Запретный плод сладок

До самого утра Тэ потом проветривал комнату и намывался в душе бесконесное количество раз, боясь, что кто-то случайно сможет уловить на нем кофейный аромат. День наступил, а в хорошенькой головке все никак не укладывался ночной приход Чонгука. За завтраком омега был дерганым и нервным и старался не поднимать взгляд на ухмыляющегося альфу. Намджун несколько раз спросил о самочувствии, но малыш просто сбежал в свою комнату, кутаясь в одеяло и вновь прокручивая в памяти произошедшее. В следующий раз Чонгук ночевал у Кимов через две недели. И выполнил свое желание попробовать на вкус Тэхена. Блядство, как же крошка дрожал, стоя в коленно-локтевой и чувствуя умелый язык в своей заднице. Он тек так сильно, что был готов расплакаться от собственной беспомощности, когда кончал, не прикасаясь к себе. О да, Чону очень понравилось его вылизывать. А потом альфа поставил Тэ на колени. И упивался невинностью малыша, который сквозь слезы стыда пытался сделать любимому мужчине приятно, ведь… ему уже сделали хорошо, значит, в ответ он тоже. Обязан. Так сказал Чонгук. А ведь Тэхен-и хороший мальчик, который доверяет своему взрослому альфе? Омежка высовывал язык, посасывал крупную головку и старательно выцеловывал каждую венку на толстом стволе. Слишком унизительно и смущающе. После того, как Чон приказал проглотить все до капли, Тэ долго лежал в кровати и плакал, не понимая собственных мыслей. Он же получил удовольствие, и все было замечательно…? Тогда почему в душе так гадко и неправильно? Чонгук сказал молчать. Тэхен и молчал. Держал язык за зубами и ни с кем не мог поделиться своими смешанными эмоциями. Даже с лучшим другом, который обратил внимание на не лучшее состояние омеги. Чимин ненавязчиво интересовался, но в ответ получал лишь легкую улыбку и тихое «все хорошо». Ужасно хотелось поделиться. Пак сам только совсем недавно понял, что такое половая жизнь, однако его любимому парню, Юнги, было тоже шестнадцать. А не двадцать пять. И Тэ молчал. Но, черт, возьми, как это было сложно. Он привык делиться всем подряд с Паком, но теперь это не представлялось возможным. Чонгук все чаще и чаще оставался ночевать у Кимов, и Намджун начал посмеиваться, что тому медом намазано на этой жилплощади. Чон не проявлял никаких поползновений в сторону Тэхена днем, не вызывая ни капли подозрений, но ночью… Ночью омега задыхался от противоречивости чувств. Получая крышесностный оргазм, мальчик сходил с ума от терзаний маленького влюбленного сердечка. Чонгук нашептывал на ушко слова симпатии, пока толкался сзади длинными пальцами, вызывая жалкий скулеж, а потом уходил в свою комнату, даже не поцеловав, а лишь напомнив о душе и проветривании комнаты. Что же происходит… почему Тэ в таком сильном замешательстве? Чон все больше и больше намекал, что стоит перейти к самому настоящему сексу, а Тэхен все больше и больше понимал, что не хочет этого. Мальчику нужна нежность, поцелуи и ласка, красивые свидания, цветы и конфеты, а не встречи по ночам в тайне от всех. Но чего ведь не сделаешь ради, любви, верно? И Тэ не возражал. Сам же боялся реакции семьи, особенно брата, который почти воспитал омегу самостоятельно. Малыш отнекивался от секса под предлогом, что не сможет быть тихим и не потревожить сон родителей и Намджуна, а альфа усмехался и что-то для себя подмечал, не собираясь довольствоваться тем, что есть. Ему хотелось этого маленького омегу всего целиком. Он забрал его первый поцелуй, первые интимные прикосновения, заберет и девственность. Момент настал, когда Намджун попросил друга отвезти Тэхена на вечеринку к дому Чимина. Слишком социальный Пак любил приглашать к себе всех одноклассников и в целом друзей из школы. В итоге двухэтажный домик часто был наполнен шумом и большим количеством людей. Вот и сегодня к вечеру омега и все его знакомые устроили очередную тусовку, пригласив, конечно же, и Тэхена. Тэхена, который сейчас сидит на переднем сиденье «гелика» своего альфы и, всхлипывая, отвечает на жаркий и мокрый поцелуй. Рука мужчины сжимает бедро мальчика, обтянутое узкими джинсами, и посылает горячие волны в низ живота. С громким чмоком оторвавшись от сладких губ, Чонгук с удовольствием отмечает возбужденное состояние тяжело дышащего омежки, пытающегося открыть дверцу машины. — В-вобщем, м-мне пора, — опять заикается Тэхен, поправляя светлые волосы от волнения и жалея, что надел слишком короткий топ, — спасибо, что подвез. Альфа взглядом облизывает соблазнительную фигурку смущенного и зажатого крохи и принимает окончательное решение в своей голове: — Я пойду с тобой, прослежу, чтобы тебя никто не обидел, — и, подмигивая, выходит из машины. — Чонгук, не стоит, — неувернно противится Тэ, следом хлопая дверью и идя за мужчиной. — Почему же? Никто не ведь не знает, что между нами. Если только, — подозрительно начинает Чон, остановившись прямо перед входом в дом, — ты не разболтал наш ма-а-аленький секрет своим друзьям. — Нет-нет! Ты что! — мгновенно отрицает омега, — я бы так ни за что не сделал! Большие яркие глаза смотрят в испуге и замешательстве, и альфа представляет, как красиво смотрятся слезы в этих глазах. — Вот и умница. Пошли. Их встречает громкая музыка, смесь запахов и куча танцующих и уже пьяных подростков. Неожиданно Тэ кто-то хватает за руку и тянет в сторону, к импровизированной барной стойке, где стоит множество выпивки разных крепости и вида. — Чимин! Напугал! — смеется мальчик, наигранно берясь за сердце и фыркая на счастливого друга, что заливисто и явно не особо трезво смеется, — я сегодня с Чонгуком, это брат Намджуна, познакомься… Чон сдержанно кивает незаинтересованному в нем парнишке, который уже вылизывает рот какому-то такому же мелкому альфе. Подростки, что б их… С трудом оторвавшись от Юнги, Пак протягивает Тэхену шот и хитро подмигивает: — Сегодня за тобой смотрит лучшая охрана сегодняшнего вечера, так что напейся и твори хуйню! Тэ, даже не желая сопротивляться, залпом выпивает горькую дрянь и закусывает лежащим недалеко бутербродом под внимательный взгляд Чонгука. — Сегодня я пью! — нахмуренное личико, возможно, вызвало бы умиление, но у мужчины были другие планы. — Отлично.

