Тысяча и один

В этот день таверне было так людно, что даже мухе не осталось местечка, чтоб пожужжать над пролитым пивом. Герои устроились за большими столами, их помощники и щиты заняли места вдоль стен и у стойки. Впрочем, сегодня и пива никто не проливал – мастера, за исключением Хэвиша, брезговали местной кислятиной, а остальные не смели вольничать в их присутствии. Собрание назначили в таверне лишь потому, что никому не хотелось лишний раз мокнуть под вечным дождем. Витольд стоял, опершись спиной о стойку, и смотрел, как передают по рукам флаконы с вересовым зельем. – За качество препарата я могу поручиться, и все же мне кажется разумным для начала испытать его на отдельном порождении твари, а уж потом строить планы. – И у вас, разумеется, есть подтверждение от Королевской академии, – скривила губы Дана Милосердная, так и оставшаяся стоять у входа. Она возвышалась над собранием, как златоглавая колокольня над рыночной площадью, и относилась к нему примерно так же. На красивом гордом лице читалось отвращение даже к воздуху в этом гнусном притоне. – Разумеется, нет, уважаемая, – Вит на провокацию не повелся. – Вам не хуже моего известно, что исследование займет от нескольких месяцев до нескольких лет. За такой срок тварь зальет весь Ченгор. – Иными словами, это чистая авантюра, – слегка кивнула Милосердная. – Понятно. – Мне кажется, Светозарный, вы усложняете, – заметил с места Генрик Квадра, которого за глаза все звали попросту «Квадратик». – Если у вас есть способ избавиться от гнили, я мог бы без труда обеспечить переправу. – Вы невнимательны, мастер Квадра, – поправил Вит, подавляя желание закатить глаза. – Для того, чтобы избавиться от гнили, сначала кто-то должен подойти к ней и нанести зелье. – И это сможет сделать один единственный человек, по чистой случайности принадлежащий вашему костру, – хмыкнули слева. – Вам самому не смешно? Вит резко обернулся и встретился с презрительной ухмылкой Андра Искры, известного как «второй маг огня». Серебряный взор стремительно оледенел, крылья носа опасно выгнулись, но Вит не успел ответить на этот выпад. – Если ты смог сделать проход вглубь безопасным для своего мальчишки, – вмешался Ришард Непреклонный, единственный из собравшихся мастер-маг второго ранга, – почему бы не обезопасить так же и остальных? – Просто кое-кто, как обычно, хочет присвоить всю славу, – будто бы ни к кому не обращаясь, громко высказался Искра. Витольд медленно выдохнул и мысленно сосчитал до трех. Надежней было бы до десяти, но любую передышку сейчас сочли бы за слабость. – Еще раз, – нарочито внятно пояснил он. – Это не я «смог его обезопасить», это «так работает его дар». И кроме того, Лука еще не приглашен к костру. Пригласите его к себе, Андр, и вся слава достанется вам. – То есть этот исключительный дар настолько «ценен», что вы до сих пор не приняли мальчишку, несмотря на прямой приказ королевы? – вздернула брови Сильва Ледяная Стрела. – Да все мы видели этого дурня, – не унимался Искра. – Светозарный просто хочет избавиться от обузы за наш счет. – Так избавиться или присвоить? – усмехнулся Вит. – Определитесь уже! – Ничего не имею против тебя и твоего костра, мастер Витольд, – подал голос Флавус Борей, и все уважительно притихли, – но твой подопечный – всего лишь ребенок. Если он не справится, тварь вряд ли даст нам второй шанс. – В самом деле, – поддакнул Ришард, – это неоправданный риск. Даже если ты полностью в нем уверен, доверить судьбу страны ребенку это… слишком самонадеянно. – Хорошо, – Витольд согласно качнул головой и сел за стол. – Давайте подойдем к вопросу иначе: у кого есть другое решение? Настал звездный час мухи: теперь она могла быть услышана всеми. – Все просто: я пойду с мальчишкой, – голос из дальнего угла зала почти заглушил скрип и грохот упавшего стула. – Мастер Хэвиш, ты пьян! – сокрушенно охнул Квадратик. – Пф. Сам-то слышишь, что несешь? – отмахнулся Искра. – Ты же понимаешь, что это самоубийство? – Ришард попытался воззвать к разуму товарища. – Я не глухой. И слава богам, не тупой пока, – почесывая щетинистый подбородок, Хэвиш Неистовый вышел на середину зала.