Тысяча и один

Дождь стучал по темным окнам особняка. Вит отпустил экипаж и задержался под деревом у крыльца. Руки сейчас же заледенели на влажном ветру, да и запах с гнилой стороны не располагал к приятной прогулке, но он все же не торопился укрыться в уютном тепле дома. Он вернулся с победой, но рассказывать о такой победе не хотелось бы никому. Наверное, к лучшему, если все уже спят. Витольд прошелся по чахлой сырой траве и поежился. Все-таки местный вонючий дождик – лучшее средство от истерики. Входная дверь приоткрылась, выпуская наружу пятнышко света. – Урса уже сочиняет план восстания, – предупредил Павел. – Лучше рассказать все как есть, пока не начала вооружаться. Вит выругал себя за малодушие. В отсутствие мастера костер собрался на полутемной кухне. Фран сидел у стола, подражая привычке Вита барабанить пальцами. Получалось раздражающе неритмично. Урса металась из угла в угол, то и дело одергивая сползающее с плеча покрывало – чистый мятежный дух. Лука с тревогой следил за ней взглядом и безотчетно наглаживал своего питомца, тот щелкал клювом в сторону назойливых пальцев, но все же не вырывался. И как на них таких вываливать то дерьмо, что он вывез из королевского дворца? Птица склонила голову и негромко чирикнула. – Не знаю, – шепнул ее хозяин. – Вот и я не знаю, – ответил Вит своим мыслям. Все тут же обернулись к нему. – Отказала?! – Урса врезала кулаком в ладонь. – Вот же… ее величество! Вит на мгновение прикрыл глаза и сжал переносицу. – Согласилась. И на этот раз соизволила обойтись без высочайших указов. – То есть дала нам свободу действий, – уточнил Фран. – И в чем подвох? – Мы должны закончить до конца лета, чтобы не портить празднование Годоворота. – Ну, с этим, положим, я тоже согласен, – в голосе Павла слышалось явное облегчение. – Чем быстрее, тем лучше, – горячо поддакнула Урса. – Так что выкладывай главное – чего ты как в воду опущенный? – Королева озабочена опасностью, угрожающей ее верным героям. Поэтому до завершения дороги к логову никому, кроме нас, не позволено спускаться в долину. – Чего?! – три голоса раскатились по кухне. – Я же ни за что не успею! – догнал их четвертый. – Во дворце считают точно так же, – Вит стиснул кулаки: не хватало еще опуститься до спонтанного возгорания. – Поэтому нам в помощь соберут «добровольцев» из окрестных деревень. Глаза Луки растерянно округлились. Он раскрыл рот, но так и не решился высказаться. – А про зелье? – тихо спросил Фран. – Ясно дали понять, что это не наше собачье дело. – Тогда я… – И всякий, – перебил Вит, – кто вздумает расходовать ценный ресурс в личных целях, будет обвинен в государственной измене. Казнить нарушителей разрешается прямо на месте. После короткой секунды ошеломленного молчания кухню взорвало яростным рыком Урсы. На пол с грохотом полетела сметенная со стола утварь. Перепуганная птица Луки неуклюже вспорхнула на шкаф. – Гадина! Подлая трусливая дрянь! Павел перехватил занесенные руки и спеленал Урсу ее собственным покрывалом. Та рванулась всем телом, но, чтобы освободиться, пришлось бы ударить Павла, и она лишь бессильно закусила губу. Фиалковые глаза заблестели злыми слезами. – Тише, тише, – Павел погладил растрепанные косы. Вит подошел ближе и бережно подоткнул края покрывала. – Если бы криком можно было решить проблему, я бы орал так, что вам отсюда было слышно. Давайте сосредоточимся на главном: у нас есть цель и средства ее достижения. Возможно, – Вит остановил возражения Франа жестом, – средства не так хороши, как мы изначально рассчитывали. Но придется исходить из того, что имеем. Он