Аукцион

- По… - далеко, в подсознании, до юной Оливии начал доноситься спокойный мужской голос. Он проникал в самые волокна мозга, заставляя поежиться от его холода. – Просыпайся. – теперь сказанная фраза была более четче услышана девушкой. Незнакомый голос и качающаяся из стороны в сторону карета ударили как гром среди ясного неба. В мыслях стали возникать события этого утра, в которые Уотерс всё никак не могла поверить. Отец ее продал, а после погиб из-за своей алчности. Может, если бы он держал язык за зубами, то остался бы жив? Вряд ли. Из потока мыслей блондинку вывел звонкий хлопок. Она резко открыла глаза и прижать свою холодную, бледную ладонь к своей левой щеке, что моментально стала ярко алого цвета и начала неистово гореть. На глазах моментально выступили слезы. Не только от боли, но и от обиды и страха. Страха перед неизвестностью, что так часто пугает многих своей таинственностью и непредсказуемостью. Мужчина, что только что влепил блондинке пощёчину, отвернул голову в сторону, смотря на открывшийся его взору пейзаж огромного поместья. - Наконец очнулась. Мы приехали. – господин, что совсем недавно купил ее у отца был немногословен. Он в целом не выражал никакого интереса к Оливии, кроме как к товару. Для Джерарда большинство существ, что по статусу были значительно ниже него, являлись товаром даже если прибыли с него он получит мало. Основная суть в азарте. Ведь никогда не знаешь, что произойдёт в тот или иной момент. Как говорится - раз в год и палка стреляет. Бывает, выставишь на аукционе женскую особь орков, которые, к слову, не являются особо популярными на подобном мероприятии, а ее приобретают за баснословные деньги какой-нибудь извращенец, только потому что ему нравится болотный цвет ее сосков и, контрастно смотрящийся на теле, нежно розовый, сладкий ореол анала. Но о вкусах не спорят, не так ли? Дверь кареты резко открылась. Кучер учтиво протянул девушке руку и помог ей выйти из транспорта. Встав на, покрытую мелкой галькой, дорогу, глазам Уотерс предстал огромный особняк, вымощенный белым камнем. Из-за яркого вечернего солнца, что бросало свои яркие, теплые лучи на здание, оно как будто блестело красным золотом. У главного входа, что находился под навесом придерживаемый с колоннами, стояла молодая служанка. Это была невысокого роста русоволосая девушка, с большими изумрудными глазами и маленькими веснушками на щеках. На голове красовалась милая шапочка с рюшами белового цвета, а в тон ему на ней надето платье, подол которого доходил до середины голени. Горничная внимательно оглядела приезжих и в почтительном поклоне склонила голову. - Добрый день, господин Франк. – Луиза, именно так звали служанку, продолжала стоять с опущенной головой, сложа руки перед собой. - Подбери для нашего товара одежду и отправь на процедуры. К завтрашнему вечеру она должна быть полностью готова к аукциону. – проходя мимо девушек сухо скомандовал Джерард. Он бросил свой взгляд на золотые карманные часы, что лежали в руке, облаченной белой бархатной перчаткой. Кивнув кучеру, Джерард, опираясь на свою трость медленно направился в поместье, убирая ювелирные часы обратно в нагрудный карман своего фрака. Юноша, что выполнял обязанности кучера, быстро сел на облучок и легко ударил вожжами двух коней. Карета медленно тронулась в сторону огромной конюшни, что располагалась на севере поместья. Грустным взглядом серых глаз, девушка проводила уезжающий спасительный «кавчег», что означало лишь одно – убежать Оливия уже не сможет. Как только торговец исчез за массивными дубовыми дверьми, служанка обратилась к блондинке: - Мисс, меня зовут Луиза. Я, временно, буду вашей горничной на эти два дня. В мои обязанности входит: подбор одежды, подготовка трапез, подготовка вашего тела к завтрашнему мероприятию, а также выполнение ваших маленьких прихотей. Но, последний пункт мало вероятен, так как никто еще, за все мое время работы тут ничего не просил. Не было возможности. – она подняла голову и мило улыбнулась, внимательно оглядев будущий товар с ног до головы. Почему-то эта улыбка не показалась Оливии такой уж милой, учитывая обстоятельства, в которых она оказалась, девушка рассчитывала на сочувствие, а никак ни на радость со стороны Луизы, которую она излучала всеми фибрами своей души. - Пройдемте со мной, я покажу ваши… покои. – сделав акцент на последнем слове, служанка развернулась на пятках и быстрым шагом направилась прочь от главного поместья в лес, что также принадлежал графу Франку. Удивившись такой быстротой событий, Уотерс быстро заковыляла следом за девушкой.

