Das Schicksal warf mich auf einen warmen Stern

Теплое Карибское море омывает его кожу, и он погружается в него все глубже, восхищаясь чистотой воды, слегка улыбаясь, когда разноцветные рыбки задевают его лодыжку. Он восхищенно наблюдает за песком под ногами, купающимся в зелено-голубых оттенках, простирающимся повсюду. Он смутно слышит оживленные разговоры своих друзей неподалеку, но здесь, в своем маленьком уголке, где он может спокойно исследовать мир, ему кажется, что ничто никогда не сможет до него достучаться. Краем глаза он замечает тень и быстро идет вперед, чувствуя, как смех клокочет у него в горле. На губах ощущается солоноватый привкус, но ему все равно, его слишком забавляет, что тень следует за ним, подстраиваясь под его темп. Они кружат вокруг кораллов, дразня друг друга, и вдруг он останавливается как вкопанный, заметив двух гигантских черепах, плывущих недалеко от него. Он смотрит, как они исчезают в темно-синей глубине где-то перед ним, и начинает плыть обратно к берегу, ослепленный красотой моря. Его верная тень повторяет его движения, поворачивается так же, пока они оба не оказываются лицом к лицу, и ждет, когда он снова начнет двигаться. На его лице написано искреннее веселье. Тилль выглядит как король посреди своих владений, и Рихард чувствует, что снова влюбляется.

***

Он чувствует, как соль липнет к его волосам, но ему все равно. Деревянные плитки под его ногами слегка покачиваются при каждой волне, которая мягко ударяет в лодку, на которой он сейчас сидит, и это немного похоже на сон — нахождение здесь, в таком райском месте, со своими друзьями. Он смотрит на раскинувшийся перед ним горизонт, едва в силах оторвать взгляд от мириадов зеленых и синих красок, ярко сияющих под солнцем. Его плавки все еще немного влажные, и он подумывает о том, чтобы снова залезть в воду, но на этот раз без тубы. Здесь он чувствует себя вне времени, несмотря на многочисленные лодки туристов, которые он время от времени замечает, но на этот раз эта мысль его не беспокоит. Они просто чужаки, затерявшиеся в толпе. Мгновение он колеблется, а затем отрывает взгляд от моря и смотрит на группу друзей, беззаботно возящихся на яхте, и ему это нравится. Здесь они более расслаблены, чем дома, и он, наконец, решается. И снова за ним следует сирена, уводя его от лодки в морские просторы. Тогда он не боится.

***

Он наедине со своими мыслями, под водой, но на этот раз он даже не обращает на них внимания, не прислушивается к бреду своего разума, слишком сосредоточенный на правильном дыхании: задержать дыхание, мягко выдохнуть, вынырнуть обратно, вдохнуть, выдохнуть, вдохнуть еще раз, сделать глубокий вдох, набраться терпения и — снова. Пластиковые очки слишком плотно прилегают к его коже, но благодаря им он может видеть под водой. Он плывет, стараясь не отставать от лодки, но и не держаться слишком близко. Он плавает кругами, всегда оставаясь где-то поблизости. Тилль погружается глубже, дальше, чем осмеливается попробовать, задерживается под водой дольше, чем когда-либо, и наблюдает, завлекаемый, очарованный. Здесь он не колеблется, не пытается стать меньше, не бросаться в глаза — он просто остается сам собой и плавает так, как будто он был рожден для этого. Может быть, так оно и было, но Рихард никогда не пожалеет о том, что оторвал его от тихой сельской жизни. Сцена, жар музыки — вот где их место. Их обоих.

***

Они прячутся у всех на виду, держатся за якорь лодки. Зная, что двое их друзей на другой стороне, двое в воде, а они уже глубоко в воде, смеются и целуются, затаив дыхание, снова, и снова, и снова, пока Рихард не чувствует, что частичка его сердца безвозвратно затерялась в волнах Карибского моря. Кожа Тилля теплая на ощупь, губы шершавые и солоноватые, и на вкус он такой, как никогда, поцелованный солнцем и заново рожденный в воде. Руки Рихарда скользят по его телу, хватают за предплечья, уверенные в том, что Тилль удержит их обоих на плаву — или они пойдут ко дну вместе и всплывут на поверхность как единое целое. Вне всяких сомнений.