повернулся к мальчишке. – Не переживай, Лука. Один ты не останешься. И если мы сделаем дорогу достаточно широкой, люди не пострадают. Витольд оглядел костер и тяжело вздохнул: – Идите спать. Я устал, как собака. С планом подготовки определимся завтра с утра. Лука поднялся в спальню и рухнул в постель, не зажигая света. Обещания мастера его нисколько не успокоили. Рядом шуршал обеспокоенный Ланька. – Та штука очень злая? – раздался в темноте вкрадчивый писк. – Примерно как хорьки, – буркнул Лука в подушку. – Может, как волки. Ты чего больше боишься: хорьков или волков? В темноте нервно встрепенулись перья. – Волки не летают, – подумав, рассудил Ланька. – А давай улетим? Умные птицы не вьют гнезда там, где поселились хорьки. – Так и я не летаю. Лука со вздохом перевернулся и уставился в черноту потолка. – И Урса. И весь костер. И остальные. Если мы с тобой сбежим, они останутся на съедение. Глаза постепенно привыкали и видели комнату все четче: стол, угол шкафа, взъерошенную птицу. А вот в голове ясности так и не прибавлялось. Здорово, конечно, что мастер Витольд так в них верит, но отсюда, с утонувшей в ночном сумраке подушки, битва с тварью выглядела как гора, достигающая небес. Возможно, именно об этом предупреждал его мастер Витольд. Возможно, это и есть «долг героя» – понимать, что тебе никогда в жизни не одолеть эту гору, и все равно лезть на нее, потому что кроме тебя некому. И теперь это и его долг тоже. Рядом скрипнули сжавшиеся на ткани коготки. – Если соберемся стаей, отвадим и хорьков, – решительно чирикнул Ланька. – Мы и сами с когтями! В следующие дни Лука часто вспоминал лечебницу: оказывается, он просто не ценил своего счастья! Теперь у него не было времени даже поскучать по тем тихим денькам. Пока мастер Витольд в сопровождении Павла и Урсы проводили разведку на западных склонах Ченгорского хребта, Лука и Фран совершали государственную измену. Все удалось устроить довольно ловко: насчет лошадей для поездок за город Лука легко договорился с дядькой Яном, а Фран, если вдруг попадался кто-то не в меру любопытный, не краснея, врал про патрулирование окрестностей. В лесу они оставляли Ланьку караулить на самых высоких ветках, а сами ползали по оврагам и чащам в поисках пропущенного собирателями вереса. Навыки Франа позволяли измельчить и очистить собранные ветки прямо в лесу, так что в город они возвращались не с приметными вязанками, а с плотно набитыми котомками. Луке каждый раз казалось, что каждый встречный чует окутавший их густой вересовый дух, и в спину вот-вот полетят выкрики «Стой!» или «Стража! Измена!» Но он не мог позволить Франу нести этот груз одному. В любом из смыслов. В конце концов, Ланька прав: отвадить хорьков получится, только собравшись всей стаей. Когда из Штольного переулка наперерез им шагнула пара решительных незнакомцев, Лука почти умер от страха, но заслонил Франа плечом. – Что вам угодно? – копируя уверенную манеру мастера, Лука едва обозначил приветственный поклон. Высокий мужчина, по виду вполне способный служить кому-то щитом, внимательно оглядел их компанию, а второй, совсем молодой, но явно тоже очень крепкий, не сводил изучающего взгляда с притихшей на плече Луки птицы. – Вы ведь костер Светозарного? Верно? Фран с обычной легкой полуулыбкой шагнул вперед. – Костер мастера-мага первого ранга героя ее величества Витольда Светозарного приветствует вас, добрый господин. Вы ищете помощи или защиты? Мужчины кивнули в быстром поклоне, словно хотели поскорее избавиться от формальностей, и снова вцепились взглядами в Луку. – Тогда вы – Лука? – спросил