miracles

      Сюэ Ян, идя по улице, наслаждался прекрасным днём, погода радовала день ото дня, и даже слепящее солнце не портило настроение. Чэнмэй никогда бы и подумать не мог, что умеет испытывать радость от подобных вещей, но раньше, признаться, всё было иначе. Он, прогуливаясь по рынку, не спешил возвращаться домой, петляя окольными путями, и наслаждался прогулкой.       Домой?       До сих пор странно называть их скромное пристанище вот так, ведь, казалось, никто так не назовёт похоронный дом. Но ведь правильно говорят – дом не место, дом – это человек. И он, кажется, нашёл того, кто являлся бы причиной называть так даже похоронный дом. Признаться, ни разу в жизни он не мог назвать так ни одно свое место обитания. Он всегда был лишним, его присутствию не радовались, его присутствие терпели. Сюэ Яна никогда нигде не ждали, как делают сейчас. О нем никогда не заботились, как это делают сейчас. Его никогда не любили.       И он сам этого, быть честным, не желал. От людей он всегда искал выгоду, и это было взаимно. Нужно сделать грязную работу? Сюэ Ян в деле. Нужно на кого-то скинуть тёмные делишки? Опять же, он тут, как тут. Главное, чтобы Чэнмэй и сам что-то получил взамен. В последний такой раз он, вместо ожидаемой награды, получил пинок под зад. Сюэ Яна покалечили и выбросили, как ненужный мусор, оставив умирать. Но его спасли, и он получил второй шанс.       Даже Сяо Синчэнь, его когда-то ненавистный спаситель, сейчас вызывал лишь, казалось бы, неуместную умиротворенность. Не хотелось больше убивать, делать гадости и хоть как-то причинять вред другим. Он изменился, и это уже вышло за грани притворства, коим он пускал пыль в глаза старому врагу знакомому.       Конечно, сперва он подразумевал все это лишь как месть, ужасную и жестокую. Как там было в его голове? Втереться в доверие и в самый «подходящий» момент разрушить Сяо Синчэня изнутри, разбить полностью известием о том, кто был рядом с ним все это время, кого он пригрел и вылечил. Кажется, он даже планировал обманом заставить того убить обычных людей, но, к счастью, до этого дело так и не дошло. И где же это всё сейчас? Думается Сюэ Яну, оно ушло так же быстро, как и его сердце в руки этого благородного господина.       Он любит? Да, определенно. Думал ли когда-то, что способен? Разумеется, нет. В его сердце никогда не было места ничему, кроме злости и желания отомстить. Сначала ублюдку из клана Чан, потом Сяо Синчэню и высокомерному придурку Сун Ланю.       Возможно, когда-то он и найдёт в себе силы признаться, возможно, и нет. С одной стороны, он бы, наконец, избавился от груза этих чувств, и, при лучшем раскладе, разделил с их предметом. А с другой стороны, какова же вероятность того, что его любовь всё-таки окажется односторонней? Не хотелось разрушать все то, что с трудом строилось все эти годы. В том числе самим Сюэ Яном.       Но мысли мучило и признание другого рода.       О раскрытии своей истинной личности Сюэ Ян задумывается все чаще, умом понимая, что, как ни крути, даже его даочжан не такой добрый, чтобы простить всё то, что было совершено. Он это понимает, но душа и сердце требуют рассказать правду и попытаться вымолить прощение.       Смог бы он? Неизвестно.       Сюэ Ян вздохнул, пальцами свободной руки потирая переносицу. Как же всё это сложно. Неужели нельзя просто молчать и жить всю оставшуюся жизнь так, как жили? Нет, нельзя. Когда-нибудь правда вскроется, и будет гораздо хуже. Лучше он расскажет всё сам. Вот только решится и подберёт подходящий момент для признания, что сделать будет очень непросто.       