горячую и узкую дырочку, заполню до предела. Черт возьми, это ощущалось так порочно и грязно, но тем не менее слишком хорошо, чтобы прекратить. Хлюпающие звуки, шумные вздохи и омежье поскуливание сносили крышу. За стеной спит Намджун, которые оторвет голову другу за такие вещи. Но как же плевать, когда Тэхен судорожно кончает с двумя пальцами внутри… Блядь, это зашло слишком далеко, и, будь у Чонгука хоть немного понимания морали, он бы остановился. Но Чонгук не планирует останавливаться. Не теперь, когда этого малыша хочется до конца распробовать на вкус.