старший. – Уважаемый мастер-звероуст?! – Я? – Лука по-настоящему растерялся. – Да. … Нет. … То есть я… – От имени всех выживших и всех погибших в Подгорных Ключах, – от раскатившегося по переулку могучего возгласа Ланька едва не свалился с плеча, – благодарим мастера-звероуста! Спины в неистовом, глубоком поклоне выгнулись почти дугой, рукава рубашек задрались от резкого жеста, открывая вид на мосластые запястья, отмеченные у обоих мужчин темными метками, похожими на обкусанное колесо. Со стороны это выглядело так преувеличенно-подобострастно, что Лука, наконец, понял, отчего так кривился мастер Витольд в самом начале их знакомства. Он поспешил подхватить обоих под локти. – Поднимайтесь, поднимайтесь скорее! Вам не за что благодарить! Я никогда не бывал в Подгорных ключах. Высокий мужчина распрямился с вежливой улыбкой. – Всем в Ченгоре известно, что именно вы придумали, как отомстить треклятой твари за наши муки! – Наши дорогие родственники наконец-то смогут упокоиться с миром! – поддакнул второй. Лука протестующее поднял руку, но незнакомец продолжил, даже не сбавив темпа. – Чтобы отблагодарить вас и помочь в предстоящей битве, мы собрали для вас поливальную машину. – Поливальную машину?! – Фран и Лука ахнули в один голос. – Конечно! До нас доходили слухи, как тяжко вы трудились, чтоб одолеть тварюкин выкидыш, а в этот раз задача и вовсе непосильная даже для вашей милости. Позвольте мы все вам покажем! – молодой умелец приобнял Луку за плечи, а высокий ловко вклинился между ним и Франом. – Идемте скорее! – Глаза Луки разгорелись от мысли, что не придется наматывать километры в беготне с ведрами. Тонкие цепкие пальцы сомкнулись на его рукаве и настойчиво потянули назад: – Приносим наши извинения, добрые господа, но нас еще ждет работа, порученная мастером. Мы не вправе отвлекаться от нее прямо сейчас. Лука опомнился и отступил. Глаза старшего незнакомца нехорошо блеснули, но он тут же спрятал недовольство за улыбкой. – Конечно! О чем вы говорите! – он всплеснул руками. – Мы вовсе не хотели мешать великому мастеру-звероусту! Завтра мы сами доставим машину прямо к вашему дому, вам не о чем беспокоиться. Оба незнакомца снова почтительно поклонились и расступились. – Не смеем вас больше задерживать. Фран не дал Луке шанса ни задержаться, ни возразить, буквально волоком потащив его за собой. Опять, как щенка на веревочке! Только когда незнакомцы остались несколькими улицами позади, он остановился и резко развернулся. – Храбрый маленький птенчик! – карие глаза смотрели с мягким укором, – Никогда не лети сломя голову за незнакомцами, даже если они тебя похвалили. – Но они же хотели помочь, – возмутился Лука. – А мы их обидели! В макушку неожиданно тюкнул маленький острый клюв. – Вот именно, – Фран усмехнулся. – Мы не знаем, чего они хотели. Я не помню, чтобы в Ключах остались выжившие. И, уж прости за прямоту, эти люди вообще не похожи на малограмотных крестьян. – Но может, они… Фран грозно качнул пальцем. – Может. Может быть, я надумываю. Может быть, они хорошие, добрые люди. Может быть все, что угодно. Но, запомни, разбираться с чужаками должны Павел и Урса, а со всем, что касается предстоящего боя – лично Витольд. У нас с тобой совершенно иные способности и задачи. Уяснил? Луке оставалось лишь серьезно кивнуть. Вечером Фран сам рассказал костру о происшествии, ни словом не упомянув, откуда, собственно, они возвращались. Лука ни за что не смог бы сделать это так аккуратно. Витольд похвалил обоих за осмотрительность и велел Урсе разузнать побольше о знаках на руках незнакомцев. А утром к