– Если загвоздка только в том, что мы не доверяем мальчишке, я пойду с ним и проконтролирую. Или во мне вы тоже посмеете сомневаться? – Хэвиш! – прикрикнула Милосердная. – Тут, мне кажется, кое-кто подзабыл, – опершись о стол, за которым сидели Искра и Сильва, возвысил голос Хэвиш, – что наша цель – победа над тварью, а не какая-то там слава. Он выпрямился и оглядел всех собравшихся героев. – Если пацан приблизит нас к этому, одна жизнь – небольшая цена. А мне терять все равно уже нечего. В тишине, прошитой избегающими взглядами, Хэвиш подошел и сел рядом с Витольдом. – Все согласны, – в его голосе не прозвучало и тени вопроса. – Что ж, – Ришард внимательно посмотрел на обоих, – Если мастер Хэвиш твердо решил… У меня нет возражений. Милосердная развернулась и молча вышла из таверны, предоставив своему щиту распахнуть перед ней дверь. – Поступайте, как знаете, – Борей кивнул своему помощнику и тяжело поднялся. – Можете на меня рассчитывать. Следом послышалось нестройное: – На меня тоже. – Я за. Квадратик подошел к столу, за которым остались сидеть Витольд и Хэвиш. – Обязательно скажите, если я чем-то смогу помочь. – Спасибо, мастер Генрик, – признательно улыбнулся Вит, – Ты нас очень выручишь. Таверна понемногу опустела. Витольд сидел, уставившись в пространство, и мерно постукивал ногтями по столешнице. В голове у него тоже жужжала муха. Хэвиш пил. – Мы сделаем все, чтобы защитить тебя, – тихо сказал Вит. – Уймись, – Хэвиш утер губы и усмехнулся. – Лучше так, чем в петлю. – Ты мог бы собрать новый костер… – Ты бы смог? – неожиданно трезво глянул Хэвиш. Витольд не нашел, что ответить. – Проваливай, – Хэвиш вяло махнул рукой в сторону выхода. – Чем быстрее отправишь запрос, тем скорее управимся. А то старик Борей окажется прав: придумает тварь на вас управу и пиши пропало. Витольд улыбнулся и поднялся. – И знаешь, – донеслось ему в спину, – пригласил бы ты уже пацана. А то все это действительно дурно пахнет. – Я понимаю. Спасибо. – Вали уже. От тебя пиво киснет. Хэвиш был прав. И Вит знал, что он прав. И знал, что в приказе из столицы его обязательно в это ткнут. Но Лука до сих пор не дал никакого ответа. Лука ничего не знал о тревогах мастера, у него хватало своих. В первые дни после происшествия в гильдии обманщики побаивались связываться с человеком, находящимся под опекой аж двух героев, поэтому ветки ему приносили в идеальном состоянии – свежие и чистые. Но скоро жадность пересилила опасения. Давить силой или внаглую заменять верес на мусор никто больше не пытался, однако каждый третий старался хоть немного схитрить. В вязанки добавляли больные и засохшие ветки, подкладывали траву, умудрялись так увязать несколько веточек, что на глаз они походили на целый куст. К тому же солнце катило по небесам, не заботясь горестями маленькой долины, потерянной среди гор, и принесло жаркое лето. Духота, влажность и зной превратили Каменки в баню. По жаре сырой верес прел и подгнивал без всякого вмешательства твари. С открытия и до последнего посетителя Лука разбирал вязанки, после закрытия перетряхивал и подсушивал лапник для отправки Франу. Он так пропитался густым хвойным запахом, что, наверное, и сам уже годился для зелья, а покрытые смоляными пятнами руки