***

Как только садится солнце, на пляже отеля устраивается вечеринка, и они присоединяются к ней с непринужденными улыбками. На пляже под звездами разводят костер, на котором готовят рыбу, режут спелые фрукты и разливают местный алкоголь. Настроение отличное, девушки симпатичные, напитки льются рекой. Угли подпрыгивают все выше и выше, падают на песок, и он с улыбкой перепрыгивает через них, почти не осознавая этого, слишком привыкший к близости огня. Они туристы, безымянные лица в толпе, и такими они и остаются, смеясь, разговаривая и танцуя, немного флиртуя с окружающими девушками, хлопая в ладоши, когда кто-то достает гитару и начинает наигрывать песни восьмидесятых. Он испытывает легкую ностальгию, встречается взглядом с Тиллем через костер и уходит поглубже в тень, идет в сторону моря и садится на пляже, наблюдая, как луна сверкает над морем. Они не произносят ни слова, когда Тилль присоединяется к нему — так близко, что их руки соприкасаются. Вечеринка продолжается позади них — где–то в стороне, — и Рихард слегка усмехается, внезапно удивленный контрастом с их безмолвным шумом, прежде чем лечь на все еще теплый песок, подложив руки под голову. Ночью небо здесь другое — он не узнает созвездий, как ни старается, но это не имеет значения, когда луна все еще мягко освещает море. Только не тогда, когда рядом с ним Тилль, который смотрит на море, положив ему на колено ладонь — теплую и тяжелую, успокаивающую и ободряющую. Им не нужны слова — не здесь, не сейчас, не в этих отрывках от суматохи их жизни. Не тогда, когда их руки находят друг друга в тишине. В спокойствии.

***

Номер, который они снимают, один из самых тихих на курорте. К счастью для них, у них нет соседей — группе туристов пришлось отменить бронирование по причинам, о которых он пока не знает, и это означает, что они практически одни в двухэтажном здании на весь свой отпуск. Эркерное окно широко распахнуто, легкие белые занавески мягко развеваются на легком ветерке, дующем с моря, и Рихард дремлет на огромной кровати, убаюкиваемый песней волн неподалеку. Улыбка растягивает его губы, когда теплое тело рядом с ним просыпается от дремоты, переворачивается на бок и кладет руку ему на бедро, прежде чем снова задремать. Слишком жарко, чтобы прижиматься друг к другу, но он кладет свою руку поверх руки Тилля и переплетает их пальцы, а затем снова засыпает.

***

Утром разразилась гроза с проливным дождем, который не позволил бы выйти на улицу даже самым преданным земноводным из них. Они расселись по разным углам своего номера — Тилль с блокнотом стихов, а он с гитарой, работая над несколькими мелодиями, которые все никак не хотят выходить у него из головы. Время от времени он останавливается, чтобы полюбоваться зрелищем за окном, почти успокоенный шумом. Это совсем не похоже на его вид из окна в Берлине, и есть что-то завораживающее в том, как природа исчезает за проливным дождем. Он уже почти не видит моря, покрытого пеной и сменившего цвет с ярко-сине-зеленого на приглушенный серовато-голубой. Палитра цветов завораживает. У кого-то может возникнуть желание стать художником.

***

Только ближе к вечеру — после того, как они позавтракают, примут душ и приведут себя в порядок, — дождь наконец прекращается. Из их окон мир выглядит чистым, и Рихард восхищается этим, свернувшись калачиком на диване, пока волосы у него на затылке не встают дыбом от тяжести устремленного на него взгляда. Он поворачивает голову в сторону спальни и видит Тилля, прислонившегося к дверному проему с легкой улыбкой в уголках губ, одетого только в белые льняные брюки, контрастирующие с золотистым оттенком его загорелой кожи. Рихард слегка краснеет под теплотой зеленых, как лес, глаз и сглатывает, в горле внезапно пересыхает, а взгляд скользит вверх-вниз по телу Тилля, не пытаясь скрыть восхищения. Улыбка Тилля становится шире от его реакции, и он протягивает к нему руку, приглашая. Рихард чуть не спотыкается, спеша встать с дивана, и Тилль смеется, излучая нежность. — Смотри не споткнись, — весело предупреждает он, переплетая свои пальцы с пальцами Рихарда, как только гитарист оказывается достаточно близко. — Мы же не хотим, чтобы этот день закончился, даже не начавшись, не так ли? Рихард краснеет еще сильнее и слегка толкает Тилла локтем в бок, немного смущенный этим легким поддразниванием. — Как долго ты за мной наблюдаешь? — спрашивает он, пытаясь сменить тему разговора. Он позволяет затащить себя в спальню, заставляет себя подавить смех, который вот–вот вырвется из его горла, чувствует тепло, исходящее от тела Тилля, и чуть не натыкается на него, когда певец останавливается посреди комнаты, повернувшись спиной к широко открытому окну. Дрожь пробегает у него по спине, когда Тилль убирает с его лица выбившуюся прядь волос, прежде чем прижаться к его щеке. — Достаточно давно, чтобы понять, что ты начал подумывать о рисовании, если твои руки когда-нибудь до этого дойдут, — смеется Тилль, рисуя большим пальцем круги на щеке Рихарда. Рихард чувствует, как затрепетали его ресницы, снова сглатывает и мягко прижимается щекой к руке, все еще обхватывающей его, не сводя глаз с лица Тилля. Тилль нежно отвечает на его взгляд, такой мягкий и трепетный, что Рихард чувствует, как он ласкает его лицо. Он закрывает глаза, когда их губы встречаются — прикосновение легкое, как взмах крыльев бабочки, непоправимо целомудренное, и все же ему кажется, что он тонет в нем. Поцелуй заканчивается — слишком быстро, — заставляя его снова открыть глаза, и Тилль отпускает его руку, чтобы схватиться за его бедро, и от ногтей, бегущих по спине, пробегает дрожь возбуждения. — Хорошо? — бормочет Тилль, сверкая глазами, и Рихард энергично кивает, слегка отталкивая руку, все еще прижимающуюся к его щеке. Тилль усмехается и делает шаг назад, затем другой, наконец третий, опуская руки по бокам. — Тогда раздевайся, — говорит он низким, возбужденным голосом. Рихард слегка покачивается на ногах, пытается сдержать румянец на щеках — тело реагирует так, словно он подросток, открывающий для себя мир секса, но он ничего не может с этим поделать — и быстро снимает рубашку. Вся одежда оказывается на полу, за которой быстро следуют его хлопковое белье. Он на мгновение останавливается, держа руки на подоле своих боксеров, и смотрит на Тилля, слегка приподняв бровь, с легким вызовом. Тилль удивленно улыбается и кивает, поощряя продолжать. Боксеры Рихарда беззвучно падают на пол, и он выпрямляется, слегка вздрагивая, когда теплый ветерок, проникающий в окно, ласкает его тело. Тилль смотрит на него с явным голодом, его глаза темнеют. Рихард чувствует, что реагирует на его тяжелый взгляд, и немного поеживается, сжимая руки в кулаки, прежде чем заставить себя расслабиться. Он не сводит глаз с лица своего возлюбленного, поднимает голову, когда Тилль в несколько шагов преодолевает расстояние между ними, снова упираясь одной рукой в его бедро. — Прекрасно, — тихо бормочет он, прежде чем поцеловать его. На этот раз в этом нет ничего целомудренного — только нарастающая страсть, но это ненадолго. Тилль прерывает поцелуй слишком скоро, обхватывает ладонями его затылок, легонько тянет за волосы, и Рихард прикусывает внутреннюю сторону своей щеки, чтобы не застонать. — Ложись на кровать, — велит Тилль, подталкивая его назад. Рихард инстинктивно вытягивает руки, держась за бицепсы, и у него нет другого выбора, кроме как позволить Тиллю вести себя, пока не упирается обратной стороной коленей в каркас кровати. Затем он немного покачивается на ногах, усиливая хватку, пока не расслабится. Тилль нежно улыбается, ждет несколько секунд, а затем укладывает его на середину матраса, пока его голова не касается подушки. Рихард рассеянно замечает, что простыни в изножье кровати откинуты, прежде чем снова сосредоточиться на Тилле, наблюдая за тем, как его возлюбленный аккуратно привязывает его скрещенные запястья к спинке кровати красным шелковым галстуком. Галстук! Когда они вошли в номер и начали развешивать одежду по шкафам, Рихард заметил его и удивился, зачем его возлюбленный взял его с собой, учитывая, что у них отпуск, который не предполагает никаких мероприятий... Что ж, теперь он понял, как и зачем он попал в багаж Тилля. Рихард слегка дергает за галстук, понимая, что это скорее показуха, чем настоящая попытка удержать его в плену, и внезапно чувствует, как вспыхивают его щеки. Он немного ерзает на матрасе, пытаясь заставить себя расслабиться, и поворачивает голову в сторону, когда чувствует, что Тилль садится рядом с ним. Его сердце бьется так быстро, что он боится, как бы оно не выскочило из грудной клетки. — Расслабься, — советует Тилль, устраиваясь рядом с ним и прижимаясь к нему бедром. — Я расслаблен, — отвечает Рихард, даже не успев подумать об этом, и действительно расслабляется, когда Тилль, сидящий рядом с ним, издает смешок и кладет руку ему на живот. — Ага, вижу, — веселясь отвечает он, и Рихард слегка надувает губки. Он чувствует, как исчезают последние остатки его напряжения, и видит по лицу своего возлюбленного, что он тоже это замечает. Тилль похлопывает себя по животу, затем тянется к изножью кровати, хватает простыни и укрывает Рихарда до пояса. Доказательство его возбуждения отчетливо видно, и Рихард немного поеживается, прежде чем решиться передвинуть одну ногу, плотно прижимая ступню к матрасу, а колено направляя к потолку. Тилль наблюдает за ним, ожидая, пока он примет удобную позу, и касается рукой его щеки. — Теперь лучше? — мягко спрашивает он, водя большим пальцем по щеке Рихарда. Рихард что-то мычит, не отвечая, и закрывает глаза. — Да, — наконец шепчет он, наклоняя голову так, что она оказывается прижатой к руке Тилля. Тилль усмехается, и Рихард чувствует, как прогибается матрас рядом с ним, а затем кончика его носа касается легкий поцелуй. Вскоре — слишком быстро — все исчезает, место рядом с ним снова становится пустым. Рихард открывает один глаз и смотрит на Тилля. Тилль улыбается. Гладит его по щеке, а другой рукой начинает водить по линии носа. Рихард открывает оба глаза, краснеет, чувствует легкую щекотку, но ничего не говорит, только облизывает внезапно пересохшие губы. Тилль продолжает мягко улыбаться, выражение его лица слишком понимающее, и он прослеживает еще одну линию, идущую от лба к подбородку. Рот Рихарда уже полуоткрыт, он дышит немного слишком громко — или это звон в ушах? — и в следующий раз, когда палец Тилля начнет водить по его губам, он осторожно облизывает его. Тилль хихикает и наклоняется, чтобы снова поцеловать его — целомудренный поцелуй похож на прикосновение крыльев бабочки. Поцелуй заканчивается, и он слегка поскуливает. — Такой нетерпеливый, — хмыкает Тилль, прежде чем положить другую руку Рихарду на шею. Рихард пристально