Полдник

      Зоро развалился в тени деревьев, довольно прикрывая целый глаз. Их корабль уже несколько дней плыл по летнему региону, приближаясь к очередному острову. Редкие облака совсем не спасали от палящего солнца, лучи выжигали воздух, а легкие потоки ветра лишь добавляли жары. Создавалось впечатление, что их засунули в духовку кока и равномерно пропекали со всех сторон. Лучи будто назло светили со всех сторон, практически не оставляя тени, в которой было невозможно сидеть из-за духоты. Воронье гнездо больше напоминало предбанник в преисподню, прогреваясь на высоте еще больше, внизу соленые волны хотя бы изредка окатывали борта, распространяя редкую прохладную влагу. Поэтому Зоро сейчас нашел более-менее приемлемое место, чтобы спрятаться ото всех: земля под мандаринами поливалась регулярно, влага под сенью густых крон не успевала испаряться, а плотное переплетение ветвей создавало приятный навес. Под шелест листвы и приятный цитрусовый запах спалось неплохо и, главное, спокойно. Горячий воздух хоть и жег легкие, но на палубе хотя бы гулял ветерок, в отличие от темных удушливых кают. Но главное, Луффи сюда практически не совался, чтобы не получить от Нами по голове, а остальные сейчас скрылись в недрах корабля, подальше от безжалостного солнца.       Зоро лежал в одних штанах, слушая шум океана и скрип корабля. Мокрая земля приятно холодила разгоряченную кожу спины, сочная листва шелестела, слегка разгоняя удушливый воздух. Дрема приятными волнами накатывала после сытного обеда и бутылки саке, на душе было спокойно, и никто его не раздражал. С тренировкой он повременит до тех пор, пока солнце не спустится к горизонту, ослабляя знойные лучи, и до ужина как раз есть время, чтобы хорошо поспать.       Так он думал, пока не услышал тихое шлепанье босых ног по палубе. К нему, совсем не скрываясь, топал тот, кого сейчас стоило опасаться больше всего, — Луффи. Сытый капитан не был опаснее голодного, но после плотной кормежки тому в голову взбредали всякие шалости. Неуемную энергию требовалось куда-то деть, и каждый раз тот придумывал очередную глупость, в которую втягивал либо кого-то из таких же непосед в виде Усоппа и Чоппера, либо всю команду. Но были моменты, когда Луффи было необходимо пристать банным листом к кому-то конкретному, чтобы получить свою порцию эмоций. И сейчас этим человеком стал Зоро. Тот подбирался к нему, чтобы получить необходимое внимание. Единственный вопрос, который витал в голове, — каким образом?       Босые ноги прошлепали, казалось бы, мимо, но этот обманчивый маневр заставил напрячься. И не зря: тень Луффи нависла над ним, и чужое тело просто завалилось сверху, такое же горячее и потное, прилипая кожей.       — Черт, Луффи, — Зоро поморщился, не открывая глаз, и устало пробормотал: — Чего ты хочешь?       — Мне жарко и скучно, — заныл тот, неприятно елозя на нем.       Острый локоть впился в живот, пока Луффи пытался поудобнее разлечься сверху и максимально прилипнуть к нему голой кожей. Острые коленки неприятно давили на ноги, а руки скользили по потному торсу мечника. Зоро раздраженно выдохнул, поджимая губы, и грубо подтянул капитана на себя. Если тому так надо полежать на нем, то черт бы с ним — пусть лежит, лишь бы спокойно. К сожалению, понятие спокойствия было неведомо для Луффи даже во сне. Чужое лицо уткнулось в его грудь, перекатывая голову из стороны в сторону. Зоро нахмурился, пытаясь понять, что это идиот вытворял, но, не придумав ничего, уточнил:       — Что ты делаешь? — недовольно протянул Зоро, закидывая руки за голову и устраиваясь поудобнее.       — У тебя такая мягкая грудь, — удивленно пробормотал тот, приподняв голову.       