Цветок и нож

Тяжелая спортивная сумка глухо стукается об пол, словно в ней не сменная одежда и ещё что-то, а тяжёлые камни. В квартире, как всегда, тихо и слишком спокойно, отчего Леон хмуро ведёт плечом, разминая руки. Только недавно он вернулся с очередной миссии и явно был недоволен. Ещё бы, ведь миссия мало того, что чуть не сорвалась из-за дебила связного, так ещё Леона чуть не сдали. И как правительство находит этих идиотов. Благо Леон отделался легко - всего-то парочка ушибов. Но он хотел воздать должное - и лично Ингрид. Верная коллега, который раз спасла его задницу от многочасового отчёта, наказав вернуться в штаб через пару дней. Хоть Леон и выглядел слегка потрёпанно, больше всего он был мертвецки уставшим и измотанным. Стук бокала, пара кубиков льда и открытая бутылка виски. Впрочем, вряд ли от алкоголя станет легче. Леон наливает до половины бокала и осушает его мгновенно, даже не поморщившись. Надеется, что после пары-тройки бокалов проспит до утра. — Тяжелый денек выдался, да? — Леон не поворачивает голову; хмыкает, закрыв глаза. — И что ты тут делаешь? — отвечает вопросом на вопрос, слыша, как медленный стук каблуков приближается к нему. Смахивает ладонь, что касается его спины.— Я, кажется, вопрос задал. — Ты не рад меня видеть? — Ада заглядывает в его лицо и надуто хмурит брови, думая, что Леон просто играется, но она ошибается.— Я пришла поговорить. Леон в ответ мычит, в удивлении ведёт бровями вверх и, повернувшись к ней боком, оглядывает, подмечая, что сегодня она очень мило одета. Синие эластичные джинсы, белая футболка и джинсовка. Наряд скорее для выходного дня, нежели для шпионажа. — Если наш разговор ведётся к сексу, то прости, Ада, я не в настроении,— чуть грубовато произносит и ретируется в свою комнату, чувствуя жуткую, ноющую боль в плечах. Ада идёт следом за ним, складывая руки на груди. А ведь она действительно пришла просто поговорить, хоть и знала, что предыдущий их разговор закончился очень страстным сексом. Но осадок оставался, и они оба знали почему. Леон всё ещё не особо доверял Аде: что-то между ними оставалось недосказанным, и ни ему, ни ей это не нравилось. Хотелось как-то больше открыться друг другу, но это же делается постепенно, не так ли? — Хочешь, я помогу тебе расслабиться? — она садится перед ним на пол, кладя ладони на его колени. Леон молчит, смотрит на неё, не моргая. То ли ждёт подвоха, то ли просто слушает. — И можем потом поговорить. Как думаешь? — И что ты предлагаешь? — Есть одна идея у меня, но от тебя потребуется, чтобы ты просто доверил мне своё тело, — Ада отвечает вкрадчиво, открыто, без загадок в голосе, словно искренне этого желает. Леон хмурится, несколько секунд обдумывает сказанное ею, хоть и не знает, что и думать. Да и если честно, выбора у него не было. Ему сейчас как никогда хочется расслабиться, - так чтобы чертовы мышцы перестали гудеть. — Ладно. Он не видит, но Ада хитро улыбается. Игра начинается. — Только у меня будут условия. Первое - сними рубашку. Второе - не задавай вопросов. Всё это походит на какую-то странную манипуляцию, от которой у Леона бегут мурашки по коже. Ему было непонятно, что задумала Ада. Какие-то ещё условия ставит ему. Сняв атласную, белую рубашку и опустившись на колени, Леон упирается взглядом в пол, думая, что происходит какая-то ерунда. Напрягается, когда Ада завязывает ему глаза чёрной лентой. Хочет задать вопрос, но не успевает: — Слышал, что наше тело, когда один из органов чувств перекрыт, реагирует в несколько раз сильнее. Я хочу, чтобы ты научился слышать своё тело, — Ада мягко проводит по щеке Леона, а затем достаёт из сумки несколько крепких верёвок. Она аккуратно начинает обматывать ею его тело, делая узелки за спиной, а после подвязывает за спину одну руку, затем вторую. Всё это время сосредоточенно смотрит, чтобы нигде не пережать мышцы или приток крови к частям тела. Последним обматывает его ноги возле паховой области и оставляет небольшой конец верёвки сзади. — Послушай, Леон. Если вдруг тебе станет плохо, больно, туго, ты можешь сказать стоп-слово. Придумай, какое оно будет и скажи, — Ада садится позади него, раскладывая рядом с собой парочку тюбиков. Один был с разогревающим маслом, другое - с секретом. — Синий. — Он отвечает быстро, чуть сгорбившись, ощущая, как слегка натягиваются верёвки от его телодвижения. — Хорошо. А