По-быстрому, но с чувством

Рихард уже лежал в кровати, и почти заснул, когда Пауль пробрался к верхней спальне. Приоткрывшаяся дверь запустила вместе с ним в комнату полоску света. Рихард открыл глаза, как будто вовсе не был сонным. — Прости-прости, — шепнул Пауль, поспешно закрыл дверь и нескоро, но все же привык к темноте. В одно движение он стянул с себя свитер и отправил на пол вместе со стоптанными наспех штанами. Рихард со спокойным, насытившимся интересом разглядывал его фигуру, и там, где Пауля не было видно, помогали воспоминания, безошибочно дополняющие нужные очертания. — Разбудил? — Не хотел засыпать без тебя, — тихо ответил Рихард. Не было никакой нужды говорить вполголоса, но темнота побуждала к шёпоту: жаркому, жадному и такому, каким делятся самыми сокровенными секретами. — Я не думал, что мы так надолго засядем, — признался Пауль, чуть смутившись того, что оставил Рихарда одного наверху после того, что произошло между ними утром. — Прости. — Ничего, — Рихард откинул край одеяла, приглашая устроиться рядом. Сердце Пауля екнуло от этого жеста и преисполнилось тёплым, пульсирующим чувством. Он нырнул под одеяло, прижимаясь телом и лицом к родному и знакомому запаху, так, чтобы одеялом накрыло с головой, и ощущалось каждое мельчайшее движение Рихарда. Показавшись вихрастой макушкой из-под одеяла, Пауль устроил ладони на его груди, и их взгляды пересеклись. Как же он любил эти моменты! Не было на Земле другого такого чувства, какое рождалось в нем, когда Рихард находился в его личном пространстве, и они с теплом смотрели друг на друга. Пауль оставил поцелуй под своими ладонями, и тут же накрыл его, спрятав, как что-то неописуемо ценное и известное только им двоим. Рихард поднял руку и знакомым жестом погладил его по волосам. — Это моя любимая часть дня, — признался Пауль. — Рутина может вызвать ощущение, что что-то менее ценно, потому что будет с тобой вечно. Но если подумать, то самое важное для меня — это то, что происходит сейчас. Вот это все. С Рихардом ему никогда не надо было объяснять то, чем было «это все» для него. С самого начала он чувствовал взаимопонимание, как будто кто-то заранее подключил их ментальные каналы друг к другу. — Я так боюсь это потерять… — шепнул Рихард. Пауль опустил палец ему на губы. Он не мог позволить ему снова наполниться печалью утраты, которая, к тому же, еще не произошла. — Здесь и сейчас тебе нечего бояться, — он дождался, пока две крепкие родные руки обвили за спину. — Я с тобой. В твоих руках. — Моя любимая часть дня — это когда я просыпаюсь. И вижу тебя рядом со мной, — Рихард не впервые говорил об этом, но слышать это было все так же приятно, — и я понимаю, что это не сон. — Это не сон, — подтвердил Пауль. При свете дня, кто-то из них, скорее всего, отшутился бы: «Если я сплю, то это точно кошмар, потому что я точно не мечтаю о такой занозе в заднице, как ты». Но в темноте все было по-другому. Темнота забирала с собой смущение, и позволяла открыться друг другу такими, какими они были только наедине и какими их не видел никто другой. Они синхронно потянулись друг к другу, как будто ждали особого сигнала, который прозвучал только для них двоих, и коротко поцеловались на ночь. Пауль заерзал под боком, устраиваясь удобнее и готовясь ко сну. День был долгим и выматывающим. Его глаза уже были тяжёлыми и едва открывались, но он все равно боялся уснуть, чтобы не пропустить ни секунды времени наедине. Умостив голову в выемке плеча, он разделял с Рихардом каждый вздох. Внутри все ликовало, когда он слышал шумное дыхание и чувствовал биение сердца под пальцами. Пауль улыбнулся, не сдерживая переполняющее счастье, и движение губ стало слышно в тишине комнаты. Рихард как будто только этого и ждал: — Иди ко мне, — позвал он, хотя казалось бы: куда ближе? Пауль приподнялся на локтях, закрывая Рихарда в плотном коконе своих рук, и поцеловал совсем по-другому, как будто только таким способом мог передать то, что