Любятово.

      Дорога давно уже сузилась, асфальт закончился, а вместо столбов с указателями со всех сторон их окружали стволы деревьев. Видно, что местные этой дорогой пользуются, значит, они и без навигатора смогут добраться до места. Главное, чтобы развилки не было.       Начало июня в этом году вышло мягким. Ещё нет непереносимой жары, и по вечерам куртка явно не лишняя, но солнечные лучи ласково гладят кожу. Сирень только отцвела, зато листья на деревьях наконец-то раскрылись во всей красе.       Впереди появились дома, а значит, они почти на месте. Маленькие деревянные домики расположились по обе стороны от дороги, по которой они въехали в деревню. Теперь им необходимо отыскать нужную улицу, а там дело за малым.       Арсений начинает ёрзать на кресле, оборачиваясь по сторонам. Всё вокруг новое и совершенно не исследованное. И хотя времени у него много, он всё равно впитывает глазами открывающиеся виды. Проходящий мужик в майке-алкоголичке любезно подсказывает дорогу, и Серёжа пламенно благодарит его, а после сворачивает туда, куда было сказано. Всего десять минут блужданий, и они останавливаются у маленького домика с покосившимся забором.       Покупая дом, Арсений не удосужился даже посмотреть на его фотографии, доверившись другу целиком и полностью. А Матвиенко сюда даже приезжал, и его вердикт был таков: «Не дворец, конечно, но за такие гроши самое то!»       Новый дом. Новая жизнь.       Разгрузить машину получилось быстро — вещей из прошлой жизни осталось не так уж много, практически от всего пришлось отказаться. Но жалеть не приходится, выбора особо и не было.       Внутри дома есть всё необходимое — мебель, техника, даже посуда и какие-то картины. Безвкусно, но уютно, словно к бабушке в деревню приехал. Хотя Арсений был в гостях у бабушки лишь однажды, в остальное время она сама приезжала к ним. — Ну и сколько ты планируешь тут куковать? — со вздохом спрашивает Матвиенко, присев на табуретку. — Как получится. Может, и всю жизнь, — отзывается Арсений, осматривая полки в шкафу. Но там только пыль. — Ага, через неделю завоешь тут.       Друг бурчит, но не отговаривает. Сам понимает, что это лучший вариант развития событий. Никто его здесь даже искать не будет: либо не найдёт деревню на карте, либо просто не поверит, что городская цаца перекочевала в такую глушь, где даже связь не ловит. Арсений своего восторга не скрывает, ему правда нравится. Чуть-чуть поколдовать над дизайном, и всё будет идеально. — Я приеду сюда, когда всё утрясётся, — обещает Серёжа, когда они возвращаются к машине. — Спасибо, Серёг.       Крепкое объятие обещает, что всё будет хорошо. Нужно просто подождать, а потом и вернуться к прежней жизни можно будет. Серёжа ещё никогда не подводил, а значит, и сейчас они справятся, выйдут сухими из воды.