особняку подкатила повозка, набитая веселыми гомонящими людьми, бережно сгрузившими на землю предмет, укрытый холстиной. Они наперебой кланялись и благодарили каждого, кто выходил на крыльцо. Гвалт удалось успокоить лишь с приходом Витольда. – Разрешите представить вашим милостям! – откашлявшись, важно начал вчерашний здоровяк, видимо, старший в этой оживленной ватаге. – Наша поливальная машина! Под тканью оказалась приземистая четырехколесная тележка. Вместо привычного ящика над широкими колесами была установлена мореная бочка сразу с несколькими кранами в боку. Из них («Для наглядности!» – крякнул один из мастеровых) в широкий желоб журча стекала вода, откуда через часто насверленные дырочки сочилась ровным потоком на землю. Лука с восторгом потрогал толстую, обернутую мягкой кожей ручку. – Нравится? – улыбнулся тот молодой мужчина, что вчера держался позади старшего товарища. – Это я специально для вас придумал. Лука показал покрытые розовыми шрамами ладони. – Еще бы не нравилось! Мне бы такую штуковину раньше – вообще никто бы не пострадал! – Узнала про метку? – вполголоса уточнил Витольд, глядя с крыльца на суматоху во дворе. – Это действительно знак рабочей артели, – доложила Урса. – Правда, странная она какая-то. Чем занимается, кому принадлежит – ничего не удалось выяснить. И находятся они вовсе не в Подгорных ключах, а где-то на востоке, в Трехгорном, вроде бы. Но и дурной славы за ними тоже нет. Так что если машина в порядке, какая разница, кто ее сделал. Витольд кивнул Павлу и поманил к себе старшего умельца для беседы. Павел внимательно осмотрел устройство, заглядывая в каждую щель, под дно и даже в саму бочку. Все выглядело надежным и основательным. Счастливый Лука, получив одобрение, прокатил поливалку по двору, проверяя, как равномерно смачивается земля. Мастеровые бродили за ним след в след и делились впечатлениями. – Хорошо идет! – Наполнять ее, конечно, все равно придется, но реже, чем какое-то там ведро. – Да и таскать не на своем горбу – всяко удобнее! – Можно было б и побольше бочку прикрутить. Но тогда тяжеловато было бы. Вид у вашей милости, уж не гневайтесь, не больно-то крепкий. Послышался дружный гогот. Лука не обиделся: по сравнению с этими людьми он и вправду выглядел тщедушным. Расставались практически друзьями. Костер – довольными полезным изобретением, а мастеровые – щедрой наградой. Машину Лука и Павел бережно укутали обратно в холст и закатили под навес. – Что ж, – объявил Витольд, дождавшись пока все соберутся в гостиной. – Будем считать это благоприятным знаком. Подводы с зельем и подсобные рабочие уже прибыли на место. Сбор героев назначен на послезавтра. Так что отдыхаем, собираемся и утром выдвигаемся в горы. В горах оказалось неуютно. Костер Витольда прибыл на место лишь в сумерках и не успел обустроиться до наступления ночи. Лагерь, в котором разместились герои, разбили примерно на середине склона: подальше от границы гнили, поближе к вершине, где предстояло работать магам. Деревьев здесь почти не было, а ветер, нещадно трепавший кривенькие кусты, пробирал до костей, даром что летний. Лука в обнимку с Ланькой продрожал до рассвета под тонким плащом, убеждая себя, что все это временные трудности. Утро не оставило места для глупых ночных тревог. Над залитой солнцем горой в ослепительной лазури проплывали эфирные лодки самых разных форм. Лагерь наполнился живыми, деловитыми голосами. Помощники размечали будущий спуск сигнальными флажками. - У нас все получится! – шепнул Лука, и Ланька согласно чвирикнул в ответ. На вершину могли подняться лишь