Порознь

      — Пап…?       — Когда я позволил тебе жить в этом доме, — тон отца был непривычно холоден и серьёзен. Это точно он? — я думал, что смогу справиться с тобой.       Инк протянул руку, казалось бы, к Пиджи, и тот вздрогнул, ожидая прикосновения, но… та прошла мимо, куда-то ему за спину. В следующее мгновение рука художника вытянула из кучки хлама за спиной Джея нечто большое и металлическое. Секундой позже юноша распознал в этом стремянку.       — А теперь я понимаю, что мог ошибаться, — страж выпрямил стремянку, чтобы она приняла более подходящий для использования вид. — Как думаешь, что будет, если я пойму, что не справляюсь с тобой?       Джей начал осторожно перебирать все возможные варианты в своей голове, и, в конце концов, выбрал неприятный, но самый напрашивающийся. Впервые он почувствовал себя не в безопасности рядом с отцом.       — Ты выгонишь меня из дома?..       Инк улыбнулся. Так, как улыбался всегда. Вот только теперь эта улыбка служила лишь неспокойствию. А после он, так ничего и не ответив, шагнул на ступеньку стремянки.       — Поднеси свечу поближе, — вместо этого сказал он, трогая висящую на проводе лампочку.       Пиджи послушался и подошёл ближе, подняв руку, в которой держал блюдце со свечой. Инк сунул в один карман что-то, что юноша не заметил, а из другого достал лампочку. Пару движений — и в гнездо была закручена новая. Когда хранитель слез со стремянки, он направился к двери. Щелчок — в комнате загорелся свет.       — Ты убедился, что, когда я говорю тебе куда-то не лезть, — лучше не лезть?       Это звучало как поражение. Неприятно. Как будто он проиграл в своём праве ходить куда вздумается и делать что хочется. Что-то в Пайпер Джеме запротестовало, но сам он не нашёл, чем возразить.       — Да, Инк…       Он удручённо вздохнул.       — Мы договорились не ругаться с тобой, — тот подошёл к сыну, присел к нему и мягко улыбнулся. — Я же не враг тебе. Я не так уж много прошу от тебя.       — Здесь же просто хлам… — Джей не хотел смотреть на отца, опустил голову. — Почему ты просто не пустил меня сюда раньше, если там…       — Пайпер Джем, — его рука коснулась чернильной щеки. — Иногда ты не должен что-то делать без объяснений того, почему ты не должен это делать.       — Но это тупо! — Пиджи поднял голову и кинул на отца злой взгляд. Его пальцы сжали чужую руку на своей щеке и грубо отлепили. — Это место может стать моей комнатой! Знаешь ли, я уже достаточно взрослый, чтобы нуждаться в ней!       — Вся гостиная — твоя комната. Самая большая в доме, между прочим.       — Ага, гостиная. Комната, через которую проход во все остальные комнаты. Супер, спасибо, папаша!       — Ты можешь жить и на кухне.       — Ещё лучше. А ты, я смотрю, сама щедрость!       — …Если для тебя это так важно, я могу освободить тебе свою ком…       — Да зачем?! — голос Пайпер Джема сорвался на крик. — Вот! — он покружился, расправив руки и сместившись к одной из стен. — Это всё, — его рука похлопала по стене. Он не заметил, как Инк вздрогнул. — Куча пространства, которое ты отдал под… Что? Хлам!       Нога юноши замахнулась и ударила по кучке предметов, отчего та с грохотом и металлическим лязгом рассыпалась по полу. Глаза Инка забегали.       — Ты просто не хочешь, чтобы у меня была возможность спрятаться от тебя, да? Ты хочешь, чтобы я всегда был на виду. Ты хочешь держать меня под контролем, да?! Что ж, у меня плохие новости для тебя, ПА-ПА-ША, я не позволю тебе следить за каждым моим ша…       Он не успел договорить. Инк подошёл быстро — Пиджи не смог вовремя среагировать. Он схватил его за кисть руки и потащил к двери. Когда они оказались за пределами комнаты, страж захлопнул дверь, а затем вытянул из органайзера кисточку и баночку с краской.       — Ты можешь истерить сколько хочешь. И в своём доме я тебя не держу. Но если я сказал «нет», значит — нет.       Пайпер Джем молча наблюдал за тем, как кисточка отца ловко, всего несколькими движениями замазывает замочную скважину. Теперь дверь несла лишь декоративную функцию.       После этого Пиджи закрылся в ванной, а Инк… А что он? У него должно было быть много работы сегодня, но, увы, — оставить сына одного, по крайней мере в этот день, он не осмелился. Спустя часы, в которые Джей не выходил из ванной, он попытался снова поговорить с ним — тот не слушал. И ещё через час, и ещё через два, когда он всё-таки вышел, поговорить у них так и не получилось. Пиджи молча ушёл в комнату Инка и закрылся в ней. Как хранитель узнал позже по листам с набросками на своем столе, весь оставшийся вечер он посвятил творчеству. Его не могло это не порадовать.