***

      На чувстве эйфории от переезда Арсений приступил к уборке. Пыли здесь много, так что дел хватит надолго. Правда проблемы появились на начальном этапе — где раздобыть воду? К счастью, колонка нашлась быстро и находилась близко, практически напротив участка. Вёдра тоже остались от прошлых хозяев, и Арсений без зазрения совести воспользовался ими. Натаскал воды, достал привезённые тряпки и средства для мытья всего, и уже только после этого приступил к уборке. Благо, дом маленький: кухня, одна комната и крытая веранда, напоминающая больше предбанник.       Три часа бурной деятельности окупились, и находиться в доме стало гораздо приятнее. Разложив вещи по их новым местам, Арсений со счастливым вздохом плюхнулся на кровать.       Вот это его новый дом. Неожиданный переезд захватывал дух. Всё-таки не каждый тридцатичетырёхлетний решится на такой шаг, променяв большой город с его возможностями на глухую деревню, где ни интернета, ни связи, ни друзей, ни даже знакомых.       Зато здесь тишина, покой и безопасность. Здесь свежий и чистый воздух, лес недалеко и река, кажется. Здесь наверняка люди проще и светлее, а жизнь не похожа на вечную гонку.       Но в полном одиночестве выжить в таких условиях вряд ли выйдет. Самостоятельно у него не получится даже магазин найти, хотя они его вроде бы проезжали. Тем более, в деревнях принято знать соседей и уж лучше с ними дружить и общаться.       Выйдя снова на улицу, мужчина огляделся. На фоне других домов, его казался совсем уж стареньким и неухоженным. Хоть и деревянный, но всё равно какой-то серый. Только ставни и крыльцо когда-то были покрашены в зелёный цвет, но краска облупилась, оставив только оттенок. Дом напротив был небольшим, но крайне милым и явно жилым — синие стены, зелёный деревянный забор с палисадником, в котором уже отцвела сирень. Миленько.       Видимо, заметив активность на улице, старушка отворяет калитку и выходит, с интересом разглядывая мужчину. Маленькая, с тростью, она поправляет платок на поседевшей голове и достаёт очки. — Здравствуйте! — воодушевлённо начинает Арсений. — Я только сегодня заехал вот в этот дом, никого и ничего здесь ещё не знаю… А вы тут живёте, да? — Живу, живу… — задумчиво говорит, а потом вдруг улыбается. — Не похож ты на деревенского. — Я из Питера, — кивает мужчина. — Захотелось, знаете, к природе поближе перебраться. — Вера Ивановна, — соседка протягивает морщинистую руку для рукопожатия, но Арсений, как настоящий джентельмен, приникает к ней губами. — Ой, чего творишь-то! — Арсений, приятно с вами познакомиться. — Один сюда перебраться решил? Или с женой и детками? — Холост. — Тьфу! Ну, красавец же, чего не женишься?       Выслушивать вопросы о личной жизни было уже привычно от родителей, но уж точно не от незнакомой старухи. Но знакомства нужны, поэтому приходится сглатывать возмущения и отвечать как можно вежливее и уклончиво. Вряд ли она поймёт, если он скажет, что предпочёл бы выйти замуж. — Да как-то не встретил ещё ту самую. А вы давно здесь живёте? — Ой, давно… Как распределили сюда после учёбы, так и переехала работать в местной школе. Но жила не в этом доме. А потом встретила мужа своего, к нему переехала, да так и живём тут… — А не расскажете, кто раньше в этом доме жил и почему переехали? А то я дом купил, а про него ничего не разузнал, некогда было. — Да что тут рассказывать… Тамара Алексеевна, подруга моя, жила тут. Да вот умерла года три назад, царство ей небесное… Дочка её приезжала сюда с мужем и детьми, а потом они разводиться стали, да она и решила продать дом. Жалко, конечно, хорошая семья была.       Славно, что никакого криминала и мистики. Арсений облегчённо выдыхает, расслабляясь. — А кто ещё на улице здесь живёт? — Да старики, в основном, — задумчиво отвечает Вера Ивановна, но останавливает взгляд на соседнем от Арсения доме, — молодёжь-то всё в город стремится… В центре и с другого края есть ещё молодые, а тут мы, старики. Один вот Антошка так и остался тут, хотя мать его уехала. Я всё думала, что он тоже в город к ней переберётся, а он уже восемь лет тут один кукует.       Арсений тоже оборачивается на дом и даже радуется. Значит, рядом с ним живёт молодой человек, и ему не придётся вливаться в общество пенсионеров. Хотя, конечно, странно, что этот молодой человек остался здесь. — Ты, Арсений, поаккуратнее с ним. Он неплохой мальчик, помогает тут нам всем, но нелюдимый какой-то.       Женщина ещё рассказывает что-то про деревню, но Арсений уже особо не слушает. Она тоже вскоре спохватывается и возвращается в дом, вспомнив про начало передачи, которую никак нельзя пропустить.

***

      Участок Арсения и этого самого Антона разделяет лишь решётчатый забор, который даже не скрывает ничего, а служит лишь фактическим разделителем территории.       Соседа Арсений замечает с самого утра, пока носит воду и заливает её в умывальник. Тот внимания на него никакого не обращает, ходит от дома до сарая с инструментами какими-то и даже на приветствие не обращает внимания, заткнув уши наушниками.       Разглядеть детально его не получается, но теперь есть хоть какое-то представление: высокий и стройный юноша с копной светлых кудряшек, в шортах и футболке с принтом какой-то музыкальной группы.       Когда парень в очередной раз скрывается в доме, Арсений отступает. Будет ещё время с ним познакомиться, а пока нужно освоиться.       Дом явно требует ремонта, хотя бы косметического, но возможностей для этого нет. Арсений даже не догадался взять инструменты, а на веранде нашёл лишь пару гвоздей и топорик.       В городе Арсений привык ко всем устройствам, и будучи увлечённым работой и личной жизнью, не обременял себя бытовыми трудностями. Про таких говорят «белоручки». Если что-то ломалось, то он не стеснялся вызывать мужа на час или Серёжу, чтобы это что-то починить, готовить умел на уровне яичницы и интуиции, по большей части предпочитая доставку и рестораны, да даже дырки зашивать не старался, а просто выбрасывал вещи и покупал новые. Упрощал себе жизнь как мог, не догадываясь, как это может ему аукнуться.       Сейчас же перед ним стоит какой-то агрегат, а не его привычная индукционная сенсорная плита. Благо, он знает, что с газом нужно быть осторожным и выключать его вовремя, чтобы дом не подлетел. Не с первой попытки, но разобраться с ней получилось. На ужин у него простейшее из блюд — макароны с тушенкой.