ощущал в моменты близости с ним. Ладони Рихарда все гладили и гладили его по спине, рукам, шее, нежно и распаляюще. Пауль был готов провести вечность под его уверенными прикосновениями. Рихард точно знал, как его касаться. Их тела давно знали друг друга. Между ними не было неуверенности: «А что, если ему не понравится?», и больше ничего не мешало им наслаждаться ласками. Они прижались друг к другу лбами в привычном жесте, чтобы обсудить то, что тела сказать не могли. Не удержавшись, Пауль коротко поцеловал Рихарда еще раз и еще раз. Он никогда не мог оторваться от него, когда ощущал его дыхание на своих губах. — По-быстрому? — уточнил Пауль, тяжело дыша. «По-быстрому» означало быстрые ласки руками — без прелюдий. Так, чтобы спалось легче. Так, как они оба делали бы сами себе, в одиночестве. Ладонь Рихарда тут же скользнула под одеяло и хозяйски опустилась на ягодицы, призывая к ненавязчивым пока еще невинным толчкам, от которых так приятно сводило низ живота. — Ты куда-то торопишься? — игривые искорки заплясали в уголках его глаз. Заворожённый, Пауль коснулся их пальцем, словно боялся, что выдумал себе самого лучшего человека на Земле. Никто другой не мог улыбаться так, как Рихард. Пауль позволил себе полюбоваться им еще немного, а затем ткнулся носом в его щеку, смущенно признавая: — Спать хочется, — он почувствовал укол вины за то, что засиделся с остальными внизу, когда мог провести время совсем по-другому. Поэтому в качестве компромисса, он предложил: — Могу отсосать. Рихард выдохнул смешок всем телом, так что Пауль неустойчиво качнулся на нем, а затем заерзал, настаивая на том, чтобы устроиться в уютном местечке между разведённых ног. В такой позе каждое движение бедер напоминало об ощущениях, когда они оба были обнаженными — бесчисленное количество раз, не забытых, но превратившихся в одно общее воспоминание ласк и прикосновений, доведённых до совершенства. Улыбка появилась на лице Пауля, когда он увидел, как Рихард задумался над его предложением. Подкупая, он мягко лизнул его губы, и тут же был поцелован. Смазано, зато искренне. — Нет, давай по-быстрому, — Рихард приподнял край одеяла, чтобы Пауль мог выбраться и нашарить со своей стороны кровати бутылочку смазки. — Поверить не могу, что ты отказался от минета. — Возможно, ты не так хорош, как думаешь, — Рихард усмехнулся, говоря это. Вернувшись на свое место, Пауль засунул руку ему в трусы и накрыл ладонью его член. Тот не был мягким, что приятно удивило и расслабило: им не придется нервничать из-за возрастных сюрпризов. — Я был бы повежливее с человеком, который держит твой член в своих руках, — выгнув бровь, он посмотрел на Рихарда из-под полуприкрытых век. — Предлагаю один оргазм в качестве возмещения морального ущерба. — Идёт. Они даже не стали раздеваться полностью. Так — оттянули белье, раскрывая желание друг друга. Им не надо было следить за прикосновениями рук, чтобы быть уверенными в их точности. Все словно происходило само собой. Когда Рихард обхватил его член ладонью, Пауль поймал себя на странной мысли, что его ласки стали привычнее своих собственных. Он никогда не трогал себя так трепетно и заботливо. Ему попросту не хватало терпения. Рихард же не шел у его желания на поводу. Он поглаживал его так, словно убеждался, что не оставил без внимания ни один участок нежной кожи. Пауль, обычно торопящийся, так же медлил, повторяя движения его ладони, и по поджатым губам Рихарда понял, что его действия не остались незамеченными. — Все в порядке? — спросил Пауль на всякий случай. Он не собирался вслух напоминать Рихарду о том, как в прошлый раз у него опал из-за слишком резких движений рукой. Непроизнесенные слова повисли между ними, но их прикосновения не замедлились. Рихард согнул одну ногу в колене, чуть меняя положение. Пауль изогнул руку по другому и сжал его плотнее и увереннее. Рихард шумно втянул воздух. — В порядке, — второй рукой он зарылся в волосы на затылке Пауля, притягивая к