***

Шот за шотом, песня за песней, и в итоге Тэ плавно покачивался под какой-то медлячок, цепляясь за плечи левого альфы-подростка, что нагло лез под и без того короткий топик мальчика. — От тебя воняет, — кривится младший Ким и пытается оттолкнуть навязчивого партнера, но получается это только тогда, когда рядом появляется Чонгук. Он, не привлекая внимания, отцепляет Тэ от парнишки и, посмотрев вокруг, чтобы убедиться в отсутствии чьих-то глаз, уводит его подальше. На второй этаж Тэхен еле-еле поднимается, постоянно негодуя на раздражающую лестницу, но тем не менее, нельзя сказать, что омега «в стельку». Он неплохо соображает, но вот координация движений подводит. Тэ не замечает, как оказывается в гостевой комнате, прижатый к стене сильным телом без возможности пошевелиться и выбраться из хватки. — Ч-чонгук, д-давай не сегодня, — бормочет мальчик, пока его шею выцеловывают и тщательно вылизывают. — Сегодня, малыш, сегодня, — альфа даже не собирается отстраняться и, подхватив легкое тельце, кладет его на кровать. Ощутив, как положение поменялось на горизонтальное и как с него стягивают джинсы, Тэхен начинает более активно сопротивляться. Сука, ну зачем он напился… Несмотря на накрывающее под воздействием алкоголя возбуждение, сознание отчаянно сопротивлялось происходящему. Нет-нет-нет, только не это, он не хочет, нет… — Чонгук, я не хочу, — выдавливает из себя Тэ, пуская слезу. — Твое тело говорит об обратном, — Чон влажно целует рядом со стоящим членом и сжимает мягкие бедра в руках, с удовольствием наблюдая за капельками естественной смазки. До этого момента омега считал такие фразочки чем-то романтичным и горячим. Но сейчас, когда организм не слушается мозга и бесконтрольно течет в руках альфы, Тэхен начинает плакать. — Ум… Умол-ляю, — воет мальчик, заикаясь, — отпусти м-меня, я б-боюсь, я н-не готов к этому… — Ты же не думал, что я буду вечность ждать, вишенка? — с сарказмом говорит мужчина, — я и так уже два месяца с тобой вожусь, а мне вообще-то обратно в Америку нужно возвращаться. — Стой… Что? — в шоке выдыхает Тэ, на секунду даже трезвея. — Прелесть, я же не по большой любви к тебе по ночам хожу, — открывает правду Чон и проникает одним пальцем в узкое и влажное нутро под глубокий омежий стон. — Прекрати, — отчаянно шепчет мальчик, стараясь отползти от альфы, но его крепко держат на месте, — хватит, не п-прикасайся… Больше никто не слушает сопротивляющегося Тэхена, растягивая его двумя, а затем тремя пальцами и потом наконец пристраиваясь между стройных ножек головкой крупного члена. — Нет, Чонгук, прошу! — рыдает омега, упираясь ладошками в грудь мужчины, — ты не сделаешь этого, нет, не надо… — Уже сделал, — усмехается Чон и входит в растянутую дырочку под звонкий вскрик, целуя соленые от слез губы. Алкоголь притупляет боль и попытки высвободиться из крепкой хватки, заставляя только хныкать и принимать грубые толчки. — Н-не надо, выйди, умоляю… — вхлипывает омега, понимая, что начинает получать удовольствие, когда альфа погружается глубже. — Ты же такой мокрый, Тэхен-и, — издевается Чонгук и ускоряет движения, слушая сладкие стоны и любуясь хрупким извивающимся телом под собой, — такой поддатливый… а еще… — хриплый шепот на ушко, — безумно красивый… Альфа берет его всю ночь, до самого утра. Даже когда омега протрезвел, но был обессилен и не мог сопротивляться, Чон трахал его быстро и очень, очень долго. Тэхен кончал много раз под мужчиной, с толстым членом внутри, и плакал от собственной беспомощности и душераздирающего унижения. И когда под утро Тэ все же отключился от слабости, Чонгук молча укрыл его простыней и, поцеловав последний раз, вышел из комнаты. Самолет «Сеул-Лос-Анджелес» взлетел в небо ровно в 10:23…