***

На мгновение Оливии показалось, что они потерялись, ведь она вместе со служанкой уже минут 15 ходили по лесной чаще, плутая по тропинке между стволов деревьев. Но, это даже было плюсом, так думала пленница, ведь, это гораздо лучше, чем оказать запертой в четырех стенах. Сейчас была середина осени. В этот период вся природа меняла свои изумрудные краски на яркие желтые, красные и оранжевые. Все деревья в этом лесу были облачены в золотые одеяния, что очень радовали глаз. Если прикрыть глаза, то можно услышать, как дятел долбит ствол дерева, чтобы добыть себе немного червячков и жучков для благоприятной зимовки. С другой стороны, послышалось пение синиц и истошные крики уток, что клином в небе, улетали в теплые края. Такая приятная, а главное, родная атмосфера помогла, хоть немного, но отвлечься от всех угнетающих мыслей о будущей судьбе. Спустя 5 минут плутаний, девушки подошли к старому железному забору. Он уже давно покрылся ржавчиной из-за чего казалось, что если легонько дотронуться до прутьев, то они сразу начнут осыпаться медной пылью на землю. Низкие ворота, метра 1,5 в высоту, медленно открылись, пропуская юных особ на территорию. Тонкая тропинка, что тянулась от самих ворот, вела к небольшому кирпичному домику, местами покрытого мхом. Маленькие окна с деревянными ставнями, деревянный порожек с клумбами по обе стороны от входа, засеянные аконитом и львиным зевом. Такое сочетание цветов показалось Оливии довольно странным. Почему нельзя посадить бархотки? Судя по длинной трубе, что торчала из покосившейся крыши, в доме была печь, которую, судя по всему, кто-то топил. - «В доме кто-то есть.» - девушка слегка нахмурила брови, когда Луиза подошла к деревянной двери и начала стучать какую-то короткую мелодию. Как потом догадалась блондинка, это был своеобразный шифр, чтобы хозяин дома знал, что к нему пришел не посторонний человек. Через пару секунд за дверью послышался тихий топот и чей-то голос. Зазвенели ключи и дверь со скрипом отворилась. В проеме стояла маленькая бабушка. Оливия всего секунду смотрела на старушку, но и этого хватило, чтобы от отвращения и подступившей тошноты отвернуться и прикрыть нос. Старуха словно вышла из глубин забытого кошмара: её тело казалось собранным из обломков времени. Кожа, цвета пожелтевшей кости, обтягивала острые скулы, словно полупрозрачная ткань, под которой проступали синие вены. Глаза, мутные и водянистые, напоминали два болота, а зрачки — узкие, как щёлочки, — смотрели на девушек с холодным безумием. Её рот, искривлённый в вечной гримасе, обнажал редкие чёрные зубы, между которыми сочилась густая слюна, пахнущая тухлыми яйцами и ржавым железом. Седые волосы, слипшиеся от грязи, ниспадали клоками, похожими на мох, а ногти, длинные и изогнутые, напоминали когти гарпии, готовые впиться в плоть. Запах, который её окружал, был невыносим: смрад разлагающихся листьев, смешанный с едким ароматом дешёвых лекарств и чем-то сладковатым, как гниющая плоть. Он витал вокруг неё плотным облаком, проникая в ноздри и вызывая тошноту. Казалось, даже воздух содрогался от её присутствия, а каждый вздох оставлял металлический привкус страха на языке. На старухе была надета ночная сорочка. Ее ткань была истёрта до дыр, а остатки кружевных вставок напоминали паутину. Рукава, порванные на локтях, обнажали сухие, как ветки, руки, испещрённые бурыми