1. Осень. Ноябрь.
27 июня 2024 г., 20:48
Отогрев озябшие руки у догорающего камина, Бараш подошёл к зеркалу. На шее,то и дело алела печать: разбитое сердце - Герб дома Рексов.
Разозлено сдернув парик с крючка, он замахнулся, собираясь бросить его в огонь, но входная дверь предательски отворилась, впустив гостя.
Помедлив, Бараш бросил белокурый парик в камин, как того и хотел.
Незваный гость прошелся по дому, заглядывая в каждый угол.
- А Баранка не?..
- Нет! - грубо перебил он кролика. - Нет её! Уехала! И хватит сюда ходить! Она...
Схватив кочергу, Бараш пошерудил ею угли в камине, лишний раз убеждаясь, что от его девичьей натуры ничего не осталось.
- Она не вернётся.
***
Выпал первый снег. Ноябрьское утро встретило жителей Ромашковой долины студеной прохладой. Сидя напротив окна, Бараш жевал кончик пера. С острия капали чернила, пачкая бумагу и лицо незадавшегося поэта. Голову поэта терзали мысли и идея, связанные с тем, как избавиться от надоедливого кролика, который то и дело тревожил его покой, забега узнать, не вернулась ли мнимая сестра Бараша. Экстренная ситуация требовала экстренных мер. Крошу давно следовало бы дать понять, что между ним и Баранкой ничего быть не могло и вообще он ей не интересен. Далеко не лучшая из его идей, но выбирать не приходилось. Экстренная ситуация, как-никак. В шкафу пылилось много старой одежды. Среди которой отыскались: красивое платье, правда, старомодное, с рукавами фанарями и длинными полами унылого бордового оттенка, пара чулок и перчатки. Бараш не был осведомлен, носили ли девушки в двадцать первом веке чулки с перчатками, но они весьма заманчиво дополняли образ. С волосами пришлось повозиться. Второго такого парика в доме не нашлось, но зато за шкафом отыскался черный шаперон прямиком из пятнадцатого века. Проблему с волосами можно считать решенной. Взглянув на себя в зеркало, Бараш вынес вердикт: - Никуда не годиться! Нужно что-то ещё... Нужен… Подвязав волосы красной лентой, юный поэт закрыл ладонью метку соулмейта, на шее. - С этим то что делать? Из-за высокого ворота, «разбитое сердце» было не так заметно, но всё же... Махнув рукой, Бараш накинул пальто и вышел во двор. Никого. Никаких кролей. Снегопад, и тот стих. Щёки покраснели от холода, нос замёрз. Шмыгнув от волнения, Бараш направился к домику Кроша. Неугомонный кролик, строил очередное бесполезное устройство, способное отыскать жизнь на других планетах. Без конца прокручивая в голове варианты грядущего диалога, юный писатель замечтался и врезался в дерево. - Баранка! - раздался воодушевленный девичий возглас. - Ты вернулась! Идём же! Мне столько нужно тебе рассказать, показать и... Бараш остановил её жестом. - Не могу, - отрезал он. - У меня дела. - Как жалко, - голос Нюши зазвучал тише. - У меня столько новостей накопилось. Подхватив своё устройство, Крош с Ёжиком удалились в лес, собираясь его опробовать. Бараш понимал, что сейчас не лучшее время для серьёзных разговоров. Он не хотел разбивать сердце Крошу в присутствии посторонних. Проводив подругу до дома, Бараш собирался уйти, но Нюша притормозила его. Затащила внутрь и за мимолетной беседой напоила чаем со сладостями. - Ой, что-то мы засиделись. Ночь на дворе. - И правда, засиделись, - кивнул он, допивая чай и поглядывая на свои заметки в блокноте. Юный писатель и не подозревал, какие же девчонки всё-таки сплетницы. - Оставайся! Переночуешь у меня, а утром я тебя провожу. Спрятав блокнот во внутренний карман пальто, Бараш покачал головой. Лунный свет освещал лесную тропу. Мороз крепчал. Колючий ветер, хруст снега, мрачное уханье ночной птицы. Ни что не могло испортить его настроение. Когда до дома оставалось всего ничего, из леса на тропу выпрыгнула неопознанная человеческая фигура, вынудившая поэта притормозить. - Ну, здравствуй, Пряник, - с этой репликой в лицо Бараша прилетел морковный букет, сбивший последнего с ног.
