Мертвая империя

Эпилог

2 года спустя.

      Миюки протестующе ржет, когда наездник с силой тянет за поводья. На большой скорости остановиться за мгновение не успевает, и хозяин ее спрыгивает прямо так, на ходу. Приземляется ее безумец аккурат на поврежденную ногу, хрипит от боли, но даже не думает замедляться и, прихрамывая, продолжает идти вперед.       Черногривая идет с хозяином в шаг, клонит голову, чтобы человек мог использовать своего скакуна как опору, но блондин только отмахивается. Миюки в ответ скалится, хотя помощь предлагать продолжает.       Каэдэхара Кадзуха в крови от кончиков пепельных волос до самых ногтей на ногах. Где врагов, а где его собственная — не разобрать.       Поле боя давно позади. Если обернуться, меж ними — трупами и ронином — далекие тё и часы езды. Однако юноша в безопасности себя не ощущает. Прислушивается к каждому шороху травы, оглядывается без конца, да вздрагивает так, словно пытается с плеч сбросить руки недругов.       Спотыкается. Готовится носом встретиться с землёй да молиться не потерять сознания, но его спасают. Миюки — его злой дух — вовремя рядом оказывается, и Кадзуха за нее цепляется, виснет на лошадиной шее. Восстанавливает равновесие, яростным взглядом прожигает считанные метры, разделяющие его и домик у отвесной скалы. Из последних сил хрипит:       — Голос, Миюки.       И лошадь слушается. Ржет, что есть мочи, и распугивает всех пташек в округе. А еще привлекает внимание существа, к которому так стремился ее хозяин: тени начинают клубиться, и из них выскакивает небольшая фигурка. Скарамучча ловит обессиленное тело в объятия; ругается, ссыпля проклятиями; что-то спрашивает. Каэдэхара же слышит его возмущенное бормотание лишь отрывками:       — Кадзуха!.. говорил же… если бы пошли вдвоем!..       И вопрос, заданный с особым беспокойством:       — Где раны?       — Поцелуй меня.       Маг замирает. Округляет глаза, не на шутку перепугавшись, прикладывает руку ко лбу, смахивая с него пепельные пряди, а затем ей же начинает шарить по чужому телу, ощупывая на раны. И фыркает нервно:       — Видать, головой приложился.       — Скар, — требовательно зовет Каэдэхара, чувствуя, что вот-вот лишится сознания. — Это не шутка, поцелуй меня.       — Точно приложился, — хмыкает маг, и глаз его дергается в нервном тике. Юноша оглядывается на скромный домик, раздумывая, наверное, как туда переместить свое ходячее горе. — Понимаешь хоть, что весь в крови? Еще и приказывать смеешь?       — Целуй или я сам, — угрожает блондин и сам хватает того за грудки. Тянет к себе поближе. И шипит от боли.       Скарамучча снова нервно хмыкает. Снова оглядывается. После — грязно ругается и, пальцами собрав кровь у разбитого виска, чертит на лбу айдзин магический символ. Кадзуха чувствует, как лицо перестает стягивать запекшаяся кровь; как ранки, ссадины и царапины на нем перестают болеть. А еще чувствует, как губ касаются в мягком, нежном поцелуе. Тянется к чужим губам в ответ. И требует еще большего. Сам отбирает нужное.       Кусает чужие губы и сплетает языки, смешивая во рту слюну с кровью. От привкуса железа атмосфера становится все мрачнее и тяжелее, а вот сознание — легче. Плечи расслабляются, паника, все это время висевшая на них грузом, опадает. Лишь теперь, ощущая себя в безопасности, ронин нехотя отлипает от любимых губ и прямо в них выдыхает тихое и искреннее «спасибо».       — Доволен? — негодует Скар и обеспокоенно хмурится. — Раз столько энергии из меня высосал, должен теперь в состоянии на вопросы отвечать. Ну, где раны?       Последние крупицы сознания Каэдэхара тратит на то, чтобы улыбнуться и тихо произнести:       — Левые плечо и нога.       И проваливается во тьму под громкий, оглушающий вскрик:       — Кадзуха!