пятнами. На плечах висела шаль, сплетённая из колючей шерсти, — её края были обмотаны вокруг шеи так туго, будто старуха пыталась задушить саму себя. Подол платья был изорван в клочья, словно его грызли крысы, а между нитей виднелись комки грязи и засохшие листья, прилипшие к ткани. Поверх этой рванины она носила ржавый медальон на цепочке, покрытый зелёными потёками окиси, — его форма напоминала перевёрнутый крест, и при взгляде на него возникало ощущение, что внутри заперт дух, который пытается вырваться наружу. На ногах — стоптанные валенки, источавшие запах гнилой кожи и болотной тины, а их подошвы были настолько истончены, что казалось, будто старуха ступает босыми ногами по земле. Женщина пристально-суровым взглядом осмотрел нежданных гостей и коряво улыбнулась, обнажая свои гнилые зубы. - Луи-иза, здра-авствуй. Я ви-ижу ты не одна-а. – она впилась взглядом в блондинку, потирая свои морщинистые ладони. – Ну про-оходите-е. - Госпожа Рейна, нам нужно взять овощей. – Луиза пропустила Оливию вперед и со скрипом закрыла дверь. Попав внутрь дома, блондинка недоверчиво начала оглядываться по сторонам, изучая обстановку. Неровный деревянный пол покрыт множеством царапин — следов жизнерадостных игр кошек. В углах разбросаны подушки, старые коврики с выцветшими узорами и даже несколько мышиных норок, которые кошки явно используют для своих "охотничьих тренировок". Грубые кирпичные стены частично скрыты гобеленами с мистическими символами, полками, забитыми книгами и банками с загадочными ингредиентами. В центре комнаты стоит массивный дубовый стол, заваленный свитками, чернильницами, перьями и крошечными флаконами с яркими жидкостями. Уголки глаз старой женщины сморщились еще сильнее и лицо старушки странно исказилось. Взмахнув рукой, она выпустила из своего рукава веревку, что быстро обвилась змеей вокруг тонких запястий блондинки, скрепляя их вместе. - Что вы делаете?! – взвизгнула Оливия, пытаясь вырвать свои руки из захвата веревки, но сколько бы она не пыталась, эта волокнистая змея сжимала всё сильнее, травмируя нежную кожу девушки. – Луиза, помогите мне… - Уотерс умоляюще посмотрела на служанку, в надежда, что та сможет что-то предпринять. Однако действия зеленоглазой повергли пленницу в шок. Горничная, проигнорировав мольбы о помощи, ушла в сторону и приподняла грязный, затхлый ковер. Под ним скрывался вход в подвальное помещение. Отодвинув старые половицы, девушке открылся вид на деревянную лестницу ведущая вниз, в кромешную тьму, что разбавлялась теплым светов керосиновых ламп. Схватив Оливию за руку, Луиза насильно повела девушку к лестнице, однако на тот раз пленница не собиралась так сдаваться. Резко дернувшись, Уотерс отпихнула от себя горничную правой ногой. Чуть не упав, она коряво развернулась и из всех своих сил побежала на выход из этого ужасного дома. К сожалению, судьба вещь очень непредсказуемая, но написана она у каждого с самого его рождения. Как бы Оливия не хотела убежать, ей это не удалось. Старушка из всех своих старческих сил толкнула блондинку, роняя ее на пол. В падении, пленница ударилась головой об сиденье табурета, что так не вовремя оказался рядом. Скрючившись на полу от боли, девушка пыталась избавиться от звезд перед глазами, активно моргая и протирая их связанными руками. - Почему… - последнее что сказала Оливия перед тем, как потерять сознание.

