Помощник

      Скотт проснулся с тяжелой головой. По его ощущениям утро наступило, не успел он толком упасть на подушку и закрыть глаза. В голове он посчитал, что на сон ушло всего четыре часа, что просто не могло вклиниться в его чётко выстроенный режим.       Взбодрить и настроить на продуктивный рабочий день не смогла даже чашка крепкого кофе. Невероятно злой от своего немощного состояния, вызванного по его же вине, Скотт пообещал себе, что впредь исключит из своей жизни любые ночные посиделки, какой бы важности они не были. Но уверенность в, казалось бы, твёрдом решении пошатнулась, как только на стол легла бледная рука в фиолетовом рукаве.       – Доброе утро, Винсент! – Скотт выпрямил спину и не стал скрывать своей радости.       – Доброе… – еле выдавил Винсент из себя, с трудом размыкая веки.       Скотт нашел в себе силы оторваться от журнала и поднять голову, чтобы полноценно осмотреть своего утреннего пациента. И поначалу врач подумал, что полусонные глаза бесстыдно его обманывают, но нет. Винсент сидел перед ним в мокрой рубашке, прилипшей к телу неаккуратными складками.       – Что с тобой? – вопрос выскочил сам собой.       Винсент смутился и посмотрел на человека в белом халате исподлобья. Хотелось промолчать или вовсе выйти из кабинета, намеренно громко хлопнув дверью. Позволить себе такую выходку он, конечно, мог, так как ничего страшнее нудного выговора от врачей ему не светило. Только вот так поступить с человеком, который поинтересовался из элементарной вежливости или может быть даже маломальской заботы, он себе не позволил.       – Стираю перед сном, сегодня не успела высохнуть, – протараторил Винсент, слабо надеясь, что такой ответ устроит.       – У тебя нет других? – врач сжал ручку, чувствуя, что этот разговор пройдет ещё труднее.       Разглядев в глазах напротив лишь растерянность, Скотт молча поднялся с места. Он не стал дожидаться ответа, который для Винсента, как оказалось, приравнивался к унижению. Подойдя к шкафу, стоявшему у двери, он рассчитывал на то, что от бывшего обывателя там осталась куча хлама. Как бы странно это не было для дотошного Скотта.       – Что тут у нас… – по старой привычке мысли озвучивались вслух. С одной из вешалок упал белый халат, явно забытый здесь навсегда. – Давай, переодевайся, – быстро смекнув, что это отличное решение проблемы, Скотт накинул его на чужое плечо.       – Спасибо, – робко ответил Винсент, и, не найдя внутри себя желания противиться помощи, с удовольствием стянул противно липнущую рубашку, заменив ее на халат.       – Садись здесь и грейся, – довольным голосом сказал Скотт и, пользуясь своим положением, настойчиво указал на небольшой диван у стены. – На первом этаже задувает, и с таким кашлем тебе будет полезно провести немного больше времени в тепле.       – Хорошо, – Винсент покорно сел в угол дивана и стал наблюдать с нескрываемым любопытством за тем, как Скотт делает заметки в журнале и как его «соседи» жалуются на свои проблемы или просто наседают на уши врачу с невыдуманными историями.       Он никогда не видел этой работы с другого ракурса, да и в кабинете у психиатра в роли гостя не сидел. Но его мимолетное веселье истекло, как только последний, кто подлежал учету, покинул кабинет. Винсент собрался вслед за ним, но Скотт опередил его, закрыв дверь изнутри на щеколду, и с облегчением снял очки, отложив их на угол стола.       – Клонит в сон? – Винсент оценил взъерошенный вид Скотта и подвинулся, еще больше вжимаясь в тесный угол. – Садитесь, а то на кресле неудобно дремать.       – Да. Ужасно не выспался, еще и голова болит, – Скотт наклонился к своей сумке и достал оттуда контейнер с предполагаемым обедом, а может и ужином. Никто не мог знать, когда в психиатрической больнице наступит спокойная и свободная минута на отдых. – Угостишься? Это что–то вроде вафель, но мои кулинарные способности явно уступают другим, – врач подсел рядом.       – Ага. Помню, как с утра перед работой готовил тосты с маслом, – Винсент на мгновение замолк и с тоской обернулся к Скотту. – Хорошо было…       – А кем работал? – врач вздрогнул под пристальным тяжелым взглядом.       – Я математик. Дружил с цифрами и преподавал в старшей школе.       С языка врача чуть не сорвался самый главный вопрос, который нагонял на него озадаченность уже вторые сутки, но он смог вовремя остановиться, ибо внутреннее чутьё ясно подсказывало, что не стоит расспрашивать о причинах нахождения здесь прямо сейчас.       Входная дверь дернулась.       – Да, секунду! – Скотт быстро поднялся, но не смог равнодушно пройти мимо зеркала.       Винсент встал за его спиной и поправил воротник халата, расправив чуть загнувшийся уголок.       –Теперь всё в порядке, выглядишь хорошо.       – Правда? – смущенно улыбнулся врач и, не дождавшись ответа, отпер дверь.       – Скотт, извиняюсь за беспокойство, но… – в кабинет ввалился коллега и замолк на полуслове, завидев стоящего в белом халате Винсента. – Новый вид терапии?       – Ага, так что случилось? – ответил Скотт, притворившись, что все происходящее было абсолютно нормальным для здешних мест.       – Мне просто нужен профессиональный взгляд со стороны.       Скотт не раздумывал. Он всегда был открыт для помощи, прекрасно понимая, что сложность этой работы не упрощали даже огромный стаж и опыт.       – А, Винсент! – Скотт хотел уже выйти, как врезался в плечо резко развернувшегося врача. – Там пришли передачки, иди, проверь!       ***       Скотт возвращался назад в сопровождении своего приятеля, весело обсуждая свои врачебные истории, которые вспомнились за годы службы. После долгого молчания в одиночестве было приятно разделить с кем-то свои мысли, особенно о горячо любимом деле. Ночью Скотт тоже говорил без умолку, но не о рабочих делах. Он беззаботно рассказывал о своей жизни, попутно удивляясь, с каким интересом в глазах его слушал Винсент. Видимо, даже его старческие длинные монологи были куда увлекательнее жизни здесь.       Скотт остановился, заприметив возле своего кабинета уже знакомую фигуру. Винсент стоял, потупив голову к груди, а в руках сжимал халат, чтобы вернуть его обратно по возвращению врача.       – Такой подавленный…       – Видимо, ему снова ничего не пришло.       – Ему никто ничего не высылает? – удивление Скотта сразу потухло при воспоминании о единственной рубашке, которую приходилось носить всегда за неимением другой одежды.       – Нет, никогда, – коротко отрезал врач, шагающий рядом, и попутно завернул к себе, быстро попрощавшись.       Скотт остался один. Чем ближе был кабинет, тем быстрее шаг. Не хотелось тревожить Винсента, заведомо зная, что настроение у него стало ещё чуточку хуже, чем обычно.       – Высохла? – с заботой в голосе поинтересовался Скотт, осмелившись дотронуться до рукава рубашки.       – Да. – однозначно ответил Винсент, не показывая лица. – Я пойду. Спасибо ещё раз, – он отдал в руки врача аккуратно свёрнутый халат и ушёл, потерявшись в больничных коридорах.       Скотт отворил дверь кабинета и вновь закрылся в нём.       – Мне его жаль, – он посмотрел на мрачный вид в отражении и скривился. – Всеми забытый – прямо как я. – врач вздрогнул при произнесении последних слов и с прищуром вгляделся в тусклые глаза своего друга по жизни. – Всё, отвернись! – махнув рукой на зеркало, он вернулся в своё рабочее кресло.       Вечерний учёт прошёл без гостя в фиолетовой рубашке. Скотт решил не идти проверять его и выяснять причину отсутствия. Он предпочёл расписаться за Винсента, пусть и почерк заметно отличался – этот журнал был мало кому нужен кроме него самого.       Оправдав себя привычкой по работе, он вышел осмотреть коридоры. Но даже если бы он и заприметил в них кого-нибудь другого, то вряд ли обратил на него внимание. Разочаровавшись в тоскливости, что царила в голубых стенах на этот раз, он поспешил домой.       Войдя за порог, он облегченно выдохнул и ласково погладил кота за ухом, который каждый раз поджидал у порога.       Вечера в пустом доме были одинаковыми. Скучными, однообразными и тихими. Иногда Скотт подумывал завести питомца покрупнее, уверяя себя в том, что новые заботы разбавят его монотонную жизнь, но пока что так и не решился.       – Эй, стой! – вскрикнул он, только присев на диван. Его голос не мог предотвратить кучу падающих со шкафа коробок, любезно скинутых котом. –Зараза!       Пришлось вставать и поднимать их обратно, но одна из них задержалась в руках. Скотт посмотрел сначала на неё, а потом и на вредного кота, восседавшего наверху.       – Я просто помогу ему! – уверяя себя в намерениях своих последующих действи, Скоттпригрозил коту пальцем, будто пушистый должен был остаться молчаливым свидетелем.       Скотт раскрыл шкаф, и, преодолев всю свою дотошную тягу к чистоте и ненормальному порядку, переворошил первые полки с идеально сложенными рубашками. Выбрал из них две, что потеплее и не глядя бросил в коробку.             Потом спустился ниже и развернул в руках вязаный свитер. Его тоже скинул. С книжных полок наугад достал три книги, ибо выбирать было абсолютно бесполезно – он понятия не имел о литературных предпочтениях Винсента.       В коробке он разместил всё аккуратно, оставив место под то, что докупит завтра с утра. Довольный своей работой, он оставил полупустую посылку на пороге двери и занялся своими привычными делами.       В ванной снова остановился возле зеркала, отражение лица в котором выдавало непонятное негодование.       – Да точно просто помогаю, – с усталостью выдал он.