теперь просто слушай себя и мой голос, — Ада мимолётно целует Леона в щёку и тянется за бутылочкой с маслом. Выдавливает пару капель на ладонь, растирает, а затем мягко касается его шеи. Водит ладонями, слегка касаясь кончиками пальцев линии челюсти. Затем от шеи к плечам, слегка надавливая пальцами на деревянные мышцы. Ада хмурится, выдыхает. Леон весь зажатый. Мышцы тугие и непослушные. Она нежна с ними - разминает их аккуратно, стараясь не слишком сильно касаться левого плеча Леона. Ада закусывает губу, увидев шрам. Она помнит его слишком хорошо. Ведёт руками от плеч к бицепсам и прислушивается. Леон дышит спокойно, но всё так же напряжённо. Не может никак отвлечься на её касания; и Ада не останавливается, а лишь продолжает. У Леона мысли не о ней, а о миссии: о дебиле связном и о дранном отчёте, что ждёт его через пару дней. На касания Ады он даже отвлечься не может, хоть её и руки теплые, и водят по коже нежно. Леон пытается переключить внимание именно на неё, но попытка заканчивается неудачей. Тем временем, Ада уже разминает его мышцы живота, а затем чуть наклоняет Леона вперёд и касается рукой позвоночника. От шеи до поясницы, она пальцами осторожно проминает позвонки и давит на каждый - не сильно, но ощутимо. Ладонями проводит по лопаткам и вновь возвращается к позвонкам, доходя до поясницы. Вновь льёт себе масло на руки, вновь проводит по мышцам и замечает, что ладони Леона до этого будучи расслабленными, сжимаются в кулак. Ада понимает по его осанке: он расслабляется. — Хорошо. Я разрешаю тебе отвечать на мои вопросы кивками,— Ада говорит полушепотом, делая голос более томным и тягучим.— Тебе приятно? Леон мотает головой из стороны в сторону. Ада ухмыляется и ведёт ладонями по его груди. Кончики её пальцев очерчивают кожу под грудью. — Не обманывай меня и себя. Давай ещё раз: тебе приятно? — В ту же секунду, как прозвучал вопрос, Ада мягко сжимает его соски. Вдох. Леон слегка выгибается грудной клеткой вперёд, ощущая, как тело реагирует на касания сладким чувством, кольнувшим низ живота. Он сильнее сжимает свои ладони в кулак, натягивается веревку. Это приятно. — Продолжим, — Ада ещё немного кружит над ореолами, а затем, сжав посильнее соски, громко стонет прямо ему в ухо. Она улыбается, опускает взгляд вниз и замечает крепкую эрекцию, заставляющую ткань брюк топорщиться в паху. Ада отлипает от его груди и ведёт ладонями вниз до пояса, а затем расстёгивает пуговицу и, расстегнув молнию, возвращается к его шее. Деликатно массирует и, чуть наклонив его голову в сторону, слышит, как дыхание Леона становится глубоким. Вдруг, оставив его на несколько секунд, она возвращается уже с миской, в которой плещется холодная вода. Ада снова садится сзади, окунает кончики пальцев в воду и касается чужой кожи живота. Леон дёргается, приоткрыв рот, пока Ада ведёт кончиками пальцев до пояса и чуть опускается вниз под брюки. Член под тканью напрягается сильнее, и Аде эта картина очень нравится. Она вновь приближается к его уху, стонет и томно дышит, водя по тазовым косточкам, слегка ласкает и надавливает. Ей нравится контролировать его удовольствие, нравится наблюдать, но больше Аде нравилось как Леон реагирует. Он расслаблен, находился словно в трансе, дышал томно и глубоко. Его голова пуста, заполнена лишь её прикосновениями, голосом, что либо томно шепчет, либо стонет. И это его возбуждает. Очень. Она оставляет одну руку на его горле, чуть приподняв его голову, а вторую нежно ведет вдоль груди, живота и наконец накрывает ладонью его напряженный член. — Ни звука, Леон.— Ада шепчет в ухо, ощущая ладонью, что Леон готов был воспроизвести звук, но сжав его горло, показала: этого делать нельзя. Она серьезно настроена управлять его удовольствием, вести словно кукловод. Его тело становится более податливым и Ада улыбается, легонько проводя по напряженному члену под тканью боксеров. Воздух входит сквозь сжатые зубы, Леон хоть и в повязке, но скалится. Его внимание на её ладони, что проводит по члену. Мозг теряется, Леон сам теряется в этом жутко приятном ощущении. Хочется большего, но Ада не позволяет. Выдыхает через нос, когда она убирает руку, и вновь касается его живота. — Сейчас, Леон тебе нужно будет сосредоточиться, ты должен понимать, что твой мозг и твое тело - едины, — чуть громче Ада говорит, опуская руки на пояс нижнего