***

И вновь Оливия открывает глаза в незнакомом месте. Однако на этот раз девушку мучала адская головная боль в районе затылка. С трудом сев на кровати, хотя это трудно так назвать - скорее, плаха, сколоченная наспех, как будто для скота. Доски — серые от времени, въевшейся грязи и солёных пятен, когда-то просочившихся сквозь рубахи находившихся там людей. Дерево не греет. Оно отбирает тепло. Холодное, как могильная плита, оно вдавливается в кости девушки, как будто специально было сделано для того, чтобы приносить страдания. Оглядевшись по сторонам, девушка поняла - она в тюремной камере. Ни окон, ни солнечного света. Лишь одна лампочка под потолком одиноко мигает в этом мрачном помещении. Прикрыв лицо руками, Уотерс прерывисто вздохнула. Хотелось плакать. «Почему мне так не везет? С самого своего рождения я страдала от нищеты и голода. Когда стала старше, подвергалась нападкам своего отца, а когда он меня продал, я на секунду подумала, что моя жизнь наладится. Всего на мгновение в моей голове пролетела мысль, что я смогу стать счастливее. Но что на деле? Я сижу в непонятом, темном месте и мне остается лишь молиться богу. Ведь я уже не знаю на кого мне положиться. Но… Поможет ли он мне? Я, сколько себя помню, молилась ему, ходила в церковь, помогала священнослужителям и приносила пожертвования. Однако, моя жизнь становилась как будто сложнее. И как итог, от молитв нет никакого смысла, если их никто не слышит.» В полумолитвенной позе девушка просидела достаточно долго, размышляя о своей не самой легкой судьбе, пока к ней в камеру не зашел юноша. Он был похож на лучик солнца, на столько яркими у него были его рыжие кучерявые волосы. На лице было множестве веснушек, будто само солнце поцеловало его. Он безразлично посмотрел на жалостливое лицо Оливии и закатил свои шоколадные глаза. - Тц… - он вновь закатил глаза. – Вставай и пошли. – приказал юноша. Он решил не представляться, а зачем, всё равно они скоро распрощаются, сколько он уже таких видел? На его приказ девушка никак не отреагировала. Она продолжила сидеть на своем деревянном ложе, пока терпению рыжего не пришел конец. Он с силой схватил пленницу за ее тонкую и бледную руку и повел прочь из камеры. - Отпустите меня! Я не хочу с вами никуда идти! Мха…! – Оливия как могла упиралась. Она хваталась за ржавые прутья решетки, за каменные выступы стен, но справиться с сильным напором молодого человека у нее не получилось. Всего пара поворотов и пара очутилась перед большой деревянной дверью. Она была полностью покрыта мхом и плесенью из-за повышенной влажности в этих катакомбах. Рыжий юноша, всё еще держа Оливию за руку, толкнул массивную дверь. Та со скрипом и небольшим потрескиванием дерева отварилась, открывая девушке вид на комнату, что таилась по ту сторону порога. Удивительно, как сильно отличалось то помещение от всего антуража катакомб. Это было большое банное помещение, вымощенное из белового мрамора. В центре комнаты стояла низкая, но очень широкая ванна. Она скорее была похожа на большое джакузи. В правом углу красовалась ширма с изображением картины какого-то китайского художника. Изображенные на ширме тигры впивали клыки в горло юной девы, однако, у них не было намерения убивать девушку, они хотели совершенного другого. Об этом говорили большие тигриные половые органы, стрелами направленные на обнаженное девичье тело. За ширмой стоял небольшой стул. Скорее всего он был предназначен для вещей. По левую же сторону ванной комнаты стоял большой стол с огромным количеством ящиков. Над столом висели полочки с разноцветными флакончиками. На них даже были какие-то надписи, но Оливия не могла из разглядеть. И последний атрибут этой комнаты – платформа два на два