Зоро равнодушно хмыкнул. Он никогда не задумывался об этом — просто не видел смысла. Его тело интересовало его ровно до того момента, пока от этого зависела жизнь. Бытовую сторону жизни он смело возложил на других: извращенный кок давал ему еду и периодически гонял в душ на пару с Луффи и Усоппом, Нами иногда просто кидала ему одежду, когда его изнашивалась, и так со многими вещами. Кок часто называл его вонючей гориллой, указывая на его мощные формы и абсолютную атрофию в обычной жизни. Свое тело он рассматривал лишь как инструмент для достижения цели. Ему требовалось много тренироваться, наращивать массу, чтобы выдерживать собственные мощные атаки и противостоять сильным врагам в бою. Вся эта груда мышц, которая вызывала смешанные чувства у многих, была необходимостью и результатом усердных тренировок, граничащих с сумасшествием, по словам Чоппера. Зоро прилагал много усилий, чтобы достичь своей лучшей формы, так что было не удивительно, что тело росло вместе с силой. Зоро задумался только об одном: почему Луффи прицепился к его груди? Он даже немного задремал, пока пытался найти хоть одну причину чужого внимания, совершенно не обращая внимания на притихший груз сверху. Получилось почти уснуть, но грудь бесцеремонно сжали.       — Луффи, — прорычал он, чувствуя, как чужие руки неприятно сминают расслабленные мышцы.       — А? — глупо спросил Луффи.       — Прекрати. — Зоро опустил ладони на липкую спину капитана, удерживая изворотливое тело на месте.       — О, а так она еще мягче, — проигнорировав его слова, воскликнул тот.       Луффи опять уткнулся носом в его грудь, руками сгребая расслабленные мышцы к центру и прижимая их к своим щекам. Получалось с трудом, но тонкие резиновые пальцы растягивались, пытаясь ухватить больше упругой плоти. Зоро глубоко вздохнул через нос, пытаясь прогнать подлые мысли из себя. Не хотелось признаваться, что ему безумно нравилось, когда трогали его грудь. Это случалось крайне редко и невзначай, но чувствительное тело всегда реагировало в ответ, ожидая большего. Зоро не хотел открывать глаз, надеясь, что Луффи вскоре успокоится, а лучше всего свалит. Он продолжал лежать, делая вид, что происходящее совсем его не заботит и назойливые тисканья груди — просто досадный факт пребывания капитана. Зоро расслабился, чувствуя себя игрушкой в руках скучающего накама, и терпеливо ждал, когда тому надоест.       Резиновые пальцы не унимались: мяли грудь, щекоча ладонями соски, слегка царапали кожу короткими ногтями и всячески стискивали мягкие половинки. Незатейливые ласки медленно распаляли и без того нагретое тело. Зоро с трудом сглотнул вязкую слюну, с каждой секундой понимая, что после всего этого придется наверняка идти в душ и снимать напряжение, которое ленивым приливом накрывало его. Он с силой стиснул зубы, пытаясь успокоиться, но чертов капитан не унимался — не получив нужной реакции, тот перешел к более решительным действиям. Язык прошелся по образовавшейся ложбинке до ключичной впадины, слизывая пот с нагретой кожи, а пальцы защипнули соски. Зоро дернулся, давясь стоном, и зашипел.       — Луффи! — Он приподнял голову, зло зыркнув на капитана. — Какого черта ты делаешь?       Тот, ничего не ответив, лучезарно улыбнулся. Кончик языка прошелся по губам, и Луффи припал ртом к одному из сосков. Зоро всхлипнул, хватая того за лицо в попытке оттащить, но тонкие губы сменились зубами, которые больно впились в нежную кожу ореолы. Зоро вновь зашипел и попытался встать, но жилистое тело будто пригвоздило его в землю, не позволяя даже двинуться. Луффи с упоением сосал, покусывал и лизал чувствительные соски по очереди, заменяя горячий рот руками. Казалось, что капитан нашел невиданное лакомство, которое сейчас пытался съесть. Зоро не хотел, чтобы его ели. Тот пировал на его груди, оставляя следы от укусов, присасывался, с силой втягивая мягкую кожу, растирал вставшие горошины сосков между пальцами, облизывал ореолы. Зоро всячески цеплялся за черные пряди, не теряя попыток прекратить это издевательство, и сильнее сжимал челюсти в попытке сдержать стоны. Они все еще были на палубе среди мандариновых деревьев, где их могли увидеть накама. Щеки краснели уже не от превратностей погоды, а от внутреннего жара, который завладел телом. В паху скапливался тяжелый ком возбуждения. Каждое измывательское движение Луффи творило с ним что-то невероятное, от чего темнело в глазах, а тело будто пробивало током.       — Луффи, — жалобно выдохнул Зоро, принимая всю бессмысленность попыток вырваться. — Пожалуйста.       Из груди вырвался стон, полный отчаянного желания — он был на грани. Для Луффи этого оказалось достаточно, чтобы чуть ли не вгрызться в него еще сильнее. Пришлось закусить губу, чтобы частично заглушить стоны, бесконтрольно рвущиеся изнутри. Руки цеплялись за, казалось, хрупкие, но сильные плечи, царапали оголенную загорелую спину. Зоро выгибался навстречу грубым, почти звериным ласкам, утопая в возбужденном напряжении. Единственная связная мысль, которая все еще билась на задворках сознания: «Только бы никто их не увидел». Жгучий стыд добавлял ощущений в перегруженное ощущениями сознание. Луффи заерзал, будто специально задевая ноющий от возбуждения член. Грубая ткань неприятно задевала чувствительную головку каждый раз, как тот перемещал свою голову, вылизывая его грудь. Следом с трудом сдвигалось и тело: из-за пота они слиплись, как клецки, которые вчера готовил кок, и кожу пощипывало. Горячая слюна растекалась по коже, поблескивая на солнце. Зоро изредка бросал взгляд на чужое пиршество, искусав нижнюю губу до крови. Внутри разрастался пожар, грозясь сжечь его до углей. Раздраженные соски моментально реагировали на легчайшее прикосновение и острыми иглами удовольствия отзывались на настойчивые действия Луффи. Хотелось кричать от удовольствия, прижиматься сильнее, просить большего, но смущение топило все порывы. Ему оставалось лишь молча принимать внезапные ласки.       Зоро задыхался, тихо скулил и мычал, пока капитан с интересом ученого терзал его, судя по всему, аппетитную грудь. Видимо, его действительно расценивали больше как вкусную послеобеденную закуску, настолько аппетитную, что контролировать свои слюни Луффи не удавалось. Это совсем не огорчало, сейчас все было таким неважным, пока его капитан с упоением вгрызался в его сочную грудь. С каждым гулким биением сердца кровь будто густела. Напряжение достигло пика внезапно, и он выгнулся до хруста в спине, чувствуя, как в штанах разливается собственное семя. Зоро открыл рот, вдыхая раскаленный воздух, с ужасом понимая, что только что кончил, не прикасаясь к себе. Мало того, от незамысловатых, грубых и совсем неэротичных ласк его груди. Мышцы расслабились, Зоро обмяк, бессмысленно рассматривая зелень деревьев над собой. Луффи отлип от него, усевшись на бедра. Чужой взгляд ощущался на коже, липкой от пота и чужой слюны, но ему пока было плевать. Сознание пребывало в легком послеоргазменном блаженстве, отрешенно отмечая некую молчаливость капитана.       — М-м-м, — Луффи странно промычал, и Зоро скосил на того непонимающий взгляд. Капитан поджал губы, похлопал глазами и вскочил. — Прости!       Сверкая босыми пятками, тот скрылся где-то в каютах, а Зоро непонимающе посмотрел вслед. Привстав на локтях, он поморщился, понимая, что в душ все-таки придется идти: земля налипла на спину, а в штанах семя неприятно липло к коже. Тяжело вздохнув, взгляд прошелся по груди. Зоро замер, с ужасом взирая на работу Луффи: следы укусов могли сойти и за день, но набухшие соски горели, а еле заметные пятна, россыпью украшавшие грудь, грозились через пару минут превратиться в ярчайшие засосы. Скучающий капитан был хуже голодного. Зоро смиренно вздохнул, с трудом выползая из своего укрытия. Щеки покраснели, брови хмуро сошлись к переносице. Придется носить футболку минимум неделю, пока все следы этого безобразия не сойдут, — не хотелось бы выслушивать град скабрезных шуточек от кока.       — Чтоб тебя, Луффи, — беззлобно пробормотал Зоро, утопая в мыслях о случившемся до конца.