***

      Утром соседа снова можно заметить на улице. Согнувшись в три погибели, он стоит над грядкой и уже явно отработанными движениями вырывает сорняки. Возможно, не лучший момент для знакомства, но неизвестно, когда в следующий раз выпадет возможность. — Доброе утро, сосед! — говорит он громко, подходя к сетчатому заборчику.       Молодой человек сначала лишь немного поворачивает голову, а потом всё-таки встаёт и выпрямляется, подходя ближе к забору. Да, он и правда очень высокий, не показалось. Арсений и сам не низенький, метр девяносто, но этот парень всё равно выше. — Доброе. Сосед.       Не улыбается, а просто смотрит, можно даже сказать, что рассматривает его в ответ. — Арсений, — рука без труда пролезает через проволоку, и парень принимает рукопожатие. Тут целовать было бы неуместно. — Антон. — А я только вчера заехал сюда. — Я заметил.       Разговор заходит в тупик. Антон вдаваться в знакомство явно не собирается, хмурится и в итоге делает от забора шаг назад. — А ты на постоянке тут? Или на выходные приезжаешь? — Сегодня среда. Так что на постоянке. Тут почти все живут безвылазно. — Да, Вера Ивановна сказала, что здесь много пенсионеров… Но ты выглядишь молодо. Тебе сколько? — Пятьдесят восемь, — бурчит и снова надевает садовую перчатку на правую руку. — А мне не менее восемнадцати. — Ага. Я пойду, лады? Дел ещё много.       Насильно мил не будешь, так что Арсению ничего не остаётся, кроме как кивнуть и отступить. Антон возвращается в раскоряченное положение над грядкой и на соседа внимания больше не обращает.       Такое тухлое знакомство разочаровывает. Арсению здесь нужны друзья, как никогда раньше. Не питая иллюзий, он понимает, что дольше, чем неделю, он в одиночестве здесь не вывезет: либо дом развалится от рук безрукого хозяина, либо крыша съедет от роящихся мыслей. Но насильно мил не будешь…