метра, высотой примерно полметра. Стальная платформа не вписывалась в антураж комнаты не только из-за своего материала и цвета, но и из-за странных креплений, расположенных по углам. Они были сделаны из ткани и имели странный механизм, видимо, он был предназначен для регулировки длинны. Комната была наполнена горячим паром, видимо, воду недавно нагрели специально для девушки, а также там витал приятный аромат хвойных деревьев. На что еще обратила внимание Оливия, когда юноша завел ее в комнату, так это яркость помещения. Хоть оно было без окон, но в нем присутствовал дневной свет (некоторым он скорее напомнит свет в больничной палате). Однако долго рассматривать помещение Оливии не дали вошедшие в помещение девушки. Их было трое и все не старше 14 лет. На них были лишь белые хлопковые трусики, подчеркивающие нежные упругие ягодицы и бедра. - М.. мы пришли по поручению сэра Мартина, он сказал помыть девушку к его приходу. – низко поклонившись, пропищала самая юная из них. Парень кинул на служанку скучающий взгляд. Оглядев ее с ног до головы, он остановил свой взор на ее розовых сосках, что слегка напряглись. Из-за наклона, небольшая грудь девушки отвисла, а соски твердо указывали вниз, привлекая юношу своей формой и цветом. Поняв, что он очень долго пялится на служанку, парень отвернулся и слегка облизнул губы. - Вверяю ее вам. До прихода врача есть 20 минут. Если не успеете – вас ждет наказание. – он запустил пятерню в свои кучерявые волосы и развернулся к выходу. – После процедуры, зайди ко мне. – важным тоном скомандовал кареглазый служанке, что приглянулась ему больше всего. На этом их диалог закончился и девушки приступили к своей работе.

***

Бедные служанки сильно намучились с Оливией. Довольно долго она оказывала сопротивление, пока не поняла, что ей не хотят причинить вреда. Девушку нежно обтирали мягкими мочалками, промывали каждый участок ее тела. Особенное внимание они уделили ее нижней части тела. Там служанки решили мыть ее руками. Касаясь гладкой кожи промежности Уотерс, девушки осторожно втирали различные масла и крема. Тоже самое они проделали и с отверстием сзади. В такой момент Оливия лишь сдерживала тихие постанывания. Ровно через двадцать минут пришел тот самый врач – сэр Мартин. Когда блондинка увидела его, ее сердце на секунду остановилось, а лицо приобрело бледный оттенок. Перед ней стояло непонятное существо в атласном черном костюме с бабочкой и цилиндром на голове. Чтобы понимать, что конкретно так напугало пленницу стоит начать с основного. Количество рук этого существа сильно отличалось от нормального. Их было целых шесть. Две из них протирали очки, другие находились в карманах брюк, а последняя пара просто висела без дела. Дополняли его странные руки – длинные и острые ногти, они чем-то напоминали иглы, что могут с легкостью войти в человеческое тело, оставив в нем несколько дырок. На ладонях каждой из рук располагались… рты? Они были закрыты, потому Оливия даже не сразу их заметила. Только когда этот «человек» заговорил, она увидела открывающийся рок на самой нижней правой руке. - Лот номер 57. Я – маркиз Мартин Шарль. По совместительству врач. Моей задачей будет вас подготовить к мероприятию. – Он вежливо представился и улыбнулся ртом, что располагался на его лице. Что же еще было примечательного в этом существе? Он стоял на двух ногах, его рост был под два метра, кожа имела голубоваты цвет, но не тот, что был у самого чистого неба, а скорее более грязный с зеленым отливом местами. У него были черные короткие волосы, узкие и косые черные глаза. Узкий, но длинный нос – единственное, что не сочеталось с его образом. Ему бы больше подошел орлиный или какой-нибудь прямой, но каким уж уродился. Его