те, кто создавал сель. Витольд взял с собой Франа, а остальные должны были дожидаться в лагере. Лука немного удивился таким строгостям, но, когда из земли с грохотом начали подниматься направляющие для будущего селя, и сам был рад держаться подальше. Потакая своему любопытству, он уговорил Павла подняться на высокий выступ чуть в стороне от лагеря. Урса увязалась за ними – не каждый день увидишь совместную работу стольких мастеров. С высоты ложе для селя выглядело грандиозно. Широкое, похожее на котловину у вершины, оно постепенно сужалось на подходе к долине, а каменные стены становились все массивнее и выше, чтобы не дать стихии выйти из-под контроля. Мастер Ришард дополнительно укреплял камень металлической обрешеткой. Ошеломленный, Лука повернулся к друзьям, чтобы поделиться восторгом, и замер. Никто из них не смотрел на преображенную гору. – Ну, здравствуй, падла, – прошипела Урса. Глаза ее сузились почти до щелочек, и вовсе не от яркого солнца. Брови всегда такого спокойного Павла сошлись к переносице, а на виске пульсировала синяя жилка. Лука поспешно отвернулся, содрогнувшись от чужой ненависти, и тоже посмотрел вниз. Когда-то Подгорные ключи славились на весь Ченгор благодатным целебным источником, а теперь превратились в гнилое море. На прорыве в Полянках, да и в других местах вдоль границы, глаз цеплялся за склизкие холмики, почерневшие остовы зданий, мертвые деревья. Но здесь, у подножья, гниль казалась угольно-черным зеркалом, поглотившим все без остатка. Далеко, почти на пределе видимости в дождливой мари, Лука разглядел логово. Неопрятная куча, похожая на гигантского ежа, обмотанного неожиданно светлыми нитками, нарывом торчала среди зловонной жижи. Что из этого месива было тварью, а что частью ее гнезда, Лука отсюда разобрать не мог. Налетел шквальный ветер, и солнце в одно мгновение скрылось. Лука поспешил спрятать Ланьку за пазуху. – Нам лучше вернуться, – негромко предупредил Павел. – Они начинают создавать поток. Все, кто остался в лагере, собрались у палаток, но никто не спешил прятаться от непогоды. Задрав головы, люди не отрывали глаз от вершины. Казалось, все тучи, созванные с отравленных тварью земель, сбились в плотный комок над ней и прорвались в одном-единственном месте. Водопад, низвергающийся с небес, и с самого начала выглядел устрашающе, а когда его струи подкрасились еще и алыми отблесками пламени, содрогнулась даже земля. Исходящие паром, почти кипящие воды ринулись вниз по руслу, по пути срывая с места валуны и целые пласты земли. По обе стороны за набирающим силу потоком следовали маги земли, дробя скалы и особенно крупные камни, чтобы сделать его однородным и густым. Высоко над ними парила небесная лодка мастера Борея, ураганом разгонявшего грязевой вал до невиданных скоростей. С ревом и грохотом сель ворвался на зараженную территорию, разметал зеркально-гладкую гниль и проложил дорогу, достаточно широкую, чтобы безопасно проехали даже телеги с зельем. В ответ со стороны логова раздался скрипучий крик, от которого Лука покрылся мурашками с головы до ног. Казалось, это не земля там внизу, а он сам сгнил и умер, но покоя так и не получил. Под рубашкой отчаянно забилась птица. – Не бойся! – сквозь шум и грохот Ланька не смог бы услышать дрожащий шепот, но слова, произнесенные вслух, казались обещанием самому себе. – Даже если она нашлет морок в тысячу раз сильнее, я ей не сдамся! Сель замедлялся. Лишенный магического разгона, он проигрывал встречным волнам гнили, но все же сумел доползти почти до самого логова прежде, чем окончательно иссяк. – Всего