***

      С горячего лба стекла капелька пота. Влажная футболка прилипала к телу. Удар — и последнее копьё отлетело в сторону, прямо в крону дерева. Альфис громко засмеялась.       — ХА! Малой, а ты сегодня неплох! — она громко выдохнула, а затем, подойдя к скелету, похлопала его по плечу.       Санс, вымотанный долгой тренировкой, всё же выпрямил спину и гордо приложил руку к груди:       — Великолепный Санс всегда неплох!       — В точку! — поддержала Альфис.       Кусты зашуршали, привлекая внимание обоих. Ветки раздвинулись, и из них показалась голова юного человека. Санс широко улыбнулся ему.       — Человек! Ты знаешь, что тебе не следует разгуливать по лесу одному?       *Вы сказали Сансу, что гуляли одни и не по таким местам.*       — Тоже верно, — он задумчиво потёр лоб. — Тогда, раз ты здесь, я думаю, что нам стоит вернуться домой вместе.       *Вы улыбнулись, но вы помните, что пришли сюда не просто так. Вы вновь смотрите на Санса и говорите ему, что его брат попросил его не задерживаться на тренировке и побыстрее вернуться домой.*       — А? Почему? — тот оказался озадачен.       Обычно Папирус без вопросов отпускал его на сколько угодно и куда угодно, не стремясь удержать дома. Что должно было измениться в этот раз?       *Вы думаете о том, что Папирус стал реже видеть Санса дома. Вы говорите младшему скелебрату о том, что у Папируса есть для него сюрприз.*       — ОГО! — в глазницах скелета засияли звёздочки. — Тогда, думаю, это и вправду хороший повод закончить все дела на сегодня прямо сейчас!       Даже летний, долгий день рано или поздно подходил к концу. Оранжевые лучи горячего солнца освещали неровную тропинку. Трое: Альфис, Санс и человек шли, делясь впечатлениями уходящего дня.       Какие бы приключения не переживал Санс там, за пределами звёздного неба, со своими межгалактическими друзьями, по-настоящему счастлив он был здесь. На Поверхности родного мира. Здесь, где он Санс. Где его знают, как Санса, и любят, как Санса. И в такие моменты, как этот, он напоминает себе об этом.       — Блу, — слышит он, кажется, где-то рядом, но как будто в своей голове. Он посмотрел на лица своих друзей: те не изменились. Похоже, это услышал только он.       Санс уже начал догадываться, кто это.       «Прости, сегодня у меня планы с семьёй».       — Это очень важно, — голос звучал серьёзно, в нём присутствовала нотка отчаяния. — Пожалуйста, Блу. Ты должен увидеть это.       На душе стало горько. Улыбка с лица спала, появившаяся тревожность предвещала неспокойный вечер.       Альфис и Фриск продолжали разговаривать ещё какое-то время, прежде чем, заметив отстранённость своего друга, попытались вклинить его в уже давно ведущийся без его участия разговор.       — А ты что думаешь, Санс?       — А? — скелет, который давно не следил за диалогом, несколько секунд думал, что ответить, чтобы не дать понять, что не слушал. — Да… Да.       — Э… — по лицу Альфис Санс быстро понял, что провалился. — По-моему, та зелёная горчица не могла тебе понравиться.       *Вы видите по лицу Санса, что он собирается сказать что-то, что точно вас не обрадует. Но вы молчите, остановившись, когда остановился он.*       — Я вспомнил, что у меня ещё остались дела, — он начал осторожно, наблюдая, как постепенно хмурятся брови Альфис. — Идите без меня, я буду дома чуть позже.       *Санс поворачивается к вам спиной, собирается уходить, но вы хватаете его за руку. Вы раздосадованы. Вы говорите ему, что его брат скучает по нему.*       Вмиг Сансу становится очень горько. Он ничего не отвечает, но мысленно обещает себе провести несколько дней только с братом.       Оставив Альфис и человека позади, он вскоре уходит с тропы. Раздвигая руками ветки кустов, а ногами высокую траву, он заходит глубже в лес. О его межвселенских делах знает только Папс и догадывается человек, а он не хотел бы, чтобы кто-то ещё из его близких переживал из-за этого. Поэтому, оглядевшись и убедившись, что за ним не следят, он мысленно передаёт другому «я»:       «Можно».       В ту же секунду на него накатывает слабость. Он находит дерево, опирается о него, но и это не помогает: вскоре спина скелета скатывается по стволу, а глаза закрываются сами собой. Краски окружения размываются, как будто на палитру капнула вода и тонкий хвостик кисточки закружил цветную капельку. Стремительно конечности начали неметь, и безвольно откинувшаяся на бок голова стала терять с ними связь.       Сон… Вот, что произошло. Обычно его встречи с межгалактическими друзьями происходят по-другому. Блу оказался в месте, где не был никогда прежде: невесомость, золотая пустота с огромным количеством парящих «окон» с отличающимися друг от друга «рамками», в которых мелькали мультики и фэнтезийные фильмы. Любопытный взгляд скелета переходил от одного к другому. О странности происходящего он не задумывался до тех пор, пока не услышал:       — Я рад тебя видеть.       Во сне редко когда удаётся задуматься о том, что происходящее вокруг — сон. Но увидев друга перед собой, Свап быстро вспомнил о том, что попал сюда не случайно.       — И я, — он улыбнулся. — Что это за место?       — Царство снов. Место, где я работаю после того, как засыпаю сам.       — Ого… — Блу, вновь переключив внимание на окружение, с открытым ртом оглядел всё. — И это...?       — Сны всех жителей нашей мультивселенной.       Санс шагнул по невидимому полу, устремившись к одному из «окон». В нём неизвестная Ториэль, разместившись на покрывале, расстеленном на поляне, сплетала из стебельков золотых цветов косичку. Рядом с ней — мальчишка, с белыми пушистыми ушками и маленькими рожками, так похожий на неё. Он внимательно следил за движениями рук мамы-козы, а та, похоже, объясняла, что и зачем она делает. Блу быстро понял, что здесь мать учит сына плести венки из золотых цветов. Трогательная картина.       — Я не приводил сюда никого раньше. Думаю, ты понимаешь, что раз сегодня произошло исключение, то оно не случайно. Пройди со мной.       Сансу-таки пришлось оторваться от чужого сна и двинуться за идущим куда-то вглубь сновидений Дримом.       — Я уточню, — заговорил он через некоторое время, пока они шли. — Всё же, здесь собраны не все сны.       — Ну… Думаю, я догадываюсь, что кошмары не входят в твою работу.       — Верно. Добавлю, что «пустые» сны я тоже не вижу. И если во сне происходит одновременно что-то хорошее и плохое, то я вижу только то, что откликается в сердце спящего хорошим. То есть, обрывки. И вот это, — он остановился, отошёл в сторону. — Как раз такой случай.       Похоже, они пришли. Отойдя, Дрим открыл для Санса то, что, как минимум, выглядело странно, и как максимум вызывало слишком много вопросов.       Пёстрое, обрамленное скоплением глитчей и белых ошибок окно открывало вид на абсолютную чёрную бездну. Просто ничего. И учитывая то, что сказал Дрим ранее, разве что-то такое возможно? Это выглядело так, будто в золотом царстве грёз образовалась червоточина. Но не успел Блу задать очевидные вопросы, как до его слуха добралось тихое…       «…###.хл#м...»       И голос такой… знакомый. Но он был столь тихим и приглушённым, как будто звучал из-под толщи воды, откуда-то со дна. И очень сложно было понять, кому он принадлежал.       — Что это?.. — всё, что спросил Блу, повернувшись к Дриму. Тот выглядел напряженным. Кажется, он молчал минуту, и всю эту минуту он потратил на обдумывание того, как бы выразить словами то, что он хочет сказать.       — Это сон Эррора.       У Санса чуть не отпала челюсть. Сказать, что он удивился — ничего не сказать. Заявление друга буквально перевернуло все его представления о том, что он знал. И это, чёрт возьми, было слишком весомо, чтобы сообщать об этом в одном предложении, которое одновременно звучало как…       — Кх… То есть, Эррор жив?       Это звучало слишком странно, чтобы в это верить. Это как будто клишированный поворот в фильме, но никак не реальность.       — Вроде как… Другого объяснения у меня нет. Думаю, слишком очевидно, что мёртвые не способны видеть сны, как бы сильно мы не ассоциировали с ними смерть. Подойди, прислушайся…       «…мо## ко#мна##й…»       Так странно… Голос всё ещё казался знакомым. И он всё так же напоминал больше шум, чем связную речь. Просто какие-то обрывки диалога, но больше — ничего.       — Я не понимаю…       — Я тоже. Думал, вместе нам будет проще понять.       — Этот сон появился только что?       О нет, Блу, ты задал тот вопрос, которого Дрим боялся больше всего. Он не хотел отвечать на него ни ложью, ни правдой, ведь сказать ложь — значило запутать друга, которого он позвал, чтобы распутаться самому, а сказать правду — значит, придётся взять ответственность за своё молчание. Хранитель мялся, Санс видел это, но молчал. Дрим сам заговорил. Правда, от вопроса он всё-таки отошёл.       — Тебе не кажется голос из сна знакомым?       — Да, — Санс позволил направить разговор в другое русло. — Именно так… Я хотел спросить тебя и об этом.       — Я как раз и позвал тебя для этого. Я сомневался, но теперь, когда его узнал и ты, я уверен в том, — он сделал паузу, уловив на себе внимательный взгляд Свапа. Кажется, тот уже был готов ко всему, — что он принадлежит тому мальчишке из дома Инка.       Это сразу породило в голове несколько мыслей, и одной из них было:       — Если голос Пайпер Джема присутствует во сне Эррора, значит, он каким-то образом слышал его… — рассуждал Блу, и его взгляд постепенно загорался от какого-то осознания. — Значит, Эррор и Пайпер Джем виделись!       — Это именно то, о чём я подумал, когда услышал его.       — Но Эррор мог услышать его случайно… Что, если…       — Это всё ещё имеет смысл. Помнишь, Инк говорил, что Пайпер Джем ещё не способен перемещаться по мультивселенной без него? И он не торопится особо показывать ему просторы наших вселенных…       Это определенно сужало круг мест, в которых мог находиться тот, кто не успел пробыть их другом слишком долго, но, всё-таки, на какое-то время успел им стать. Оба чувствовали ответственность за то, что с ним случилось. Дрим чувствовал, что если бы поступил по-другому, история этого только-только ступившего на светлый путь злодея изменилась бы. Санс чувствовал, что если бы хоть в одном из разговоров с ним сказал бы что-то иное, то всё сложилось бы иначе. Вина — вот, что объединяло их в этом деле. И потому, даже спустя столько времени его, казалось бы, бесследной пропажи, они всё ещё готовы были искать.       Блу и Дрим без слов поняли, куда им следует отправиться. Снова. Но в этот раз в их вооружении были не просто догадки.