белья, чуть припуская их по середине. Шумно выдыхает и тянется за тюбиком с секретом. Выдавливает на ладонь и растирает. Субстанция мягко холодит кожу; Ада аккуратно обхватывает ствол члена левой рукой, а правую опускает чуть ниже и проводит по мошонке. Реакция Леона не заставляет себя ждать. Леон призывно выгибается в её руках; дыхание спирает. Он дышит с открытым ртом, стараясь сглотнуть накопившуюся слюну, но та лишь предательски стекает по нижней губе. Ада видит это и довольно смотрит, продолжая ласку, от который у Леона сносит крышу. Она чувствует, как мелко вздрагивает его тело, как он прогибается в спине, и слышит как натягивается веревка на руках. — Приятно, да? — Уточняет; левой рукой мягко проводит по всему члену вверх-вниз, стараясь не касаться головки и уздечки, а другой мягко массирует яички.— Ты напряжен. Расслабься. Ада убирает одну руку и тянет за веревку. Всхлип срывается с губ Леона. Тело резко напрягается, в кожу впивается веревка. Его тело точно сплошная эрогенная зона. Мозг подавляет сигналы, идущие из разных уголков тела. Леон в темноте видит свое тело, будто со стороны, и от этого ощущения становится очень приятною. — Пора показать тебе кое-что,— Ада возвращает вторую руку к его члену и продолжает ласкать. Доходит пальцами до головки, невзначай заставляет Леона слегка нагнуться вперед, судорожно вздохнув. Проводит пальцами по уздечке, видит как стекает его же смазка. Кружит пальцами, чуть надавливает и будто сама подталкивает Леона к оргазму. — Научись слушать свое тело, чувствовать его, — она слышит его судорожное дыхание и легкую дрожь, чувствует момент разрядки и резко убирает руки с его члена, ведя по бедрам. — Не разрешаю. Научись управлять даже своим оргазмом, Леон. Глубокий вдох и глубокий выдох. Вот он момент. Это оказывается очень сложно. У Леона по губам течет слюна, тело вздрагивает от любого движения. Он сам весь словно натянутая струна, которой не дали сорваться. Слышит через дикой стук своего же сердца фразу Ады: «Глубокий вдох, Леон». И делает медленный вдох сквозь сухой кашель. Выдыхает. Вновь вдох, вновь выдох. Момент пика в груди успокаивается, и Леон выпрямляется. — Молодец, — Ада садится напротив него и вновь смазывает руки смазкой.— Продолжим. Снова касается его члена в сладкой пытке, видит как в одно мгновение - всё дыхание Леона сходит на нет. — Леон, глубокий вдох и выдох, — напоминает Ада, чуть нажимает на головку и ждет. Держит Леона на перепутье, ещё и медлит, указывая, что тому делать. Он словно не слышит или не хочет слышать.— Хорошо, я разрешу тебе говорить. Но это должен быть ответ на два моих вопроса. Отвечай шепотом. Между ними повисает молчание, а затем Ада одной рукой вновь проводит по головке, другой по его животу, затем по груди, а после - замирает. — Вопрос первый: тебе неприятно? — Нет, — сбивчиво шепчет Леон, поднимая голову вверх, словно молясь господу богу. — Хорошо. Вопрос второй: хочешь получить разрядку, верно? — Ада нежно проводит подушечкой большого пальца по уздечке. — Да, — Леон слегка толкается бедрами. — Нельзя, — чуть твердо произносит Ада, убирает руки и садится сбоку от Леона, касается мокрыми ладонями его щек, проводит по щетине, а затем по нижней губе.— Я не разрешаю. Разрешу лишь тогда, когда пойму, что ты научился слышать свое тело. Ада скользит руками по его телу, а затем снова обхватывает его член. Были бы у Леона развязаны руки, он бы показал Аде, что доводить его до исступления не надо. Но сейчас он беспомощным, не способным даже и слова сказать. Это была самая настоящая пытка, и он не был к ней готов. Она не дразнит его, отнюдь, Ада и правда хочет научить Леона слушать. До черты она доводит несколько раз и порой кажется, что Леон скоро готов заскулить. Ему все сложнее держать дыхание, он весь извелся, за что Ада наказала его, зажав сосок. Но затем замечает она, как Леон, борясь с тяжелым желанием кончить, вдруг начинает дышать так, как она хотела. Глубоко. Улыбается довольно - радуется, что он наконец услышал. Пересаживается ему за спину, ведет ладонями по груди. — Я начну дразнить тебя. Держись, — шепчет в ухо, затем мягко касается губами его шеи и затем томно, очень эротично произносит: — Я хочу тебя. Зажимает его соски, крутит мягко, слегка пощипывает. Стонет ему в ухо, точно она не дразнит его, а полноценно занимается с ним сексом. — Я хочу твое тело, хочу ласкать губами твой член, — Ада ведет руками вниз, обхватывает член, начиная слегка его надрачивать.— Какой он твердый, так и хочу облизать эту головку. Ах, позволишь? На лице Ады улыбка, она прикусив губу, обводит пальцами головку члена, смазывая его предъэкулятом, следит, чтобы Леон продолжать дышать глубоко. А у Леона тем временем дребезжат нервы, разгоняя горячую кровь по телу, не чувствует напряжения в руках, которые держит сжатыми в кулак уже очень долго. Воображение рисует картинки того, о чем говорит Ада, но Леон словно не слушает, все внимание уводя на ощущения. Контроль. Ада довольна, убирает эту напускную наигранность, она такое с ним не любит. Целует в шею. — Леон.— Словно услышав её, наклоняет голову к ней. Ада мягко касается губами его уха.— Разрешаю тебе кончить, но, говорить ты сможешь только когда придет разрядка. Она ускоряет ласку, проходясь по всему стволу, головке, уздечке. И удовольствие наваливает с такой силой, что Леона буквально подбрасывает. Ласкает одной, вторую держит на его животе, чуть продвигаясь вниз и вверх к промежности и обратно, подталкивая возбуждение до максимума. Смотрит на то, как Леон вновь поднимает голову, хрипло дыша, даже судорожно с открытым ртом, разгоряченный и готовый кончить в любой момент. Сквозь сжатые зубы из горла сначала выходит всхлип, а потом судорожный стон. Тело изгибается, выбрасывая бедра вперед, струя спермы толчками падает на пол. Ада быстро убирает одну руку, стараясь Леона удержать, пока тот обильно кончает. Оргазм столь мощный, что Леон буквально сразу теряет равновесие и заваливаясь набок. — Осторожно…— Ада успевает придержать его, аккуратно укладывая на пол, гладя голову на свои ноги. Берет с края кровати сложенный плед и укрывает Леона полностью, пока того мелко потряхивает. Снимает повязку с его глаз, а затем, ножницами, разрезает веревки и хмурится увидев, что остались кровавые полосы на руках. Слишком сильно напрягал руки. Освободив их, Ада начала мягко их разминать, зная, что те скорее всего затекли. Леон тем временем был не здесь, лежа с закрытыми глазами, собирал себя по кусочкам. И открывает глаза лишь спустя пару минут, ощущая прикосновения Ады к своим рукам. Не делает лишних телодвижений, ибо тело его не слушалось. — Как ты? — Нежно спрашивает, сжимая его ладонь. Честно, даже язык отказывался слушаться, Леон прикрывает глаза на мгновение, чтобы хоть как-то привести в чувство речевой аппарат. Ада ждет и не торопит его, опустив его руки, продолжая снимать веревки с его тела. — Сложно говорить? — в ответ кивок и Ада слегка смеется.— Понимаю, ничего это пройдет. Когда Леон начинает чувствовать свое тело, резко понимает, то, что Ада сделала с ним, расслабило его мышцы и голова словно освободилась от тягостных мыслей. Он удивленно моргает, находя силы чуть повернуть голову к ней. — Я не понимаю.— свой собственный голос Леон узнает не сразу. Ада мягко смотрит, кладя ладонь на его лоб. — Что не понимаешь? Что я сделала с тобой? — Да. — Это техника «шибари». Когда партнера связывают веревками и даруют ощутить удовольствие. Из практики бдсм, но немного другое.— Ада наблюдает, как Леон достает руку из-под пледа и рассматривает.— В следующий раз не напрягай так сильно руки, видишь у тебя полосы остались, это не очень хорошо. Подтеки от веревок выглядели словно татуировки, витиеватым рисунком по кистям, предплечьям. Леон ухмыляется, он не ожидал, что так сильно перетянет себе руки. — Все таки, как ты? — Ада мягко убирает ему за ухо выбившиеся пряди. — На удивление, хорошо. Не чувствую тяжести в мышцах.— Ада тихо шепчет «хорошо», она явно была довольна. Спустя несколько минут, Леону удается, подняться и сходить принять душ, а Ада тем временем убирала то, что принесла с собой. Складывала разрезанные веревки, испачканные влажные салфетки в его сперме в мусор. И ждет Леона из душа, сидя в его кровати скрестив ноги по турецки. — А что ты за вещество использовала? Оно пахнет горько-сладко, я все пытался угадать.— появившись в комнате с полотенцем на шее и домашних брюках, Леон аккуратно присаживается на кровать. — Масло сладкого миндаля.— Ада подсаживается к нему ближе, обнимает сзади и заглядывает в его лицо.— Его часто для массажа используют. — Понятно, о чем ты хотела поговорить? — Леон ловит её слегка удивленно расстроенный взгляд.— Что-то не так?