***

      Завидев подъезжающую машину, Антон припадает к окну и разглядывает приехавших. Два мужика заносят в дом коробки и сумки, пакеты и чемодан. Вещей не прям много, но явно больше, чем понадобилось бы людям на одни выходные. Совсем скоро один из них, тот, что пониже, садится обратно в машину и уезжает.       Позже он слышит в открытое окно разговор с улицы. Темноволосый мужчина болтает с Верой Ивановной из дома напротив. Не самый приятный человек в жизни Антона, с которым пришлось общаться ближе, чем с обыкновенной соседкой. Она ему в школе все мозги промыла со своей химией, а после уроков ещё приходила и жаловалась то матери, то бабушке, что их Антошка глуповат.       Новое лицо в таких изолированных местах всегда привлекает внимание, и Антон тоже привлечён. Его немногочисленные ровесники вылетели из их деревенского гнезда сразу после школы, разлетевшись по стране так, что вряд ли они ещё свидятся. Антон по ним не скучает, всё-таки они никогда не были друзьями, но порой вспоминает и представляет, как у них жизнь сложилась.       В третий раз Антон замечает соседа через забор, но притворяется, что не заметил, делает погромче музыку и продолжает заниматься своими делами. Виски неприятно пульсируют, ладошки потеют, а слова для знакомства даже на этапе формулирования в голове кажутся манной кашей — неприятной, с комочками. Решает отложить знакомство на потом.       На следующий день он уже знает, что произойдёт, и готовится к этому. Правда он думал, что сосед познакомится с ним, как нормальный человек, а не через дырки в заборе. Это сбивает с толку, и Антон теряется. Арсений, как представляется сосед, протягивает руку, и он чудом догадывается снять перчатку, чтобы не испачкать того в земле.       Арсений не кажется похожим ни на кого из здесь живущих даже этой улыбкой, выбритыми щеками и ровно стриженой головой. Видно, что проснулся недавно, хотя уже одиннадцать, но даже так выглядит, как актёр голливудского фильма. Без прикрас — красивый. Но Антон уже сбит, следит за речью и старается не выглядеть глупо и пытается даже шутить, но получается скверно. Арсений выглядит старше, хоть и не намного, но Антон искренне смущается, прокручивает в голове каждую проговоренную своим же ртом фразу и сердится на себя. В итоге он позорно сбегает к укропу, возвращаясь к работе, и даже не замечает, как под удар попадает не только лебеда.       Весь оставшийся день Антон старается не думать о новом соседе. То, что этот дом вообще купили — настоящее чудо. В нём ещё и при бабе Тамаре было не ахти, а сейчас, спустя годы после её смерти, нужно менять и чинить всё. Участок заросший, калитка покосившаяся, краска облупленная, и это он ещё внутри не был.       На следующий день Арсений приходит как нормальный человек. В кепке с козырьком назад он машет рукой из-за калитки. Улыбается и не кричит, видит, что его заметили. Антон машет рукой, разрешая зайти. Что это, если не ещё один шанс познакомиться уже нормально?       Ладошки снова потеют. — Привет, — голос подводит и сипит от длительного молчания, отчего Антон морщится. — Освоился тут уже? — Ну, в доме вроде бы. Пользоваться газовой плитой научился, воду таскать приноровился, — самодовольно рассказывает мужчина, оглядывая чужой участок. — А у тебя тут прям полноценный огород! Что выращиваешь?       Вопрос про огород заставляет улыбнуться. Антон правда считает его своей небольшой гордостью. Собрав опыт поколений и ответы интернета, получилось выработать свой личный подход к этим плантациям. — Здесь зелень всякая: лук, кинза, укроп, чеснок, щавель… Тут огурцы с помидорами, кабачки, баклажаны, морковь, репа… А, свекла ещё. Тут клубника. Там вон кусты малины, смородины, крыжовника, а у сарая яблони и слива…       Закончив с показом владений, Антон видит по-настоящему удивлённое лицо. Приятно знать, что удивить таким многообразием получилось даже городского. А уж когда он даст ему на пробу что-то из своих плодов… — Продаёшь? — Нет, сам ем и просто угощаю. У нас продают только в магазине в основном, а остальные обмениваются на бартерных условиях.       Арсений прыскает, услышав знакомый термин из области экономики. Антон тоже улыбается и наконец выдыхает. Новый сосед кажется адекватным и дружелюбным, несмотря на то, как прошёл их вчерашний разговор. — К слову о магазине. А как мне его найти? — До него минут пятнадцать идти в сторону центра. Но он маленький, если что-то серьёзное нужно, то это в город ехать придётся. — Да мне пока десяток яиц бы купить… А со связью тут как? Совсем глухо? — Нормально ловит в центре. — Будет очень нагло, если я попрошу тебя проводить меня туда?       Ох, знал бы Арсений, о каких вещах его не стесняются просить, не задавался бы такими глупыми вопросами. Антон в ответ согласно кивает, не видя причин отказывать. Ему и самому в магазин нужно. — Можем на велосипедах поехать. — У меня нет, — поджимает губы мужчина. — Ножками совсем далеко? — Нормально, но на колёсах быстрее. У меня их два, могу одолжить. — Буду крайне признателен! — Тогда через часик загляни и поедем, мне тут ещё закончить с кое-чем нужно. — Да, конечно! Спасибо, Антон.       Арсений хлопает его по плечу, не переставая улыбаться, и уходит, обещая вернуться.       А Антон улыбаться не перестаёт, радуясь, что мама решила не забирать свой велосипед в город. Осталось на нём только руль и сидушку поднять, колёса накачать, да от пыли протереть. Арсений чуть ниже его самого, но всё равно достаточно высокий.       А ещё красивый. Эта мысль догоняет Антона после каждой их встречи. Тёмные, почти чёрные волосы красиво подсвечиваются на солнце, голубые глаза словно отражают небо, а ямочки на щеках во время улыбки безбожно чаруют. Таких красивых людей Антон ещё не встречал, и от этого всё больше непонятно, что он забыл в их глуши.       По дороге до магазина они не особо говорят. Антону сказать нечего, а Арсений просто рассматривает чужие дома и старается запомнить дорогу. Доезжают быстро, и продавщица с любопытством разглядывает мужчину. Антон её прекрасно понимает, поэтому, чтобы не пялиться, растворяется между стеллажами в поисках сахара и гречки, по пути прихватывая бутылку лимонада и пачку чипсов.       Всё находится быстро, Антон расплачивается и не знает, как поступить дальше. Ждать Арсения? А есть ли в этом смысл, дорогу он наверняка запомнил, поворотов и развилок немного? Или уехать и оставить его тут? А если всё-таки заплутает? — Антон, поможешь? — зовёт его Арсений, и облегчённый вдох срывается с губ. Как славно, что проблема решилась сама.       В руках у мужчины уже был внушительный набор продуктов, и теперь он безуспешно пытался достать с верхней полки банку кофе. Не будь заняты руки, он бы и сам смог достать, не низенький, но Антон без вопросов помогает. В ответ ему дарят благодарную улыбку.       Обратно едут всё так же в тишине. Только уже подъехав к домам, Арсений рассыпается в благодарностях и говорит, как он рад, что ему повезло с соседом. Слова льстят, Антон им верит лишь на половину и заверяет, что к нему можно обращаться в любое время.       Арсений снова улыбается и кажется по-настоящему счастливым. Видимо, не приелась ему ещё эта деревенская жизнь.