несколько сотен метров, – одобрительно кивнул Витольд, спускаясь рядом с эфирной лодочки. – Теперь мы справимся. Ты готов, Лука? – Да! То есть... ой, – он прикрыл ладонью рвущийся из-под рубашки бугорок. – Мне нужно оставить Ланьку, я сейчас же вернусь! Он вбежал в палатку и вытащил птицу из-за пазухи. Ее грудка ходила ходуном, крылья судорожно вздрагивали, и каждое перышко от макушки до хвоста стояло дыбом. – Я с тобой! Чив! Я должен увидеть! Там … Чив! Чив! Чвирк! В первый раз в жизни Лука видел, чтобы Ланька потерял дар речи. Он ласково поцеловал пернатую головку и посадил птицу на поперечины, поддерживающие крышу палатки. – Не волнуйся. Здесь ты в безопасности! – он ободряюще улыбнулся. – Все будет хорошо. – Чвирк!!! – Просто подожди меня тут! У подножия горы уже вовсю кипела работа. Прибывали люди, подъезжали груженные бочками подводы. Костры мастера Квадры и его напарника, имени которого Лука не знал, подравнивали получившуюся дорогу, держась подальше от гнили. Еще с воздуха Лука заметил знакомый громоздкий силуэт, возвышающийся над разношерстной толпой окрестных жителей. – Приветствую, мастер Хэвиш! – он замахал руками, привлекая внимание, и чуть не свалился с лодочки. – Здорова, малой! – уголок губ Хэвиша едва приподнялся, что вполне могло сойти за улыбку. Лука спустился пониже и завис рядом. – Вы же говорили, что больше ни за что в гниль не полезете? – Я говорил, я и не лезу. Твой мастер просил присмотреть за тылами, - он скосил глаза на возбужденно переговаривающихся людей, - чтоб сами не убились, и вас не угробили. – Лука, – раздался сверху оклик Витольда. – Есть время на болтовню? Лука быстро приложил руки ко лбу и полетел дальше, к телегам. К его удивлению, далеко продвинуться они не смогли. Лошади били копытами и хрипели, возчики надрывали глотки, но толку не было – обоз встал намертво, не пройдя и половины пути. – Упираются, – пожаловался возчик, – дальше в гниль идти ни за что не хотят. Вит посмотрел на Луку, но тот лишь качнул головой: страх животных был очевиден и без особых способностей. – Понял. Разгружайтесь здесь и возвращайтесь, – Витольд обернулся, – Павел, передай Хэвишу, чтобы вел свою команду. Дальше таскать придется на руках. Павел вернулся в предгорье, а остальные спешились и подошли к самой первой телеге, с которой осторожно сгружали поливальную машину. Разгрузкой руководил давешний высокий здоровяк с меткой на запястье. – Все смазано, заправлено и проверено, ваша милость, – он поклонился и с опаской оглянулся, – но дальше вы уж как-нибудь сами. Мастеровой ухватил лошадь под уздцы и начал разворачивать телегу. Лука тоже посмотрел в гниль. До того места, где они стояли, все словно жило: слышались голоса, шум, ржание, сновали люди, стояли лошади. Но дальше дорога уходила в дождь и черноту, пустая, безмолвная, мертвая. Лука почувствовал, как подгибаются колени. – Мы пройдем с тобой, сколько сможем, – рука Витольда легла на плечо. – Вот, возьми это, – Фран, словно бы ненароком, заслонил пугающий вид и протянул Луке несколько тканых салфеток и бутылочки со знакомой желтовато-зеленой жидкостью. – Это концентрат. Если получишь ожоги, немедленно приложи примочку. Не экономь! Если что, у меня есть еще, – горло перехватило, но он сглотнул и продолжил, – салфетки сразу выбрасывай, подальше в гниль. Если... Если что угодно – кричи, мы прибежим. Лука уже сам не знал, успокаивают его эти наставления или еще больше волнуют. Урса обняла Франа за плечи. – Пойдемте. Грязевая дорога закончилась через несколько минут небольшим мутным озерцом. Логово отсюда уже было как на ладони, но