себе для поцелуя. Они целовались долго, пока прикосновения Рихарда не стали совсем рваными. — Ты первый, — предложил Пауль, и ласкающая ладонь Рихарда полностью остановилась. Рихард продолжал держать его: уверенно и крепко, и оттого толкаться в его кулак было так приятно. Тяжело дыша, Пауль ткнулся ему в шею, пряча горящее от возбуждения лицо. Он потерся кончиком носа под мочкой, и слепо поцеловал куда-то. Рихард вздрогнул под ним, и тогда Пауль сконцентрировал прикосновения руки на кончике члена. Его дыхание сбилось от интенсивности испытываемых чувств. Член под пальцами окреп и дернулся, и скользить стало легче: Рихард тихо кончил ему в руку. Он всегда был тихим, с самого первого раза, что поначалу смущало, потому что сам Пауль не отличался особой сдержанностью. Рихард же выражал удовольствие по-другому. Он сильно цеплялся за его руки, шею, спину, крепко жмурился, и замирал, пока напряжение оргазма не отпускало его. Возобновившиеся ленивые толчки бедер и судорожное дыхание были сигналом к тому, чтобы перейти на легкие-легкие касания: Рихард остро реагировал на чрезмерную стимуляцию. Пауль тепло встретил его опьяненный взгляд, когда они снова посмотрели друг на друга. Сколько бы лет не прошло, он по-прежнему сходил с ума при виде Рихарда, удовлетворённого и уставшего от сошедшего оргазма. Пауль абсолютно счастливо улыбнулся ему. — Ты самый красивый человек, которого я когда либо встречал, — признался Пауль шепотом. Он часто говорил об этом, никогда не отмалчиваясь. Восхищение переполняло его сразу и до краев, что становилось невозможным держать рот на замке. Рихард потянулся к нему, и поцеловал куда-то в щеку, с трудом преодолевая пост-оргазменную леность. — Спасибо, — резким вздохом он восстановил сбитое дыхание. Пауль убрал руку от его члена и накрыл ласкающую ладонь на своем. Они вместе неторопливо подвели его к краю, смакуя каждое движение так, что в какой-то момент Паулю начало казаться, что он завис, мечась от напряжения к удовольствию. Рихард шептал ему что-то успокаивающее, и Пауль толкнулся навстречу его поглаживаниям так, что скрипнула кровать. Он задержал дыхание, чтобы ни звука не вырвалось, но, задрожав от оргазма, все же иступленно застонал, выдыхая, и тут же спрятал лицо в груди Рихарда. Они не то чтобы скрывались, скорее оба считали, что то, что происходило за их закрытыми дверями было только их делом и ни чьим больше. Рихард продолжал его ласкать, даже когда прикосновения стали острее и самое лёгкое касание стало чересчур. Пауль жмурился от сверхчувствительности, но не останавливал его, едва слышно постанывая на выдохе. Ему никогда не было настолько приятно, когда он дрочил себе в одиночестве. — Ты опять игрался с дыханием, — Рихард поцеловал его в висок, свободной рукой поглаживая его по спине успокаивающими движениями. Он не обвинял, скорее продолжал их так и не законченный в прошлый раз разговор о постельных делах. — Мф-м? — Пауль приподнялся, пусть ему и не хотелось двигаться ни на дюйм. — Я даже не заметил. — Могу обратить твое внимание в следующий раз? — Я понял, про что ты. Я просто не хотел, чтобы нас услышали, — он потянулся к краю кровати снова, вернул бутылочку со смазкой на законное место и забрал влажные салфетки, — почти заканчиваются, — добавил он. — Ты так глушишь свои стоны что ли? — глаза Рихарда сверкнули. — Не получилось, да? — Мне больше нравится, когда ты не сдерживаешься. Пауль шумно вздохнул, наскоро вытирая их обоих. Двигаться совершенно не хотелось, поэтому он не глядя выкинул салфетки на пол. После Пауль перекатился на свою сторону, и они снова устроились на кровати в обнимку, только в этот раз между ними все еще горели расслабленность и удовольствие близости, какую мог подарить только совместный оргазм. — Ка-айф, — уже закрыв глаза, протянул он. Рихард засмеялся, но было заметно, что сон уже потихоньку накрывал его. Они коротко поцеловались перед сном. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи.