Вой на кровавую луну

"Я уж готов. Я робкий.

Глянь на бутылок рать!

Я собираю пробки —

Душу мою затыкать."

Сергей Александрович Есенин

      Стайлз, если честно, выдохся!

      Истощился до последней капли, измотанный круговоротом событий. Может, это выгорание, может, пресыщение "хорошим" – суть одна: он устал. До оскомины. Устал от фальшивых улыбок и наглого вторжения в личное пространство. Игнорирования банальных норм поведения, что свойственны людям.       Стая… Он её ненавидел. Светлым пятном выделялись лишь Лиам, Питер и несравненная Лидия, знавшие цену личному пространству. Или просто желели подростка, поэтому лишний раз не трогали. Остальная же волчья стая, словно свора необузданных псов, не умела держать язык за зубами и обуздывать свою звериную силу. Ранили Стилински, словно ножами полосовали, не только тело, но и душу. И плевать им на его боль, с высокой колокольни! Как и на то, что Ногицунэ так и не изгнали. Лис всё ещё гнездился в нём, скованный, но живой. Они, олухи царя небесного, поверили на слово родственникам Киры, не удосужившись проверить, покинул ли дух тело подростка! Ибо подросток просто вел себя как обычно. Сначала даже не осознавая что лис остался с ним, ибо тот просто молчал. До определённого момента. Подросток тогда испытал весь спектр эмоций, ведь его решили сделать наживкой! Снова какая-то хрень, и Стайлз который продумывал план. И каким-то боком оказался приманкой. Эх, как он материл Скотта и его "всеобщее благо "!       Он чуть не стал закуской дивному цветочку переростку, под управлением какой-то ведьмы. Вот тогда, спасая свою жизнь и драпая в непойми куда. Он добежал до Неметона и выдохнул. Барьер его спас, не пропуская тварь к подростку. А потом пришло осознание и истерика. Вот тут он офигел который раз день, ведь успокаивали его не стая! А сам кельтский пень и дух лисы, что оказывается не исчез. Так он и просидел на пне больше четырёх часов в незнании, что там с ведьмой и дивным цветочком. Самое смешное с ним необяснились, даже пень с которым начал общаться подросток горестно вздохнул. Напугав этим подростка.

Так и жили Стайлз и Ногицунэ, пять месяцев в одной шкуре, в немом офигевании от стайной наглости.

      И посему юноша решил устроить им с лисом выходной. А что? Стая рыскает в поисках новой твари, что разоряет окрестности, пожирая всё живое, включая оборотней. Неделю назад у границы Бейкон-Хиллс обнаружили растерзанного омегу, а потом начали пропадать домашние животные. Неладное творилось, ведь эта падаль не брезговала и оборотнями, принимая мохнатых увальней за пикантную закуску.       – Бррр. Мерзость какая, – вырвалось у Стайлза вслух. Он обожал животных, а тут…       – Абсолютно согласен, – отозвался Ногицунэ, воспринявший идею отдыха с энтузиазмом. – Как вообще можно жрать оборотней? Они же как крысы, рассадники заразы!

Стайлз хрюкнул, вторя мыслям лиса:

      – Ага, либо становишься воющей на луну хренью, одержимой кровью и якорями, эдакая шиза с биполяркой в маниакальной фазе, – развеселился парень, покидая комнату.       – Либо дохнешь от укуса, потому что не вывозишь эту заразу! Они же ходячие резервуары грёбаной ликантропии! – шутливо возмущался лис, которому волки были омерзительны, особенно в последние месяцы. Именно в эти пять месяцев.       Отсмеявшись и отбросив мрачные мысли о стае, Стайлз приступил к реализации задуманного. С осторожностью ниндзя он прокрался в комнату отца. Шериф недавно обновил мини-бар. А какой же выходной без толики алкоголя? Никакой. Поэтому с упорством крадущегося тигра юноша достиг цели. Перед ним, словно неприступная крепость, возвышался мини-бар, запертый на замок. Отец любил перестраховаться, но забывал, что Стайлз щёлкал замки как семечки с пяти лет. А из-за статуса сына шерифа купить выпивку было нереально. Идеальные подделки не помогали – его знали в лицо. Чёртов городишко! Он столько сил потратил, чтобы всё сделали по высшему разряду, а его развернули в первом же магазине, пригрозив отцом! Безобразие, что за народ! Не дают напиться подростку с кучей проблем и ручными оборотнями!       Фыркнув, парень подошёл к мини-бару и с видом знатока осмотрел замок. Пара ловких манипуляций – и тот с тихим стуком упал на пол. Довольный Стайлз заглянул внутрь, поражённый разнообразием напитков. Лис присвистнул – выбор был отменный.       В ряд выстроились бутыли скотча, коньяка и прочих изысков. Стайлз выбрал самую дальнюю бутылку объёмом 0.7 литра. С улыбкой кота, добравшегося до сметаны, он поднёс её к лицу, любуясь янтарным блеском коньяка. Ещё немного насладившись своим джекпотом, Стилински вернул замок на место и, словно тень, выскользнул из комнаты отца, прижимая трофей к сердцу. Уже начало пятого, скоро вернётся отец на ужин, а потом уедет на смену. Значит, можно спокойно прогуляться до Неметона и там надраться. Кельтский пень который день настойчиво звал его. Вот только зачем?       Стайлз это собирался выяснить. Он который день не мог разобрать свои сны, а там таилось нечто важное. С недавних пор он заметил за собой странности, о которых и хотел поговорить с древом. Даже Ногицунэ насторожился, прислушиваясь к самочувствию подростка и к той чертовщине, что с ними творилась. Ибо этот город можно считать проклятым.       Мысленно расписав план действий, Стайлз стал дожидаться отца. После ужина он вольной птицей полетит в лес, к Неметону. Важные разговоры на трезвую голову не ведут. С этим был согласен даже Ногицунэ, хмыкнувший на план действий ходячего пубертатв.       Вечер тянулся томительно медленно. Стайлз, с трудом сохраняя невозмутимость, уплетал ужин, бросая мимолетные взгляды на отца. Шериф, как назло, был немногословен и задумчив, что лишь добавляло напряжения и без того наэлектризованную атмосферу. Наконец, посуда вымыта, форма надета, прощальный кивок – и вот дверь за отцом закрылась. Свобода!       Дверь захлопнулась, и звук отъезжающей машины затих вдали. Стайлз, не в силах сдержать радостный писк, выждал несколько томительных минут, боясь нарваться на отцовский, праведный гнев. Впереди маячил план под кодовым названием "алкогольная нирвана на великом пне". Наконец, стрелки часов упрямо застыли на отметке половины седьмого.       Безумная улыбка озарила губы подростка. Он ловко извлек из-под кровати заветную бутыль, которую в спешке туда запихнул. Отец имел привычку наведываться в комнату в самый неподходящий момент, проверяя свое чадо. Вдруг, Стайлз не в комнате, а шатается по барам? Такое уже случалось! Джон усилил контроль, ну, как усилил… Скорее, старался, но в отместку Стайлз еще упорнее начал пичкать шерифа "полезной" едой. После недели такой войны Джон капитулировал, взмахивая белым флагом перед носом своего отпрыска. Ноа ослабил контроль, а юноша – бдительность над рационом отца. На том и порешили.       И вот, этот мелкий манипулятор, не разбирая дороги, мчится в лес. Пень ждать не будет, а бутылка алкоголя, соблазнительно поблескивающая на переднем сиденье, манит испить ее содержимое. Да и кто он такой, чтобы противиться такому искушению? Всего лишь простой смертный, решивший наконец-то расслабиться и забыть обо всем на свете.       Именно поэтому он и поперся к пню через Хейловский заповедник. Ведь так интереснее, ведь его пятая точка жаждала приключений. А коньяк, любовно прижатый к груди, обещал, что они будут. Такие незабываемые, что даже стыдно вспоминать…       В прошлый раз он обнаружил себя в объятиях каких-то колючих кустов, издавая нечленораздельные звуки, напоминающие скорее хрюканье, чем смех, наблюдая за тем, как Скотт, еще будучи человеком, изливал душу перепуганной белке. Как ему удалось изловить бедняжку, оставалось загадкой, но когда он потянулся к ней с поцелуями, Стайлза прорвало. Он хохотал до колик, все еще барахтаясь в этих злосчастных кустах, пока его организм не взбунтовался против такой нелепой выходки. И вот уже Стайлз, словно фонтан дружбы народов, извергал содержимое своего желудка обратно в те же кусты. Воистину, подростковая романтика во всей красе!       Так что да, он был уверен, что сегодня его ждет блаженный моральный отдых. И, возможно, он даже уснет прямо на Неметоне, плевать ему на всех и вся. В конце концов, этот пень уже много лет служит надежной окружной защитой. Считай, сорвал джекпот. Главное, чтобы его случайно не пришибло, если он переберет. От этой мысли лиса разобрал смех: уж слишком комично была бы такая кончина.       — Типа, я такой: "Я защищу тебя, малыш," — передразнил лис, и в голосе его сквозила злая насмешка, — "но если ты блеванёшь, я тебя убью. И найдут твой труп, и плевать на него всем будет. Ибо шерифу будет стыдно тебя хоронить, ведь помрёшь ты пьяный и в блевотине!"       Стайлз поморщился, но доля правды в этих словах была. Его организм откликался на алкоголь предательски быстро, и уже после трёх рюмок мир начинал расплываться в радужном тумане. И в который раз за день он проклинал тот злополучный момент, когда решил перечитать Шарля Перро. Всё началось с чёртовой Красной Шапочки! Именно тогда, когда он подбивал Скотта на авантюру с поиском трупа Лоры, он вновь окунулся в эту сказку.       "Так что во всем виновата Красная Шапочка," — мрачно подумал Стайлз. После этой сказки, словно черти из табакерки, повыскакивали волки и охотники. А он сам оказался в роли той самой девчонки в красном чепчике. Ну, хорошо, пусть не в чепчике, а в толстовке! "Да пошла ты к черту, Шапка!" — мысленно огрызнулся он.       Он брёл по тропам, известным лишь ему, в сторону великого пня. Тот день за днем сверлил его мозг, маня к себе, а кто такой Стайлз Стилински, чтобы ослушаться древнюю силу? Правильно! Обычный, саркастичный до мозга костей подросток, страдающий СДВГ. Возможно, именно поэтому Ногицунэ и выбрал его.       Дитон конечно, что-то говорил про друидов и о том, что в Стайлзе есть какая-то сила. Но в полной мере он это осознал лишь тогда, когда из него изгоняли лиса через укус. Видимо, Скотт оказался не только фиговым альфой, но и таким же экзорцистом. Как ни странно, дух лиса не ушёл. Он не просто остался, он полностью слился с парнем и, возможно, даже исправился. Ну, если считать поливание грязью стаи "исправлением", то да, лис точно исправился.       Ногицунэ не мог ни уйти, ни захватить контроль, и вот уже около пяти месяцев они скрашивали (или отравляли?) существование друг друга. Это, как ни странно, помогло, особенно когда Стайлзу передались воспоминания тех страшных дней одержимости. От них кровь стыла в жилах, а тело била дрожь. Теперь его руки были по локоть в крови, но самое ужасное — он с наслаждением вспоминал, как эта кровь пьянила его, как ему нравилось убивать невинных. И, возможно, где-то в глубине души он жалел, что Эллисон удалось спасти.       Ведь даже если бы он убил её, стая в любом случае на какое-то время отвернулась бы от него. Что, собственно, и произошло. Они перевернули все факты с ног на голову, неся свою браваду почти победным кличем. "Стайлз слабый, он убийца, он плохой! Ату его! Иначе он принесет еще больше бед!" Но даже это не продлилось долго. Нагрянули новые проблемы, и они, как ни в чем не бывало, вновь приняли его в стаю. Даже не извинившись за то, что выгнали его… их!       И, о боже, ему было обидно, но он уже привык к этому. Ведь он всегда один. Ну, теперь он с Ногицунэ, но без стаи. Как сказал лис, Стайлз действительно состоял в стае и чувствовал эту связь. Но они сами оборвали ту крепкую веревку, что оплетала их, давая такую надежную защиту. Ведь парень сам каким-то образом стал эссимиром, поддерживая и подпитывая эту связь. Но теперь всё изменилось. Стайлз замкнулся в себе, а Скотт и компания начали в открытую относиться к нему с презрением, поддаваясь влиянию недо-альфы. Так что да, худшие его опасения сбылись.       Он остался один. Стал отголоском воспоминания, будто бы полностью исчез. Возможно так было бы лучше? Нет, от этого ещё больнее, радует что Крис с ним общается. При каждой встречи уверяя, что одержимые не виноваты, что их телом управляют. Но смотря в зеркало и смотря как он выглядит. Он думает, что им не управляли. Он сам отпустил поводок. Ведь несколько месяцев сдерживал лиса и не поддавался на зов Неметона. Пока ему в первый раз не высказали за то, что он пытался оспорить дермовый план.       Блять он проклинает тот день, ибо сколько всего он про себя наслушался. И это стало толчком на перепутье двух дорог. Он согласился с лисом. Он ответил на зов пня. Он пошёл к Неметону. Он спустил свою темную сторону с поводка, поддался звереному безумию. И как же это было прекрасно! Ведь приятные мурашки всё ещё изредка пробегают по всей длине позвоночника. Так что он переосмыслил себя как человека, как существо. И дышать стало легче, а серые тона наконец показали, что не каждый святой. В любом случае будем варится в одном котле. И да, от этого правда спокойнее.       Но всё-таки та злаполучная сора, всё ещё сплывает на подкорке. И это раздражает, ведь его некогда не слушают. Хоть интуиция некогда Стайлза не подводила.       Тогда был обычный солнечный день, они после школы решили посидеть за бестиарием. Ведь стая начала чувствовать какое-то напряжение и то что начали пропадать кошки. Вот просто исчезали котики и не где не было их трупов. Но это очень напрягало. В тот раз Стайлз решил пошутить про крысолова. И то что кому-то сдались мелкие животные для какого-то обряда. Но стая лишь покрутила пальцем у виска, назвав парня странным. Но будто не в бекон хилз есть оборотни, охотники, странный пень и ещё много чего. Даже вспомним корманного Цербера на службе его отца! Это уже о много говорит. Но тогда его идею не оценили, а зря!       Ибо во всем были замешаны колдуны! Которые хотели воскресить древнию силу, что многолетие назад бушевала по миру. Если верить той книжонке, что они упорно оберегали. Но Стайлз был бы не собой, если бы не украл такой важный артефакт. И вот в тот момент когда он был в самом конце этой загадки, ему высказали фи! Так что да его до безумия бесит Скотт и ко. Ибо они нифига не выучили урок и не сделали выводы.       Ведь то что творится сейчас в городе. До безумия напоминает те события. Но подросток ничем таким не будет делится, пусть старается это вылезит боком. Вдруг это научит их уму разуму! С такими мыслями он дошел до барьера что окружает священный пень. Добравшись до заветной поляны, Стайлз рухнул под сенью древнего древа. Неметон встретил его тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев. Он открыл бутылку, сделал жадный глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается теплом по телу. Ногицунэ одобрительно хмыкнул. Чтобы наконец отпустить себя, расслабиться и забытся на какое-то время.       Чтобы наконец повстречаться с астральным духом Неметона. Ведь именно это сказал сам пень, когда они с лисом пересекли барьер. Так что вечер правда полон загадок и открытий. Оказывается у свешеного пня есть остральное тело, так что предположение про переговоры с алкоголем всё-таки оказались правдой. У Стилински теперь только один вопрос, как выглядит Неметон, когда он не пень. Но тот пока отмалчивался, лишь намекнул, что он его сегодня увидет. – Ну что, старина, – пробормотал Стайлз, обращаясь к дереву, – выкладывай, зачем ещё ты меня звал? И что за фигня со мной происходит? Сны становятся все страннее, голова раскалывается, а ты молчишь, как партизан на допросе!

Как-бы объясняя всю ситуацию, подростка резко проброла дрожь.

      Стайлз сидел подножия великого пня, чувствуя, как знакомое тянущее ощущение проникает в кости. Место силы. Место боли. Место, где он перестал быть просто Стайлзом Стилински. Лис затих, словно почувствовал сакральность момента. Стайлз сильнее прислонился к шершавой коре, закрывая глаза, и позволил воспоминаниям захлестнуть его. Он видел себя со стороны, безумного, одержимого, но такого… сильного. Сила опьяняла. И сейчас, когда он был трезв, он скучал по ней.       — Не смей, — прошипел Ногицунэ в его голове, — Мы не хотим снова стать оружием. Они не заслуживают нашей силы.       Стайлз усмехнулся. Лис становился сентиментальным? Он открыл глаза, и взгляд его упал на маленькую деревянную фигурку, лежащую у корней пня. Только как он там оказался? Волчонок. Небрежно вырезанный, но с узнаваемыми чертами Скотта. Стайлз дотянулся, поднял его и сжал в руке. Предательство. Оно обжигало хуже огня.       Он достал из кармана дорогую зажигалку, подаренную друзьямииз бара. На своё шестнадцатилетие, и щелкнул колесиком. Маленький язычок пламени лизнул дерево. Волчонок вспыхнул, быстро превращаясь в пепел. Стайлз отпустил его, позволяя ветру унести остатки. Лис ликовал.       — Мы свободны, — прошептал он. Стайлз кивнул. Свободны от стаи, от долга, от вины. Только он и Ногицунэ. И вместе они найдут свой собственный путь. Путь, где не будет места предательству и боли. Путь, где они сами будут решать, кто друг, а кто враг. И, возможно, этот путь будет куда интереснее, чем он мог себе представить.       Будто подтверждая эти мысли подростка окружила темнота, за которой находилась дверь куда-то. А шопот Неметона стал сильнее, зазывая своего ребёнка в гости. И Стайлз решился. Покрепче перехватив бутыль с коньяком он шагнул в неизвестность. Полностью доверяя свою судьбу лису и старому кельтскому пню. Ведь это новая переменная, новая развилка.

Это —Начало ...