✣♙♚♙✣

      «Безопасно. Тепло. Уютно» — именно с такими мыслями просыпается.       Переворачивается на бок, кутаясь в мягкое одеяло. Рукой натыкается на преграду, холодную и знакомую. Загребает ее к себе ближе и устраивает прямо на ней — ладони Скарамуччи — свою щеку. Довольно усмехается. За что получает щелчок по лбу и недовольное ворчание:       — Проснулся неужто. Как состояние?       Каэдэхаре достаточно того, что айдзин рядом и руку из плена не вырывает, потому продолжает улыбаться. Только когда на его руке смыкаются зубы в несильном укусе, хриплым ото сна голосом отвечает на вопрос:       — Кажется, даже ничего не болит.       — Еще бы болело. Ты уже третьи сутки валяешься.       Кадзуха от удивления распахивает глаза и повторяет услышанное:       — Третьи?!       Маг кивает и хмурится. Блондин смотрит как тот, стоя у его кровати на коленях и уложив голову на постель, мнется, что-то обдумывая. Ронин, не в силах спокойно выдержать его милую мордашку, тянется свободной рукой и треплет темные волосы. Скарамучча недовольно зыркает, но не противится, наоборот, ластится. Кажется, благодаря этой шалости наконец решается и произносит:       — Пока ты спал, к берегу кое-что причалило, — из тамото вытягивает светло-фиолетовый камушек размером со спелую вишню. Тот блестит и переливается как драгоценный. — Вот.       — Уже и до Ли Юэ добрались, — выдыхает Каэдэхара и тянется за камешком. А сердце в грудной клетке ёкает.       После того как Империя на Наруками пала, вместе с магом они путешествовали по островам и островкам Инадзумы до тех пор, пока не оказались на Ватацуми. За прошедшее время часто им на глаза попадались такие фиолетовые осколки от барьера Эи. И каждый плоский камень, будь он размером с человека или с крохотную жемчужину, вскрывал глубокую гнойную рану в сердце.       В месте, где все напоминает о болезненном прошлом, невозможно начать с «чистого листа». Так вдвоем они приняли решение пересечь море и отправиться на материк. Едва успел пройти год после падения Империи, как они ступили с палубы корабля в стану контрактов. Только осколки прошлого смогли догнать и тут.       — Не против, если я сделаю тебе и защитный кулон? — разрушил повисшую тишину вопросом Скарамучча.       Кадзуха отрицательно замотал головой, подняв руку. Браслет на запястье звякнул; мелкие камушки фиолетовых и синих цветов сверкнули в солнечных лучах.       — Сделай лучше и себе такой браслет.       — Я — маг. Мне не нужны такие безделушки.       — Знаю. Но мана тоже не бесконечна.       Скарамучча прищурился. А потом вдруг усмехнулся.       — Хочешь парные браслеты, мой айдзин?       Кадзуха вздрогнул. И растянул губы в виноватой улыбке: не думал, что его так быстро раскусят.       — Хорошо, — усмехнулся маг, следя за его реакцией. — Однако чертовы красные камни по всему Ли Юэ собирать будешь сам. Здесь такое — редкость.       Ронин перевернулся на спину и переплел пальцы Скара со своими. Хитро улыбнулся и протянул:       — Красные? Как мои глаза?       — Да. И только посмей ошибиться с цветом хоть на тон.       — Говоришь так, словно с помощью магии не сможешь его изменить.       — Смогу. Только в чем тогда будет смысл, если свой браслет я сделаю сам? Ты тоже должен помучиться, как мучался я, пока делал твой.       — Какой ты злюка, — фыркнул Каэдэхара и за руку потянул мага к себе, заставляя сесть на кровать. И спросил, залезая на его колени: — Хочешь, еще помучаю?       — Ты ни екая не восстановился, а уже лезешь на меня?       — О чем ты? Я полон сил, — ухмыльнулся блондин, свободной рукой — той, которой не сжимал руку Скара, — пробираясь под одежду и касаясь голой кожи груди.       На удивление, Скар схватил руку Кадзухи, на корню пресекая возможность провести весь день в кровати.       — Сегодня праздник Морских фонарей. Ты же хотел его посетить? Пока солнце не село, мы пойдем на рынок. Не строй обиженного выражения лица, я полностью твой этой ночью. Умерь свои человеческие желания до этого времени.       Каэдэхара дует губы, но с чужих колен не слезает. Пальцем руки, взятой в плен, чертит на гриди мага мелкие узоры.       — Знаешь, как мне было страшно, что я больше тебя не увижу? — одними губами вымолвил блондин. — Мне плевать на свою смерть, но… когда я подумал о тебе-       Скарамучча крепко обнял ронина, обрывая конец фразы.       — Ты же знаешь, я всегда с тобой. Это твоя привычка гнать меня и строить из себя самостоятельность.       — Не хочу приковывать тебя к себе, — едва шевеля губами пробормотал Кадзуха.       — Кадзу, если бы я того пожелал, давно бы свалил.       Каэдэхара сильнее жмется к родному теплу, вдыхает заполняющий легкие озон, и напряженные мышцы понемногу расслабляются. И он признается:       — Я ведь не неженка. Просто попался вместо ожидаемого подобия наших ёкаев, м-м-м, как бы лучше описать… маленький дракончик.       Услышав последнее, маг вздрагивает. Воспоминания об их инадзумских приключениях все еще живы, ужасы прошлого следуют за обоими по пятам.       — Дракон?.. — переспрашивает Скар, да таким голосом, словно просит назвать сказанное шуткой.       — Да, поэтому-то я немножечко и покалечился. К слову, раз уж мы отправляемся на рынок, я заскачу в Гильдию, ладно? Думаю, получится выудить хорошую награду за бусину. Она, хоть и маленькая, зато чистая.       Скарамучча подозрительно долго молчит, лишь когда Кадзуха поднимает на него свои алые глаза, сквозь зубы бормочет:       — Избавься от нее поскорее. И больше не смей лезть к этим проклятым драконам. Ты мне живым нужен. Не покалеченным.       Блондин нежно ему улыбается.       — Хорошо. А пока я буду от нее избавляться, найди нам хорошее место, ладно? Говорят, ночные уличные представления Ли Юэ восхитительны.