тонкие губы так и сохранили улыбку, от которой у девушки пробежали мурашки. – Вы ее полностью помыли? Этот вопрос скорее был риторическим. Получив положительные кивки, он одобрительно усмехнулся и махнул рукой, как бы говоря горничным уйти. Подойдя к столу, он открыл один из ящиков и посмотрел на Оливию. - Вставай на платформу, лицом к стене и наклонись вперед. Можешь упереться руками в стену. Как тебе удобнее. - Что…? – девушка рассеяно похлопала своими глазами. Только сейчас до ее светлой макушки дошло, что она совершенно голая перед незнакомцем. Лицо Оливии моментально покрылось красными пятнами смущения. Прикрыв свою промежность и грудь руками, Уотерс нахмурила брови. – Что вы такое говорите! Вы извращенец?! - Я не люблю ждать. - Я не буду этого делать! Я хочу домой. Вы… вы меня пугаете! – истерично взвизгнула девушка, пятясь к стене. Поняв, что говорить с девушкой бесполезно, шестирукий человек подошел к девушке и схватил ее за руки. Швырнув Оливию на платформу, Шарль прижал ее голову одной рукой к железной поверхности, другими руками же он принялся привязывать ее конечности креплениями. Каждый ее рывок рукой или ногой отдавался странной легкой болью, а поза, в которую ее поставили вызывала смущение и дискомфорт. Хотелось провалиться сквозь землю. Ведь сейчас она стоит в позе рака, прижимаясь грудью к поверхности плиты и отклячивая свою голою попку. Как только маркиз закрепил веревки на руках девушки, он отпустил ее и сделал небольшой шаг назад. Присев на корточки, он внимательно уставился на розовую, словно спелый персик киску девушки и упругий ореол ее анала. В его голове сразу всплыла аналогия с цветами, будто он смотрит на недавно распустившуюся розу. - Прошу, отпустите меня… - взвыла блондинка, слегка приподнявшись на руках. Теперь ее поза походила на собачью. По ее раскрасневшемуся лицу потекли большие капли слёз. Быстро и интенсивно каждая капелька вытекала из уголка глаза и стекала вниз к подбородку, а после капала на железную поверхность ее нового «пола». Мужчина решил игнорировать нытье лота № 57 и вернулся к своему рабочему столу. Он открыл еще пару ящиков и выудил оттуда несколько странных предметов: сантиметров 10 стеклянный фалос диаметром 5 сантиметров, стального паука или же расширитель, какую-то бархатную коробочку. В конце он достал анальную пробку расширитель диаметром в 10 сантиметров. Также маркиз взял пару баночек с полки, в которых была странная масляная жидкость. Оливия не могла видеть, что Мартин достает, однако страх неизвестности с каждой секундой поступал к ее сознаю всё сильнее. Положив все предметы рядом с девушкой, он вновь сел перед ней на корточки, только теперь гораздо ближе. Обе свои средние руки он положил блондинке на ягодицы и слегка погладил их. Поднеся свое лицо к ее попке, он глубоко вдохнул ее запах. - «Сладко пахнет! Аромат мыла и ее узкой дырочки заставляет мое тело содрогаться от возбуждения!» - мужчина в блаженстве прикрыл свои черные глаза, утыкаясь в ее анал носом. Он продолжал резко вдыхать и выдыхать воздух, наслаждаясь каждой секундой проведенного так времени. Сама же Оливия брыкалась, пытаясь вырвать свой зад из цепких лап мужчины, но получила лишь пару царапин от его ногтей на своих бедрах. - Кто-нибудь, помогите! – взревела блондинка, продолжая дергать бедрами. Сделав очередной вдох, мужчина закатил глаза. Одна из его рук, а если точнее самая нижняя левая, потянулась вперед, закрывая Оливии рот. Всё же Мартин не особо любил крикливых особ. Губы на его ладони впились в губы девушки, увлекая ее в поцелуй. Слегка приоткрыв ее рот, он запустил в него свой длинный язык, обвив им язык девушки. Попытки прикусить чужой язык у Уотерс не венчались успехом, ведь была высокая