За своими мыслями Чэнмэй и не заметил, как вернулся домой.       Но не успел он открыть калитку и зайти, как в район груди упёрлось оружие. Шуанхуа? От шока Сюэ Ян не сразу поднял голову, а, сделав это, обомлел. За спиной держащего меч Сяо Синчэня стоял никто иной, как Сун Лань.       Вот чёрт.       – Ну, здравствуй, друг мой, – подал голос даочжан. – или мне лучше называть тебя Сюэ Ян?       Нет, нет, нет. Черт! Как же так? Теперь Сяо Синчэнь его и слушать не станет. Кретин! Упустил момент, дав этому.. Сун Ланю рассказать все самому, наверняка вывернув всю историю наизнанку. Паника накрывала с головой, держа в голове лишь одну мысль.       Кажется, миг его смерти не за горами.       Откуда же взялся этот придурок?       – Молчишь? Как же ты всё-таки отвратителен, – Сяо Синчэнь не стеснялся в выражениях, будучи, видимо, очень зол, – Что тебе от меня было нужно? Хотел втереться в доверие, посчитал, что я не смогу убить тебя? Ты ошибался. Ты мерзок и ничтожен. Я с удовольствием убью тебя, не жалея ни минуты о твоей скоропозтижной смерти. Признаться, никто не будет. Я тебя ненавидел и буду ненавидеть столько, сколько живу. Скажешь последнее слово?       – Даочж–, – начал он, но оборвал сам себя. – Синчэнь, клянусь, я не хотел ничего плохого тебе, ты мне дорог, и я бы никогда больше не смог причинить тебе боль, – слёзы уже текли по щекам, и всё, что он мог, это вытирать их.       – Чушь. Ты не можешь испытывать положительных чувств, ты все делаешь только ради своей выгоды, – наконец, подал голос Сун Лань. – Ты думал, мы настолько идиоты, что поверим в твои благие намерения? Синчэню повезло, что я нашёл вас и видел, как ты выходишь из дома. На этот раз тебе ничего не сойдёт с рук, Сюэ Ян.       – Я не верю тебе, Сюэ Ян. Назови хоть одну причину, по которой я мог бы тебе поверить.       Отчаяние с каждой секундой захлёстывало всё больше и больше. Нужно было хотя бы попытаться. Сейчас или никогда.       – Я люблю тебя, Сяо Синчэнь. Больше всего на свете. Прошу, поверь, я сделаю всё, что угодно, – говорить нормально получалось плохо, но он пытался донести до него правду.       Чего он меньше всего ожидал, так это того, что вдруг раздастся смех из двух голосов. Сюэ Ян непонимающе оглядел заклинателей, ничего не соображая.       – Ты слышал это? Кажется, обрезанный рукав действительно влюбился в тебя и на что-то рассчитывал, – не переставая смеяться, сказал Цзычжэнь.       – Неужели ты правда верил в то, что я хотя бы приму твои чувства? Не говоря уже о том, что отвечу на них. Ты самое мерзкое из всех существ, Сюэ Ян. Я бы никогда не смог испытывать к тебе хоть что-то положительное. Ты не заслуживаешь абсолютно ничего. А что до тех годов.. можешь думать, что ничего не было. Я не желаю ничего так сильно, как твоей смерти.       Сюэ Ян уже не пытался сдерживаться, рыдания вырвались из груди. И правда, как он мог думать, что его хотя бы смогут принять? Он ужасен, и не достоин ни любви, ни жалости, ни жизни.       – Ты что, плачешь? – опять рассмеялся Синчэнь. – Так ты ещё более тошнотворен.       Сил не осталось больше ни на что, кроме как упасть на колени и позволить делать с собой всё, что захочется.       – Давай, Сяо Синчэнь, – слёзы все ещё мешали говорить, но на них было уже плевать. Сейчас он умрёт. – Я прямо перед тобой, покончим с этим.       – С удовольствием.       Тишину разрезал взмах шуанхуа, и всё, что он услышал перед смертью, так это очередной двухголосый смех.