✣♙♚♙✣

      Каэдэхара вошел в просторное помещение, пахнущее пылью и старыми книгами. Сотни шкафов, уставленных томами, полонили огромный зал, оставив только один небольшой коридорчик, ведущий к стойке информации. В этом месте скопления данных, казалось, можно было найти все обо всем. За достойную плату, естественно.       Ронин направился прямо по коридорчику, вставая в очередь — перед ним оказалось еще двое человек.       Вдруг за спиной раздалось едва заметное движение и послышалось тихое приветствие:       — К звездам и безднам! — лучезарно улыбнулась блондинка и продолжила шептать, не привлекая чужого внимания. — Господин, не хотите ли навестить нашего капитана?       О каком капитане речь, Кадзуха понял сразу.       — У нее ко мне какое-то дело?       — Ну… Как знать? — заговорчески подмигнула девушка.       Каэдэхара тяжело выдохнул краткое «Веди», и последовал за блондинкой, поднимаясь на второй этаж. Если первый служил библиотекой, то второй — гостевыми комнатами, в которых заключались самые масштабные сделки со всего Ли Юэ.       Девушка остановилась только в конце коридора и, продолжая солнечно улыбаться, открыла нужную дверь. Смерив ее своим тяжелом взглядом, чувствуя нутром подвох, Кадзуха нехотя переступил порог.       — Бей Доу, — выйдя из-за перегородки, произнес вместо привествия ронин. — Какими судьбами?       Женщина, вальяжно раскинувшаяся на диване, приподняла свою глазную повязку, смерив вошедшего взглядом обоих глаз, ее опустила. И на этот раз приподняла уже бутыль с алкоголем, приветствуя кивком. Челка упала ей на глаза.       — Давно хотела тебя поймать. Как услышала, что ты спустился со своей горы, рванула сюда. Подумала, что ты обязательно зайдешь.       Не ожидая приглашения, Кадзуха садится напротив, размещаясь на втором диванчике.       — И зачем я тебе понадобился?       — Дошел слух, что у тебя на руках драконья жемчужина. Это так?       Каэдэхара поджимает губы.       — Кто сказал?       — Ну что за глупый вопрос? Знаешь же, у моей Цисин глаза и уши повсюду, — намекает она на главу государства, на Нин Гуан. — К слову, сейчас я выполняю ее просьбу. Понимаешь же, что плата будет достойная?       — И насколько же? — фыркает Кадзуха. — Раз слухи уже разошлись, то на каждом углу цена будет все выше и выше.       — На эти деньги ты сможешь купить себе свой собственный корабль. Разве этого мало?       — Например, твой? — ухмыльнулся он.       — Ну что ты, дорогой, мой корабль бесценный, — непринужденно отмахнулась она. Подмигнула: — Однако местечко для тебя всегда найдется. Ты не слышал, нам свыше большой заказ на специи пришел? Скоро отчаливаем в Сумеру, с нами не хочешь?              — Ты ведь не просто так предлагаешь?       — Верно, — улыбнулась она, делая очередной глоток. — Мне нужен надежный человек. А ты, к тому же, в моих глазах подобен ветру: на месте не сидишь. Взаимовыгодная сделка, а?       — А у тебя найдется два лишних места?       — На тебя и на твоего муженька? — рассмеялась она. — Найдется. Ну так?       — На корабль я согласен, а вот на поездку в Сумеру — посмотрим. Обговорить надо.       — По рукам!       