Лука избегал поднимать глаза от своей спасительной поливальной машинки. – Мы будем ждать тебя здесь, – Витольд движением руки высушил слякоть. – Когда зелье закончится – возвращайся. Я прожгу кристаллизованную гниль и передвинемся дальше. – А если она нападет? – осмелился спросить Лука. – Мы наблюдали за ней с горы несколько дней – она не выползает из логова. Но если вдруг пошевелится или гниль начнет прибывать, бросай все и бегом назад. Отобьемся. Лука прекратил кивать на каждое слово мастера и решительно отвернулся. Бойся – не бойся, тяни – не тяни, тварь уже прямо перед ними и никуда не денется. Лучше закончить свою часть работы, пока она не собралась с силами или с мыслями. Первый проход Лука смотрел исключительно вниз, уверяя себя, что должен проконтролировать, насколько хорошо застывает гниль. Поливалка избавляла его от необходимости бегать туда-сюда с ведрами, но при этом неприятно перекрывала обзор. Увидеть, куда наступаешь, можно было только глядя себе прямо под ноги. Когда затвердевший слой перестал быть ровным, а из желоба потекли не струйки, а мелкие капельки, Лука потянул машину назад. На пятачке его ждал не только взволнованный костер. Согнанные королевскими силами помощники, кряхтя и ругаясь, таскали оставленные возчиками бочки. Пока они наполняли машину, Лука успел заметить на многих наложенные Франом повязки. Выжигать дорогу вместе с Витольдом отправился мастер Искра. На открытое пламя тварь снова отреагировала диким криком. Даже отсюда Лука мог видеть, как она беспокойно ворочается в своей мусорной куче. Теперь он уже не посмел бы отвести глаз, чтобы не пропустить момент атаки. Тварь хрипела, скрежетала и булькала, но Лука не мог разобрать ни слова, ни даже эмоции. Наверное, она действительно была какой-то потусторонней тварью, а не обычным понятным животным. Изредка в его сторону наплывали волны гнили, больше похожие на рябь от движения крупного тела, чем на атаку. Торчащие из логова во все стороны черные и голубые прутья беспорядочно шевелились, но нападать тварь все еще не пыталась. – По-моему, тут что-то не так, - поделился сомнениями Лука. Герои, собравшиеся на безопасном участке, заволновались. – Она собирается напасть? Что-то изменилось? Зелье перестало работать? – посыпались вопросы. – Нет, я не знаю, но она ведет себя как-то странно. – Какая нам разница?! – мастер Ледяная стрела презрительно хмыкнула. – Наше дело ее убить, а не разбираться в ее поведении. Работай давай! Лука послушно вернулся к заправленной поливалке. – Пока опасности для тебя нет? – остановил его Витольд. – Все как и раньше, - Лука пожал плечами. - Гниль на меня не реагирует. – Тогда давай поторопимся: мало ли что она задумала. Смотри в оба! Лука смотрел. Существо, названное тварью, было уже так близко, что вонь от его логова начинала резать глаза. Похоже, раньше тварь была покрыта чешуей красивого жемчужно-голубого оттенка, но теперь во многих местах ее тело чернело гнилыми провалами. С ужасом Лука понял, что склизкие дыры на покрытой сломанными отростками голове когда-то были глазами, а то, что он принял за прутья, оказалось остатками крыльев со сгнившими перепонками. Щемящая острая жалость пронзила грудь. Возможно ли, что тварь вовсе не замышляла отравлять все вокруг? Быть может, она сама искала спасения в когда-то целебном источнике? И если бы тогда, весной… Лука вспомнил яростный аметистовый взгляд и сам себя одернул. Как может он жалеть того, кого так ненавидит и боится Урса?! Как смеет сочувствовать тому, кто погубил костер мастера Хэвиша?! Поливалка клюнула носом так резко, что чуть не вывернулась из рук. Луку прошиб ледяной пот: вблизи логова гниль стала слишком глубокой! Колеса с влажным хрустом проломили кристаллизовавшуюся корку и заскользили вниз, грозя утянуть за собой и Луку. Сердце зашлось от испуга, и он с воплем дернул машину на себя. Этот крик услышали на обоих концах дорожки. Тварь вскинула голову и с неожиданной для умирающей ловкостью вывалилась из гнезда. Старый гейзер изверг освобожденные воды, превратив вечную морось в хлещущий наотмашь ливень. Оскальзываясь на расползающихся лапах, тварь рывками бросилась сквозь гниль к Луке. При виде несущейся на него туши, он заорал еще громче и со всех ног кинулся к бегущим навстречу героям. Мастер Витольд, в которого он почти врезался, отшвырнул Луку назад к Павлу. Уворачиваясь от несущихся в бой героев, щит поволок его в тыл, к подножию горы. Тварь с воем продолжала погоню, но теперь Лука отчетливо различал в ее голосе невыносимую, смертельную тоску. Он вцепился Павлу в рукав и заставил остановиться. Предательская жалость к проклятому чудовищу расколола душу надвое. Одна часть хотела защитить, вторая жалила угрызениями совести. И обе кровоточили. Обернувшись, Лука смотрел на схватку, не отводя глаз. Этим рывком тварь сама загнала себя в ловушку. На языке селя гниль больше не защищала ее от магии, и герои не упустили своего шанса. Дорога, с трудом отвоеванная у гнили, был так узка, что не оставляла места привычным боевым построениям. На бой мастера вышли лично: плечом к плечу с товарищами, лицом к лицу с врагом. Генрик Квадра припал на одно колено и с размаху ударил в землю. Острые каменные зубья вздыбились по краям дороги, отрезая путь к отступлению. Тварь слепо заметалась, бросилась на камни и застыла, пригвожденная к месту потоком ледяных стрел Сильвы, что рождались прямо из дождевых капель. Хрупкий лед не удержал бы огромного мечущегося зверя надолго, но этих мгновений хватило, чтобы Андр и Витольд с двух сторон ударили струями пламени. Огненные жала вонзились во вздымающиеся бока, дорога взорвалась паром и ошметками камня. Тварь, опаленная и ошпаренная, не остановилась - вздыбив остатки крыльев, она с ревом бросилась на врага и поднялась на дыбы во весь свой гигантский рост, занося когтистую склизкую лапу над Искрой. Маг отпрянул, едва не слетев с дороги, но даже падение в гниль вряд ли спасло бы его от удара: чудовищная лапа уже зависла над его головой. Витольд рванулся и в последнюю секунду удержал товарища, ухватив за запястье. Прикрывая собратьев, Ришард Непреклонный бросил в воздух горсть металлических шариков и точным жестом послал их в сторону твари. На лету вытягиваясь в тонкие свистящие дротики, они вонзились в открытое брюхо и отбросили зверя назад. Он грузно рухнул, извергая из пасти потоки гнили, и тут же заворочался, силясь подняться. Навстречу бешено брызжущей отраве хлынул бурный поток Милосердной, смывая едкую жижу прочь. Маги огня, не сговариваясь, встали лицом к лицу и соединили ладони. Золотое светозарное пламя смешалось с яростным алым, взметнулось выше человеческого роста и обрело форму. Громадный огненный меч полыхнул, иссушив дождь и ослепив даже тех, кто наблюдал за битвой с горы. Синхронно развернувшись, Андр и Витольд по самую рукоять вонзили клинок в чешуйчатую грудь. Хрустнули кости, крик извивающегося зверя смешался с шипением плавящейся плоти и захлебнулся в черной крови. В конвульсиях тварь рухнула наземь, и Квадра обрушил на ее череп тяжелый гранитный молот. Все было кончено. Лука, оглохший от торжествующих криков и ослепший от слез, позволил Павлу увести себя прочь.