смотрит на него — он бы впился в него взглядом, если бы не чувствовал, что медленно, но верно тонет в меду. — Я не такой, — слабо протестует он, задыхаясь. Улыбка Тилля становится еще нежнее, и он слегка царапает чувствительную кожу на шее Рихарда. По всему его телу пробегает дрожь. — Ну конечно, нет, — соглашается Тилль, все еще нежно касаясь его щеки. — Ты отлично держишься. Рихард моргает, и улыбка слегка трогает его губы. Он поворачивает голову в сторону, утыкается носом в руку Тилля, прежде чем запечатлеть поцелуй на его ладони. Он не упускает из виду, как рука Тилля прижимается к нему, пальцы задевают его подбородок, прежде чем снова обхватить щеку. Когда он снова переводит взгляд на лицо Тилля, нежность выражения его лица заставляет его сердце замереть, прежде чем успокоиться в медленном, удовлетворенном ритме. — Liebes, — ласково произносит Тилль, прежде чем снова поцеловать его, медленно и нежно. Тихий звук срывается с губ Рихарда, когда они отрываются друг от друга, и Тилль снова целует его в кончик носа, прежде чем снова опуститься на матрас — так близко, что левая сторона его груди прижимается к согнутому колену Рихарда. Он выглядит немного взъерошенным, и Рихард улыбается при виде этого, чувствуя себя теплым и довольным, как кот, дремлющий в лучах солнца. Тилль пристально смотрит на него, кладет одну руку ему на шею, а другую проводит от щеки к перевязанной руке. Рихард слегка ерзает. — Не щекочи, — умоляет он, и Тилль качает головой. Его лицо выражает нежность и веселье одновременно. — Не буду, — обещает он, нежно сжимая бицепс Рихарда. Рихард слегка наклоняет голову, стараясь следить за каждым своим движением, пока Тилль начинает рисовать линии на чувствительной коже внутренней стороны его руки — от плеча к локтю, от локтя к плечу и снова. По коже бегут мурашки, и Рихард прикусывает нижнюю губу, изо всех сил стараясь не шуметь, не двигаться, держаться. Через некоторое время Тилль придвигается ближе, меняет траекторию движения пальцев — от локтя к запястью, от запястья к локтю — несколько раз туда-обратно, пока у Рихарда не перехватывает дыхание. Он громко сглатывает, на мгновение закрывает глаза — прежде чем резко открыть их, когда Тилль переплетает их пальцы, а другая его рука все еще лежит у него на шее. — Я люблю тебя, — шепчет Тилль серьезно и тихо, как будто делится секретом, и Рихард чувствует, как его сердце переполняется любовью и обожанием. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он в ответ, и у него перехватывает дыхание. На этот раз он стонет в поцелуе, когда губы Тилля прижимаются к его губам, выгибается всем телом, пытаясь ощутить Тилля как можно ближе, но его возлюбленный удерживает его в таком положении, прижимая к матрасу одной твердой рукой. Он не может задавать темп, но Тилль целует его так, что у него захватывает дух, и это так же здорово. Тилль шикает на него, когда они наконец отрываются друг от друга, дразняще облизывает его губы, отпускает его руку, прежде чем сесть немного прямее на кровати. Он убирает волосы со лба Рихарда, ласкает его щеку, подбородок, обводит линию носа, прежде чем спуститься по шее и устроиться у него на плече. Рихард смотрит на него широко открытыми глазами, чувствует, как учащается сердцебиение, немного ерзает — он так нуждается в трении, — но ничего не говорит, доверяя Тиллю, который и дальше будет доставлять ему удовольствие. Тилль улыбается ему, как будто знает, какие мысли крутятся у него в голове, — и, может быть, так оно и есть, паря на облаке теплого удовлетворения, в свободном падении без страха, — и отпускает его плечо. Только для того, чтобы опуститься ниже, скользя по коже груди лишь кончиками пальцев. Рихард вздрагивает, слышит, как у него вырывается тихий стон, когда пальцы Тилля задевают его соски, посылая по спине легкую волну возбуждения. В этом нет ничего болезненного, только трепет возбуждения. Сердцебиение учащается, когда рука Тилля опускается все ниже и ниже, Рихард дергает за ремни, чувствует, что галстук соскальзывает, и тут же замирает с виноватым выражением на лице. Тилль смотрит на него, приподняв одну бровь, отпускает его шею, проверяет чуть ослабленный узел и поднимает обе руки, чтобы затянуть его еще раз. Рихард наблюдает за ним встревоженным взглядом, прикусывает нижнюю губу так сильно, что его кожу начинает покалывать от напряжения. Тилль цыкает на него, кладет одну руку ему на шею, другую на плечо. — Вот так, — произносит он и нежно сжимает его плечо. — Все в порядке? Рихард кивает, немного смущаясь, слегка приподнимает голову для поцелуя и расслабляется, когда ему это делают — обе руки Тилля обхватывают его щеки, его губы заставляют его растаять на матрасе, его теплое тело прижимается к нему. Когда поцелуй заканчивается, его ресницы трепещут, и он пытается прижаться к телу Тилля, желая большего контакта. Тилль на мгновение гладит его по волосам, а затем отпускает его лицо, одной рукой снова касаясь его шеи. — Хорошо, — хвалит Тилль, и Рихард слегка вздрагивает от этого слова. Глаза цвета лесной зелени мерцают, когда он смотрит на Тилля, и его щеки загораются, когда его возлюбленный снова начинает ласкать его, двигаясь вниз по линии живота, до самого низа. В глубине души его ждет обещание большего, и он смотрит на Тилля широко раскрытыми, умоляющими глазами, снова покусывая нижнюю губу. Тилль улыбается ему и, убрав руку с шеи, немного сдвигается пониже на матрасе. Время замирает, пока рука Тилля медленно, дюйм за дюймом, движется под простыней, пока Рихард не чувствует его прикосновения и громко не стонет. Тилль хихикает, затем начинает медленно, томно поглаживать его, слегка проводит пальцами по животу, наблюдает, как он извивается, затем останавливается. Рихард громко пыхтит, несколько раз открывает и закрывает рот, моргает, а затем снова смотрит на него с выражением некоторого отчаяния на лице. Тилль отвечает ему взглядом, все еще улыбаясь. Время на мгновение останавливает свой ход и обрушивается вниз, когда Тилль отодвигает простыню, а затем трогается со своего места. Рихард молча наблюдает за ним, покусывая нижнюю губу, пока его возлюбленный устраивается у него между ног, похлопывая по внутренней стороне бедер, чтобы заставить их раздвинуться еще немного. — Ты можешь дергать за галстук сколько хочешь, — тихо говорит ему Тилль, прежде чем проглотить его целиком. Рихард громко стонет и старается не слишком сильно прижиматься к губам Тилля. Напряжение, которое росло с тех пор, как Тилль привязал его к кровати, теперь, кажется, усилилось, и он даже не думает сдерживать свои стоны, поскольку Тилль делает все возможное, чтобы заставить его взлететь на седьмое небо. Это смесь тепла, языка и зубов, скользящих по чрезвычайно чувствительной коже, крепких, мозолистых рук, удерживающих его, пальцев, обводящих линии на внутренней стороне его бедер. Это медленно и быстро, это грубо и нежно, это мягко и жестоко, и это сводит его с ума, дразнит его, насмехается над ним, играет на нем, как на инструменте, пока он совсем не перестает думать и отдается талантливому рту Тилля. Когда Рихард снова приходит в себя, Тилль приподнимается на кровати и прижимается к нему, лаская его запястья и покрывая поцелуями висок. Его губы дарят прохладу разгоряченной коже Рихарда, и он смотрит на бутылку воды, стоящую на прикроватной тумбочке, полную лишь наполовину. — Как твои плечи? — спрашивает Тилль, шевеля губами возле его уха. Рихард тихонько гудит, пытаясь сосредоточиться на той части своего тела, которая еще не вымотана, и наклоняет голову, чтобы нежно поцеловать Тилля. — Галстук можно оставить, — добавляет он, а затем исправляется: — Или