Бей Доу с громким стуком поставила почти законченную бутыль на столешницу, гаркнула своей девчонке принести бумажки. Тут же в дверях появилась та блондинка — на этот раз с кипой договоров в руках — и разложила их на низком столике перед давними партнерами. Закончив, выпрямилась, изваянием встав по левую руку от своей госпожи.       Капитан стала копаться по карманам и ойкнула, когда девчонка протянула ей «потерянную» печать. Сняла с находки крышечку, макнула печать в заранее подготовленную блондинкой чернильницу, поставила оттиск на бумаге. Улыбнулась, подмигнув блондину, и передала ему договор.       Написаного было мало: кто и кому что отдает. Увидев сумму, на которую можно «купить корабль», Кадзуха улыбнулся. И, выудив из тамото свою печать, заключил договор.       — За хорошую сделку! — воскликнула Бей Доу и ударила по столешнице ладонями. Бутыль покачнулась, упала, алкоголь пролился. Благо, блондинка успела спасти бумаги. Капитан заливисто рассмеялась.       Каэдэхара только улыбнулся, покачав головой. У нее всегда так: хорошие сделки Доу заключает не на трезвую.       Девушка протягивает ему спасенный листок (второй экземпляр оставляет у себя, подальше от пьяной госпожи), и с разрешения капитана протягивает другой. Ронин разглядывает чек с бесконечными цифрами, его новообретенным капиталом.              — Заявишься в банк, назовешь сумму, тебе ее выдадут. Если ты не соберешься вдруг купить пару-тройку крупненьких островов, тебе хватит до конца жизни.       Кадзуха довольно кивает и улыбаеся хитро-хитро.       — Знаешь, мне сейчас неудобно бежать в другую часть города, не одолжишь мне мелочи?       Бей Доу снова хлопает себя по карманам. Снова ничего не находит да и на помощь ей не приходят, поэтому она нагибается и достается из-под дивана сумку. Выуживает мешочек размером немногим больше кулака и швыряет на стол.       Блондин притягивает к себе, развязывает веревочку, а он полон златых монет.       — Держи. Это так, «спасибо» лично от меня, — отмахивается капитан от его удивленного взгляда.       Не удержавшись, Каэдэхара фыркает. В ответ протягивает другой мешочек, невзрачный и видавший виды.       — Жемчужина меньше спелой вишни, зато чистая и не треснувшая. Мой маг сказал, что она пол материка разрушить может. Рядом с ней в мешочке рыбий глаз, не вытаскивай, если не хочешь разбудить жемчужину.       Глаза Бей загораются. Она тянется к мешочку, заглядывает внутрь и радостно охает.       — Ай да мальчишка! — тянет и весело хохочет. — Девочка моя, будь добра, включи этого чудесного мальчишку в список важных гостей Ли Юэ, он заслужил свои привилегии.       Блондинка с важным видом кивает, копается в бумажках в ее руках и на одной записывает приказ госпожи.       — Кадзуха, да за такое сокровище я готова тебя на своем корабле куда угодно возить! Ты только скажи! — обещает капитан и продолжает любоваться жемчужиной. — Да за нее мне Гуан такую премию выпишет!       Каэдэхара встает из-за стола, не забывая свои монетки и бумаги.       — Ладно, капитан, вы радуйтесь, а мне по делам пора.       — Дорогая, проводи-ка гостя!       Вновь качая головой, ронин покидает комнату. На губах его довольная улыбка. Вовсе он не думал, что, заходя взять новый заказ в Гильдии Приключений, так озолотится.