вероятность, что она прикусит и свой. Он увлек ее в грязный поцелуй, посасывая ее маленький, мягкий язычок. Даже ее покойный отец не лез к ней с поцелуями. Ему хватало лишь секса, в тайне от своей жены. Сейчас же она отдала свой первый поцелуй какому-то незнакомому мужчине, скорее даже монстру. Это произошло в отвратительном состоянии, ни как в романтических книгах, которые она читала втихаря от отца. В понимании Оливии поцелуй должен быть сладким, нежным и трепещущим, его должны хотеть оба партнера. На деле же это лишь соленое месиво из слез и слюней, вперемешку с чувством боли, отвращения и унижения. Мартин же вошел во вкус. Две средние руки легли девушке на грудь. Ее соски погрузились во рты на ладонях и тотчас же были атакованы длинными языками. Они быстро обвили нежно-розовые бусинки и принялись мягко сжимать их. Оставшаяся рука легла на лобок Оливии. Одарив его несколькими поцелуями, врач спустил ладонь ниже и тогда до его слуха сразу донесся первый стон. Губы моментально впились в нежный, слегка распухший клитор, что уже сочился сладкими девичьими соками. Облизывая и, одновременно посасывая сокровенное место, Мартин доставлял удовольствие Оливии, ожидая от нее оргазма. Ему нужно было понимать степень чувствительности ее тела. Как мужчина и ожидал. При активной стимуляции эрогенных зон, в ее случае сосков и клитора, долгожданная кульминация настала очень скоро. С громким стоном и дрожью в теле, девушка излила на ладонь врача немного природной смазки. На секунду Уотерс показалось, что на этом всё. Все эти мучения кончатся, однако это было только начало. Через секунду, она почувствовала, как язык в ее рту начала проходить дальше, в горло. Рты на груди стали яростнее теребить ее, уже сильно распухшие, соски. А язык, что с наслаждением вылизывал ее клитор, резко проник в ее лоно, упираясь кончиком в основание матки. Заглушенный полу писк, полу стон эхом разлетелся по купальне, а может даже и за ее пределы. - Какой интересный экземпляр! – восторгался Мартин. – Сейчас по плану у нас чистка, а потом займемся подготовкой твоих дырочек для основного мероприятия. Сказав это, он высунул свой последний незанятый язык и, надавив на узкое колечко анала, запустил его в попку блондинки. - Мммммм! – Оливия резко замотала головой, громко замычав. – «Там же грязно! Какая гадость! Это место не предназначено для таких действий!» - в ответ на свои протесты, рабыня получила несколько шлепков по ягодицам. Язык в попке двигался медленно, смакуя каждое движение. Оливия чувствовала, как он проникает всё глубже, расширяя узкое отверстие изнутри. Это было чужеродно, грязно и до омерзения интимно. Она мычала в ладонь, зажимающую ей рот, но звуки всё равно вырывались наружу — приглушённые, жалобные всхлипы. Мартин работал тремя языками одновременно, словно музыкант, играющий сложную симфонию на инструменте, который не должен был звучать. Рты на его ладонях не просто сосали – они жили своей жизнью: пульсировали, посасывали, покусывали. Один из них, тот, что на руке, сжимающей грудь, внезапно сильно прикусил сосок. Оливия дёрнулась, но веревки на руках и ногах лишь больно впились в кожу, не давая пошевелиться. - Тише, тише, – прошептал рот на его лице, но интонация была не успокаивающей, а скорее раздражённой. – Я изучаю тебя. Чем больше ты дёргаешься, тем дольше это продлится. Он говорил правду. Каждое её движение заставляло его языки работать активнее, глубже проникать в её тело. Язык во рту наконец выскользнул, оставив после себя липкую слюну, смешанную с её слезами. Оливия судорожно вздохнула, хватая ртом влажный, горячий воздух купальни. - Хорошо, с этим разобрались, – деловито произнёс Мартин, убирая свои нижние руки от её