Прости

Иккинг ещё сильнее сжался от боли, тихо всхлипывая он лежал на полу пещеры( так себе удовольствие, пробовала) Заливаясь краской, он не мог смотреть на мужчину над ним. Больше никогда не сможет. Дагур больше не держал наездника, дав ему встать и одеться. Оба молчали, что происходило сейчас, конечно останется между ними, но после подобного все равно есть чувство тревоги, будто уже все узнали об этом. - тебя наверное ждут, а может уже ищут - с некой грустью сказал Дагур, он, конечно осознавал, что пытался сделать ужасное, но в глубине души скрывал обиду на всех наездников, им действительно было плевать на его присутствие или отсутствие, особенно Хедер. Тебя как будто нет для всех, тебя не замечает никто, кроме человека, который греет тебе душу. Это единственное, что успокаивает. Да, и его ты сейчас до ужаса испугал и обидел, после чего и он не будет замечать тебя. (Извините пожалуйста, за то, что забыла про Беззубика, давайте представим, что Дагур его усыпил на время? 😭) Дагур взял Громмейстера и ушёл в противоположную сторону острова, а может и улетел совсем. Он больше не мог слушать голос Иккинга, пока тот выходил к наездникам, эти слегка дрожащие слова, очень даже хорошо скрывающие ситуацию, произошедшую пару минут назад. И снова Дагур винит себя. Теперь в глазах Иккинга он будет жестоким извращенцем, неспособным совладать со своими "чувствами" И он снова ненавидет его, хотя ещё недавно и вправду верил, что тот способен измениться. Как теперь все исправить? Стоит ли извиняться? Или просто снова скрыться ото всех, чтобы о нём забыли? Ещё одна тревога. Это гнилое чувство, когда ты снова поссорился со всеми, и некому сказать тебе : " Я не обижаюсь, и не считаю тебя плохим или странным, я за тебя" Был такой человек, да только теперь он никогда так не скажет. -"Никогда" - ещё раз пронеслось мыслях Дагура. Хорошо, что рядом есть дракон, вот только с ним не поболтаешь. С ним нельзя искренне поделиться чувствами, все таки в этом плане людям, нужны люди. Иккинг проводил тренировку, то и делая, что вспоминая Дагура. Сердце в такие моменты начинало бешено стучать, а на щеках появлялся заметный румянец. Можно было подумать, что это было бы приятно, но только не на холодном полу пещеры. Ещё несколько раз за день берсерк подходил к хижине Иккинга, все никак не решаясь прийти к нему и начать разговор. Понемногу он начал успокаиваться, и извинения уже не казались такими страшными. "Просто прийти и извиниться, ничего сложного, и все будет по прежнему" Рыжий зашел в хижину, которая на удивление оказалась пуста. Дагур оглядел всю комнату, на стене висели запасные закрылки для хвоста Беззубика, на маленьких шкафчиках другие недоделанные из железа штуки. Дагур сел на стул в комнате и стал ждать. С каждым треском или другим шумом Дагур вздрагивал, при каждом слышном разговоре, при каждых шагах его сердце начинало биться в агонии, не зная с чего начать. С чего начать разговор? С того, что ему "жаль"? Или со слов " Заранее не кричи" Как вообще появиться на глазах? Конечно, лучшим способом избежать подобных переживаний было выйти из хижины, и начать заниматься своими делами, не замечая Иккинга, но сейчас Дагур хотел изменить их отношения. Иккинг пришёл уже поздно вечером, когда Дагур сидя на стуле начал засыпать. - что ты здесь делаешь? - с каплей гнева спросил наездник, делая ударение на слово " Ты" - Я лишь хотел извиниться за это утро, я не хотел, чтобы все было именно та... - не договорил берсерк. - Извиниться? Серьезно? - перебил того Иккинг - ты сказал, что хочешь стать лучше, но что ты для этого делаешь? Ты совершаешь грубые ошибки, Дагур, и думаешь, что можешь загладить свою вину простым "извини"? Так легкомысленно делать другим больно, а потом извиняться, и думать что все хорошо?! Ты не меняешься. На глазах берсерка выступали слезы, он искренне хотел, чтобы Иккинг знал, как долго он думал о том, что сделал, как раскаивался, но сейчас он видит в нём полного эгоиста. - я правда хочу измениться, и делаю для этого все, но почему то вы не хотите этого замечать. Я поступил плохо с тобой, и просидел в твоей хижине почти весь день, дожидаясь тебя, чтобы сказать слова раскаяния, хотел предложить сделать это снова, но нежнее и на кровати, намного приятнее... - Дагур уже не мог контролировать слова, и бросал все, что мог сказать. - тебе не обязательно прощать меня, но пожалуйста, не игнорируй меня, как остальные. Берсерк бросился в объятия к юному всаднику. Когда тот уже хотел начать вырываться, Дагур немного ослабил свою хватку. По телу Иккинга прошелся холодок, то ли от страха, то ли от мыслей об утре. - я могу простить тебя, но как я могу доверять тебе после этого? Какой шанс того, что ты не набросишься на меня снова? - Я буду делать все, чтобы ты начал доверять - не без слез ответил Дагур. - но сейчас я могу лишь предложить тебе, начать заново, я буду нежен и смогу остановиться, если тебе будет больно. Шатен нервно вдохнул. Он кивнул, и в глазах мужчины проблестела искра, он был безумно рад, что тот простил его. Иккинг сел на кровать, иногда немного дрожа от переполняющих его мыслей и эмоций.