Вой на кровавую луну

      Луна затянулась кровавой дымкой, когда Стайлз поднялся с земли. Его колени дрожали, но не от страха - от чего-то более древнего, более опасного. Перед ним стояло астральное тело Неметона, и теперь он видел его по-новому.       Кожа, мерцающая как перламутр. Губы, слишком красные для этого бледного лица. Глаза - о боже, эти глаза - два бездонных колодца, в которых тонули все его мысли.       — Ты...— Стайлз сглотнул. — Ты знал. Знаешь. О... этом.       Тело Неметона улыбнулось, и в этом движении было что-то неестественное, словно оно только училось быть человеком. Но как же это завараживало.       — Я древнее желаний, маленький защитник. Но ты... — Холодные пальцы коснулись его подбородка. — Ты так молод. Так... голоден.       Стайлз почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Где-то в глубине сознания Ногицунэ заурчал, но не в ярости - в... одобрении?       — Это... это неправильно,— прошептал Стайлз, но его тело говорило обратное. Он наклонялся вперед, как цветок к солнцу.       — Что есть правильность? —Неметон наклонился, и его дыхание пахло дождем на горячей землей. — Ты хочешь. Я даю. Разве не в этом суть природы?       Их губы почти соприкоснулись, когда земля внезапно содрогнулась. Из трещины между ними вырвался корень - черный, блестящий, как мокрая кожа. Он обвил запястье Стайлза, впиваясь в пульс.       — Аааргх!—;Стайлз дернулся, но корень держал крепко. — Что... что теперь?!       — Испытание продолжается,— прошептал Неметон, и его голос вдруг стал многоголосым, как шелест тысяч листьев. — Ты должен выбрать - утолить голод... или научиться его контролировать.       Стайлз задышал чаще. Его зрачки расширились, впитывая серебристый свет, исходящий от астрального тела.       — А если... если я выберу первое?"

Неметон улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то поистине пугающее.

      — Тогда ты станешь моим. Полностью. Безвозвратно.       Корень сжался сильнее, и Стайлз почувствовал, как что-то пульсирует в его венах - не кровь, а что-то темное, сладкое и опасное.       — Выбирай, искра,— прошептал Неметон. — Голод или контроль. Желание или силу. Меня... или себя.       Где-то вдали завыл ветер, и Стайлз вдруг понял - это не просто испытание. Это предложение. И отказ будет стоить ему дороже, чем он может себе представить.

Но согласие...

Согласие может стоить ему всего...

Стайлз не ответил. Он действовал.

      Его свободная рука вцепилась в шею Неметона, втягивая это нечеловечески прекрасное лицо в поцелуй, который больше походил на укус. Губы обожгли, как спирт на ране — сладко и больно одновременно.       Неметон застонал, и звук этот был слишком человеческим для древнего духа. Его руки обвили Стайлза, прижимая так, что ребра затрещали.       — Ты выбрал, —прошелестели губы, пахнущие забродившим соком.       Корень на запястье взорвался болью — и вдруг стал мягким, податливым, вплетаясь под кожу, как жидкая тень. Стайлз закричал в губы Неметону, чувствуя, как что-то пульсирует в его венах.

Ногицунэ взвыл внутри черепа — не от ярости, а от восторга.

      —Да!       Тело Неметона начало растворяться, превращаясь в серебристый туман, который втягивался в Стайлза через поцелуй, через поры, через кровавую ранку на запястье.       — Ч-что... — Стайлз попытался оторваться, но не мог. Его живот горел, как будто он проглотил раскаленный уголь.       — Мы становимся одним целым, прозвучало у него в голове голосом, который был не совсем Неметоном и не совсем Ногицунэ.       Последнее, что увидел Стайлз перед тем, как сознание поглотила чернота — как кора на древнем пне трескается, обнажая свежую, розовую древесину под ней.

Как будто дерево омолаживается.

Как будто оно радуется.

***

      Первое, что он почувствовал — вкус. Медный. Сладковатый.

Кровь.

      Стайлз открыл глаза и тут же зажмурился от яркого солнечного света. Он лежал на земле у подножия пня, весь в грязи и запекшейся крови.       — Ты выглядишь отвратительно, — раздался знакомый голос.

Стайлз резко повернул голову.

На пне сидел... он сам.

      Точная копия. Только глаза светились неестественным янтарным светом, а в уголках губ играла не его улыбка.       — Ч... — голос сорвался на хрип. — Что?

Двойник спрыгнул с пня, движением слишком плавным для человека.

      — Ты же согласился, — сказал он, и голос был почти Стайлза, но с примесью чего-то древнего. — Теперь я тоже ты. Немного.       Стайлз поднял дрожащую руку — корня на запястье не было. Только шрам в форме древесного узора.       — Где Ногицунэ? — прошептал он.

Двойник усмехнулся.

      — Он здесь. Мы здесь. Все здесь. — Он наклонился, и его дыхание пахло лесом после дождя. — Хочешь проверить?

Стайлз захотел.

И вдруг...

      Его рука — нет, коготь — вонзился в грудь двойника. Тот рассмеялся, даже не вздрогнув, хотя черная кровь уже сочилась по его футболке.       — Видишь? — прошептал он. — Теперь мы одно целое.

Где-то вдали завыла сирена.

Двойник нахмурился.

      — А вот и незваные гости.       Он растворился в воздухе, как дым, оставив после себя только шепот:       — До скорого, я.       Стайлз остался сидеть на земле, глядя на свою руку — ту, что только что проткнула плоть.

Когти медленно втянулись обратно.

Из леса раздались крики.

      — СТАЙЛЗ?!

Питер.

Стайлз закрыл глаза.

— Что я наделал?

Но ответа не было.

Только новый голод, пульсирующий в глубине живота.

И новый голос в голове, который шептал:

      — Все только начинается...       Стайлз прижал ладони к вискам, чувствуя, как череп вот-вот расколется.       — Прекратите! — прошипел он сквозь зубы.

Внутри его сознания бушевала война.

      — Он мой! — рычал Ногицунэ, его голос раздавался как скрежет когтей по стеклу.       — Нет, наш, — отвечал новый голос — глубокий, как шум леса перед бурей. Голос Неметона.       Стайлз сжал веки, пытаясь разглядеть их в темноте своего разума. Ногицунэ — черный, гибкий, с горящими янтарными глазами. Неметон — высокий, бледный, с кожей, покрытой узорами коры, и глазами цвета молодой листвы.       — Вы оба достали! — мысленно крикнул Стайлз.

Они обернулись к нему.

      — Малыш...       — Искорка...       Два голоса слились в один, заставляя его содрогнуться. Стайлз открыл глаза. Перед ним в реальном мире стоял Питер, его лицо искажено гримасой ужаса.       — Стайлз, твои глаза...

Он знал, что увидит, если посмотрит в зеркало.

Левый — золотой, как у Ногицунэ.

Правый — зеленый, как у Неметона.

      — Эээ... сюрприз? — хрипло усмехнулся Стайлз.

Питер сделал шаг назад.

      — Что с тобой происходит?       — Покажи ему, — прошептал Ногицунэ.       — Да, покажи,— поддакнул Неметон.

Стайлз вздохнул и поднял руку.

      Из его ладони вырвалось два корня — один черный как смоль, другой серебристый. Они переплелись в воздухе, образуя смертоносную косу.

Питер замер.

      — Охренеть...       — Да, — кивнул Стайлз. — Примерно так я и отреагировал.       — Можешь звать нас в любое время, — сказали оба голоса в унисон.       — Только не вместе, — пробормотал Стайлз, чувствуя, как в его черепе снова начинается драка.

Питер смотрел на него, как на атомную бомбу с двумя запалами.

      — И... как теперь с этим жить?

Стайлз горько усмехнулся.

      — Добро пожаловать в мой мир. Где в голове не только тараканы, но и два древних духа, которые ненавидят друг друга.

Где-то в глубине сознания раздался довольный смех.

      — Но зато мы так тебя любим, искорка.       — Да, наш мальчик.

Стайлз простонал.

Это будет долгая жизнь.

Очень долгая.