к ночи ощущались как настоящие ветки. Вдобавок Ланька, весь день запертый в комнате, ворчал и жаловался на одиночество, а у Луки только и хватало сил, чтобы убрать за птицей и поменять воду в поилке. Добравшись до своей постели, он просто падал в нее и тут же проваливался в сон. Но в эту, особенную, ночь он не должен был спать. Осторожно пробравшись в кухню, Лука засветил огарок и принялся копаться в шкафчиках. Он знал, где лежит хлеб, а конфеты и свечи нашел очень быстро. Сложив добычу на стол, Лука взобрался коленями на краешек столешницы и потянулся к верхним полкам, как вдруг дверь открылась, и кухня озарилась светом масляной лампы. Лука вздрогнул и обернулся, едва не свалившись. Сонная Урса, закутанная в покрывало, прислонилась к дверному косяку и осуждающе качала головой. Павел поставил лампу на стол и оглядел собранные припасы. – Грызть сладости среди ночи – плохая идея, – нахмурился он. – Если не наелся, нужно было просто взять добавки. Или хотя бы сделать бутерброд. Павел сгреб со стола конфеты, чтобы убрать их обратно в шкафчик, но Лука спрыгнул с табурета и торопливо схватил его за руку. – Я не собирался есть! – Тогда что ты тут ищешь? – Вино, – выпалил Лука и залился краской. – Не маловат еще одному по ночам напиваться? – фыркнула Урса. – Пить я тоже не собирался, – Лука вздохнул. – Сегодня Поминальная Луна. Вот я и… – Точно! Ты ж сирота, – охнула она и сама себе зажала рот. Павел махнул рукой над ее макушкой, обозначая затрещину, но ничего не сказал. – Две? – уточнил он, достал две маленькие рюмки и осторожно наполнил их до краев. – Я помогу отнести! – Урса сложила угощения на блюдце и торжественно, на вытянутых руках понесла следом за Павлом. Оставив блюдце на столе в спальне Луки, она снова куда-то убежала. Павел бережно опустил полные рюмки на разложенную на подоконнике льняную салфетку и отступил на шаг, пропуская к окну Луку. Еще несколько минут он неловко побродил по комнате, то смахивая невидимые пылинки, то поправляя складки на покрывале кровати, но потом украдкой вздохнул и вышел, так и не решившись ничего сказать. Лука уже расставил подношения и зажег свечи, когда вернулась Урса – запыхавшаяся, в сыром, сбившемся на одно плечо покрывале. – Вот, – она протянула Луке украшенную лентами банку, в которой голубели мокрые цветы. – Спасибо. Лука пристроил букетик на подоконнике и погасил лампу. Взяв на руки притихшего Ланьку, он сел на кровать и оглядел поминальные дары. Маленькие язычки пламени плясали во тьме, согревая память живых. В стекле повторяли танец их отражения, воскрешая память ушедших. Урса приложила ладони ко лбу и почтительно поклонилась чужим предкам. – А конфеты кому? – тихо спросила она, садясь рядом. – Сестрам. Урса вытащила руку из-под покрывала и легонько погладила Луку по спине. – Помнишь их? – Смутно, – в голосе мальчишки послышались виноватые нотки. – Когда мор случился, я еще мелкий был. – Я из Аверьера, – хрипло сказала Урса. Ткань жалобно скрипнула в ее сжатых кулаках. Лука понимающе кивнул. В тот год юная королева, перепуганная расползающейся заразой, приказала наглухо заложить ворота столицы. Брошенный на произвол судьбы Ченгор пожирал свирепый мор, запертых в столице горожан терзал жестокий голод, а королева не высунула из дворца даже краешка указа. – Что было, то прошло, – нарочито бодро отмахнулся Лука. – Сама ведь говорила: будешь снова ругать королеву, мастер Витольд оборвет тебе уши! – Открутит голову… – буркнула Урса. – Тяжело было в приюте? – Лучше, чем на улице. Да и после я удачно устроился: лошадки меня любили, и дядька Ян не жаловался. Потом вот вас встретил. – Не боись! – она закинула руку Луке на шею. – С нами не пропадешь!