      ✣♙♚♙✣

      В праздник Морских фонарей в Ли Юэ всегда приезжает много народу. Проходят странные для инадзумцев мероприятия, открываются временные ларьки с безделушками, сувенирами, вкусностями.       Накупив в последнем разных явст, Кадзуха взглядом ищет свою вечно недовольную тучку. Несмотря на темноту, всюду развешанные фонари слепят глаза. Поэтому, чтобы найти Скара, спрятавшегося от шумного празднества под массивным деревом, приходится потратить время.       Через пару мгновений ронин оказывается рядом, плюхается на пожелтевшую траву, укладывает голову на плечо возлюбленному и протягивает шпажку с фруктами.       — Чего так долго? — встречает его Скарамучча вопросом и недовольным вздохом. — И почему карманы твои забиты всякой ерундой, деньги на голову свалились?       Кадзуха улыбается. Впихивает Скару еду и откусывает кусочек от своей порции.       — Свалились. Я с Бей Доу встретился. Она купила ту жемчужину за, как она выразилась, «корабль».       Маг тут же нахмурился.       — Жемчужину, из-за которой ты чуть не умер? Тому радуешься, что продал свою жизнь за какой-то там «корабль»?       — Хватит ворчать, айдзин, кушай давай.       Скарамучча слушается, хрустит сахарной корочкой, которой были покрыты фрукты. С тяжелым вздохом кладет голову на светлую макушку и спрашивает:       — Зачем ты меня постоянно кормишь?       — Может, тебе и не нужно таким образом поддерживать организм, но ощущать вкусы это же… интересно, — спокойно отвечает Каэдэхара.       Заметив, что блондин не отрывает от чего-то глаз, Скар смотрит в ту же сторону и взглядом утыкается в небольшую сцену. Та стоит настолько далеко, что лиц выступающих на ней не видать, лишь очертания тел.       — Интересно, что за драму они играют? — без всякого энтузиазма спрашивает ронин.       — Хочешь подойти поближе?       — Нет, пока ты рядом, мне и здесь нравится.       Прикончив явство на палочке, Кадзуха из кармана выуживает мешочек. Развязывает, кладет на траву, предлагает леденцы магу и сам кладет один себе на язык. Наступает недолгая тишина, нарушаемая лишь шумом толпы вдалеке. И ее нарушает блондин своим неловким вопросом:       — Куда отправимся дальше?       — К чему ты клонишь? Я думал, после рынка мы домой.       — Я про путешествие, Скар.       Маг отвечать не спешит. Проходит пару долгих мгновений, прежде чем слышится его мягкий голос.       — Ну, ты ведь у нас разбогател, можешь себе позволить, да? — Кадзуха пихает его в бок. Тот только смеется. — Хочешь куда-то в определенное место?       — В Сумеру. Там должны быть вкусные фрукты и пряности. А еще мне интересно посмотреть на пустыню. Говорят, она как море, только вместо воды — песок, — немного мнется, а потом все же сознается: — Капитан предложила подбросить.       — Значит, если бы не она, мы бы так здесь и сидели? — фыркает темноволосый.       — Да нет же! — возмущается ронин, выпрямляясь. — Я хочу посетить все страны материка! И от Сумеру до Фонтейна близко… — вдруг теряет пыл и тихо-тихо спрашивает, так что Скарамуче приходится прислушаться: — Как думаешь, тамошние фокусники — тоже маги, такие как ты?       — Может быть, — безразлично пожимает плечами маг. — А могут оказаться обычными людьми с тонной уловок в карманах. Кадзуха улыбается, но нервно. Теребит браслет. Браслет из тех самых осколков.       — Фонтейн ведь страна технологий, — это не вопрос, однако из-за повисшей паузы Скар кивает. — Ну… в общем там, наверное, найдут им применение, да? Как думаешь, они сильно поменяют мир?       Скарамучча опускает хмурый взгляд на фиолетовые камешки в браслете, вздыхает и переплетает свои пальцы с пальцами ронина.       — Конечно поменяют. В них огромные запасы маны. Знающие люди, я сейчас не только про магов, найдут как ими воспользоваться. А приведут они, эти осколки, мир к краху или расцвету, зависит от нутра создателей, — возникает небольшая пауза. — Хочешь увидеть, что из них смогут создать.       — Хочу, — закивал Каэдэхара.       Маг по-доброму усмехнулся. И заворчал, так, скорее по привычке:       — И чем тебе на месте не сидится?       — Ты ведь и без того знаешь. Мое Вечное желание — свобода. А ее не сыщешь, заковывая себя в рамки.       — Ты так же знаешь, каково мое вечное желание. Сопровождать своего драгоценного человека, Кадзу. Поэтому находи себе приключения на задницу, с чем ты, впрочем, хорошо справляешься. А я последую за тобой.       Кадзуха солнечно улыбается, и щеки с непривычки сводит. Блондин вновь смотрит на осколок, но теперь видит в них не только конец его родины, но и начало его новой жизни.       Улыбка его становится хитрой усмешкой.       — Ты нашел рубины?       — Нашел, — закатывает темноволосый глаза.       — Значит скоро у нас будут парные браслеты.       Верно, конец одного пути всегда означает начало нового.       Скарамучча вновь о чем-то ворчит, но его голос не слышно из-за грохота, разрывающего небеса. Запущенный фейерверк окрашивает небо множеством красок, и те, словно тысячи звезд, падают, готовые исполнить человеческие желания.       Кадзухе плевать на искорки в небе. Сейчас перед ним его собственная звезда, спасшая из тьмы и принесшая счастье. И если он, проклятый с рождения, имеет право снова загадать желание, он попросит провести остаток своей ничтожной жизни рядом со Скарамуччей, оставив все проблемы позади, в прошлом.       Скар склоняется к блондину ближе, чтобы что-то спросить, перекричав грохот. Каэдэхара же пользуется моментом, поддается вперед и целует своего айдзин. Через поцелуй он словно пытается поделиться своим желанием. Рассказать этим всепоглощающим глазам-безднам, впервые появившемся перед ним на фоне ночного небосвода, и заменившим ему все звезды этого мира.       — Будь моим Вечным желанием.

Один момент изменит твою жизнь,

И маленькая вечность откроет свои двери.

Не забывай, что впереди не место твоей вере.

Кругом опасность, притаись,

ты спрячься в лабиринте мыслей,

Ты погоди, замри, соври,

дождись же своей Смерти.

Падёт мгновенье вслед за тенью,

Забудь же ты о Ней.

За каплей с вен стечёт визенье.

Ты потемней ночей.

Дождись, пока пройдут увечья.

Сомкни свои глаза.

Схватись за край сознанья,

Пойми, что так нельзя.

~ из уст Когараси.