промежности. – Чувствительность высокая, отклик быстрый. Это плюс. Он встал и подошёл к столу, где лежали приготовленные инструменты. Оливия, всё ещё стоящая в собачьей позе, привязанная к платформе, слышала звон стекла и металла. Она не видела, что он берёт, но слышала, как что-то булькнуло в жидкости. - Что... что вы делаете? – прохрипела она, голос сорван от криков и мычания. Мартин не ответил. Он вернулся и сел на корточки позади неё. Холодный, скользкий палец (не язык, а настоящий палец) провёл по её промежности, собирая влагу. Потом она почувствовала давление у входа в лоно — холодное, твёрдое, гладкое. Стекло. - Это чтобы ты не была пустой, – спокойно пояснил он, медленно вводя узкий стеклянный фалос в неё. – Твои мышцы должны работать. Сжиматься. Тогда и товар будет выглядеть аппетитнее. Оливия закусила губу до крови, чувствуя, как инородное тело проникает внутрь. Было не больно, но мерзко. Холодное стекло быстро нагревалось от её внутреннего тепла. Как только фалос вошёл до конца, Мартин слегка повернул его, проверяя, хорошо ли держится. Девушка вздрогнула. - Теперь здесь, – сказал он, и его палец коснулся ануса, всё ещё влажного после его языка. На этот раз давление было ощутимее. Расширитель, тот самый стальной «паук», входил медленно, заставляя кольцо мышц растягиваться сильнее, чем когда-либо. Это было уже не просто неприятно — это граничило с болью. Оливия замычала, вцепившись зубами в собственное плечо, чтобы не закричать снова. Она чувствовала, как металл раздвигает её изнутри, как срабатывает механизм, фиксируя расширитель в раскрытом положении. - Отлично, – голос Мартина звучал удовлетворённо. – Эластичность хорошая. К завтрашнему вечеру мы сделаем из тебя конфетку. Он отошёл, вытер руки о полотенце и посмотрел на свою работу. Девушка стояла на платформе, привязанная, с двумя инородными предметами в теле. Из её лона торчало основание стеклянного фалоса, из ануса — металлическая рукоятка расширителя. Она дрожала мелкой дрожью, не то от холода, не то от шока. - Остальное подождёт до завтра, – решил Мартин. – Сейчас тебя отвезут на место. Одна из его рук потянулась к стене, нажимая скрытую кнопку. Где-то внизу, под платформой, заурчал механизм. Платформа дрогнула. - Что... что происходит? – Оливия попыталась поднять голову, но сил уже не было. Её тело тряслось от перенапряжения. - Транспортировка, – коротко ответил Мартин, поправляя цилиндр на голове. – Ты же не думала, что будешь жить в купальне? Платформа медленно, со скрежетом, начала опускаться вниз. Пол под ней разъехался в стороны, открывая тёмный проём. Оливия вскрикнула, когда железный лист, служивший ей опорой, ухнул вниз, увлекая её за собой в непроглядную черноту подвала. Свет от купальни уходил вверх, становясь всё меньше и меньше, как далёкая звезда. Вокруг сомкнулась тьма. Холодная, сырая, пахнущая плесенью и чем-то кислым. Механизм продолжал гудеть, опуская платформу всё ниже и ниже. Оливия слышала, как где-то капает вода, и как её собственное сердце колотится где-то в горле. Она осталась одна. В темноте. С веревками на руках и ногах. С холодом стекла внутри и тяжестью металла, растягивающего её изнутри. Тьма сомкнулась вокруг неё плотным коконом. Свет наверху исчез совсем, когда люк с глухим стуком закрылся. Движение прекратилось. Тишина стала такой плотной, что заложило уши. Оливия не знала, где она. Она не знала, что будет дальше. Она только чувствовала, как по щекам снова текут слёзы, смешиваясь с потом и чужой слюной на её лице. А рядом лежала всё та же бархатная коробочка, которую Мартин так и не использовал. И в этой абсолютной, вязкой темноте она впервые задумалась о том, что, возможно, смерть отца была не самым страшным, что могло с ней случиться.