снять — как тебе больше нравится. Он может продержаться в таком положении еще немного — тем более что знает, что развязать его слабые путы не составит большого труда, — и предпочитает оставить решение в руках Тилля, поскольку знает, как сильно его возлюбленному нравится видеть его связанным. Тилль оставляет серию поцелуев вдоль линии его подбородка, прежде чем дотянуться до запястий, и ослабляет узел, продолжая целовать его. Галстук падает на подушку рядом с головой Рихарда. Рихард немедленно вытягивает руки перед собой, слегка поводит плечами, чтобы восстановить кровообращение, и улыбается, когда Тилль тянется к его запястьям, уже массируя их. — Так быстро меня развязываешь? — дразня спрашивает он, грациозно потягиваясь, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке Тилля. Тилль ничего не говорит, только кивает, глядя на него со смущенным выражением лица. — Я хочу держать тебя за руки, — говорит он таким тихим голосом, что Рихарду приходится напрячься, чтобы расслышать его. На его лице расплывается широкая глупая улыбка, и он поворачивается, прижимаясь к Тиллю так быстро, что его возлюбленный падает на спину, слегка покачнувшись от неожиданности. Рихард хихикает, целует его с открытым ртом и пылом нового любовника, одной рукой держится за плечо Тилля, а другой обхватывает его лицо, играя с его волосами, пока поцелуй затягивается. Он чувствует, как льняные брюки Тилля прижимаются к его чувствительной коже, чувствует его нетерпение — твердое, неподатливое прикосновение к его бедру — и подавляет стоны, которые вырываются из его рта, в то время как руки Тилля стараются обхватить его как можно сильнее. Он прерывает поцелуй, тяжело дыша, и Тилль смотрит на него с сияющими глазами. — Ты невероятный, — сообщает он, прежде чем поцеловать Рихарда в кончик носа. — А на тебе слишком много одежды, — парирует Рихард, извиваясь рядом с ним. — Исправляюсь, — возражает Тилль низким, рокочущим голосом, прежде чем одним быстрым движением скинуть с себя штаны. Рихард помогает ему полностью избавиться от них и для пущей убедительности бросает на пол, не упуская из виду вздох облегчения, сопровождающий этот жест, прежде чем снова прижаться к Тиллю. Тилль двигается, пока снова не оказывается лежащим на боку, и Рихард, повторяя его позу, целует его, одной рукой держась за его плечо, а другой медленно поглаживая его лицо, в то время как Тилль держит его сзади за шею. Их ноги прижаты друг к другу, и они целуются лениво, сосредоточенно, пока он не чувствует, как чья-то рука осторожно проникает между его бедер. — Пожалуйста? — выговаривает Тилль между поцелуями, и Рихард улыбается, слегка сдвигается, случайно прижимаясь к эрекции. — Дай мне еще несколько минут, и я весь в твоем распоряжении, — обещает он низким, возбужденным голосом. Глубокий рык, вырывающийся из горла Тилля, вызывает на его губах довольную ухмылку, которая вскоре переходит в тихий вскрик, когда тот крепко хватает его за задницу. — Я мог бы поиграть с тобой прямо сейчас… верно? — Ты можешь делать все, что захочешь, — кивает Тилль, и Рихард чувствует, как внизу живота зарождается первый намек на возбуждение. Его ухмылка становится еще шире. — Ты можешь делать все, что захочешь, — медленно отвечает он, прежде чем с явным намерением положить руку на эрекцию Тилля. Тилль сцеловывает ухмылку с его лица.

***

Позже, намного позже, он покрывает поцелуями мускулистые плечи Тилля, ощущая соленый вкус его пота, кладет одну руку ему на живот и улыбается, когда Тилль переплетает их пальцы, подносит его руку ко рту и нежно целует ладонь. Они молча наблюдают, как розовеет небо, сытые, довольные, и Рихард чувствует себя таки умиротворенным, каким уже давно себя не чувствовал. Иногда его жизнь кажется воплощением мечты, и он хочет навсегда запечатлеть эти моменты в своей памяти.