♡

      С ужасом распахнув глаза, Сюэ Ян проснулся со слезами на глазах. Что только что было? Кажется, кошмар. До ужаса реалистичный и вызывающий такую же весьма реалистичную истерику уже в бодрствовании.       Не в силах успокоиться и хотя бы привести в порядок дыхание, перестав плакать, Чэнмэй поднялся с постели и попытался устоять на ногах. Те, видимо, решив поддержать во всех смыслах, кроме самого прямого, подкосились, заставив своего хозяина упасть на колени с весьма болезненными ощущениями, на которые Сюэ Ян сейчас не обращал внимания.       Он лишь расплакался ещё больше, поняв, в какой позе находится. Видимо, сама судьба неумолимо не хотела дать ему забыть этот сон.       Закрыв ладонями лицо, Чэнмэй всё ещё безуспешно пытался прийти в себя. Сон никак не хотел уходить из головы, все чувства и эмоции были отвратительно свежи в голове.       – Чэнмэй? Ты в порядке? – вот чёрт, кажется, его услышали. То ли от грохота, то ли от плача, он не знает. Причина не имела значения, значение имело лишь следствие, а то было неумолимо: Сяо Синчэнь сейчас стоял в нескольких шагах от него, дожидаясь ответа.       Но Сюэ Ян молчал, и лишь слёзы всё ещё молча текли, кажется, и не собираясь оставлять его в покое. Он понимал, что, пророни он хоть слово, заплачет уже навзрыд, точно перепугав Синчэня. Взглянув на обеспокоенно нахмуренные брови его даочжана, он хотел лишь прижать его к себе и никогда больше не отпускать.       Но имел ли он на это право? Определённо, нет. Даже права находиться рядом хоть секунду Чэнмэй не имел.       – Друг мой, не молчи, пожалуйста. Пожалуйста, Чэнмэй, я беспокоюсь о тебе, – услышав эти слова, Сюэ Ян разразился уже слышными рыданиями, пугая человека напротив. – Что с тобой? Ты ранен?       К нему тут же подбежали, видимо, оценив по звукам его местонахождение. Тёплые и крепкие руки судорожно начали ощупывать его, проверяя, нет ли на нём ран. И, судя по всему, не обнаружив ничего такого, что ожидаемо, Синчэнь беспомощно замер, поджимая губы и всем своим видом крича о растерянности.       – Что случилось, Чэнмэй? Пожалуйста, не молчи, мне нужно знать, что с тобой, прошу, – голос даочжана звучал уже умоляюще, но ответа все ещё не было, рыдания получалось побороть только пока он спал, сейчас же они не давали сказать ни слова. – Хорошо, я.. Я хочу обнять тебя, можно? Дотронься до моей руки, если да, пожалуйста.       До Сюэ Яна сначала не дошли эти слова, но он успел сообразить, и не то, что дотронуться, а крепко сжать ладонь Синчэня. Тот, облегчённо вздохнув, обхватил его двумя руками и сжал. Сюэ Ян не переставал плакать, дрожа, но обхватил того руками в ответ и уткнулся носом в плечо.       Сколько они так сидели, не знает ни один из них, но оба понимали, что просидели бы так и дольше. Наконец, успокоившись и придя в себя, Сюэ Ян замолчал. Ему было стыдно.       – Могу я спросить, что случилось? Ты можешь не отвечать, – Чэнмэй зажмурился в ответ, но, вздохнув, все же ответил слабым голосом.       – Мне приснился кошмар.       Тело Синчэня напряглось.       – Расскажешь, о чём?       Сомневаясь лишь пару мгновений, он прошептал:       – Ты.. ты убил меня.       – Что? – голос звучал обескураженно. – Я бы никогда так не поступил, Чэнмэй. Ты мой друг, и я очень дорожу тобой.       Слова звучали действительно искренне, он и сам верил в то, что говорил, увы, не осознавая, кому.       – У тебя был повод.       – Какой же может быть повод убить тебя?       Кажется, он и правда не верил, что может быть хоть малейшая причина. А та была, причём весьма весомая. Поняв, что не в силах больше скрывать, и, возможно, имея какую-то глупую решимость доказать, что повод всё-таки есть, он вздохнул и сказал.       – Я – Сюэ Ян.       Наступила тишина. Всё, что слышал Чэнмэй, это бешеный стук своего сердца. Он мысленно вёл отсчёт до разрушения его мира. Раз, два, три..       – Я знаю.       Вот и.. что?       – Что? – озвучил свои мысли Сюэ Ян, будучи в ужасе.       Что всё это значит? Что вообще происходит? Он снова спит? Его опять убьют?       – Ты слышал, Сюэ Ян, – но, вопреки всему логичному, руки его не отпускали, не давая отодвинуться даже на миллиметр, – Я давно всё знаю.       – Но.. как? Откуда?       – Видимо, в какой-то момент ты достаточно расслабился, чтобы спать спокойно и не чутко. Однажды ты спал, а я, – тот почему-то сделал паузу, – хотел взять тебя за руку. Ты понимаешь, что именно я там почувствовал.       Повисла очередная пауза, и Чэнмэй было хотел узнать, что же было дальше, узнать причину молчания Сяо Синчэня всё это время, но ему не пришлось.       – Ты, вероятно, помнишь ту неделю, когда я ходил, как ты тогда выразился, сам не свой. Тогда я и узнал. Тебе, наверное, интересно, почему я ничего не сделал.       Сюэ Ян кивнул.       – У этого две причины. Начнём с первой. Я был бдителен всё то время, пытался понять, что же ты хочешь, почему живёшь здесь, делаешь ли что-то плохое. Я попросил одного из местных жителей тайно следить за тобой, и он сказал мне, что ты добросовестно помогал нам и не вредил даже скрытно. – и правда, он заметил одного странного старика. Правда, он тогда подумал, что тот просто умалишенный и не обратил должного внимания. – И я поверил, что ты исправился. Не знаю, возможно, это глупо, но я действительно поверил тебе. Теперь.. я скажу тебе вторую причину.       Наступила пауза.              – Мы стали очень близки за всё это время. Ты мне по-настоящему дорог. Но не только как друг. Я люблю тебя, Чэнмэй. И, вопреки твоим ожиданиям, я не смог бы убить тебя. Никогда.       Сюэ Ян всё еще считает, что это сон. Слишком невероятный и счастливый, но лишь сон. В глазах снова защипало.       – Я что, сплю?       – А похоже на сон?       – Не знаю, – он шептал.       – Ты не спишь, Чэнмэй. Но если и спишь, то и я, выходит, тоже.       Логика была странная, но Синчэню хотелось верить. Неужели он и правда всё это время знал и молчал? Не убил его, не отдал на жестокий суд. Продолжал оберегать, улыбаться, доверять и.. любить. Чёрт, он же только что признался ему в любви, а Сюэ Ян так и не ответил.       – Давай спать, Чэнмэй. Я помогу тебе лечь, – кажется, Синчэнь и не пытался узнать, любят ли его в ответ. Даже сейчас оставался до жути заботливым и милым.       – Даочжан, стой, – судорожно остановил того Сюэ Ян, когда тот попытался встать.       – Что такое? – голос звучал спокойно и ужасно ласково, вновь вызывая желание заплакать.       – Я не ответил на твоё признание. Я–       – Не нужно, Чэнмэй.       – Но я–!       – Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным.       – Сяо Синчэнь, успокойся и дай мне уже сказать, наконец, что я тебя люблю!       Ох. Он сказал это. Нет, серьёзно, он и правда сказал! Вау.       – Что? – кажется, ситуация повторяется.       – Ты слышал, Сяо Синчэнь, – да, он намеренно ответил именно так.       – Ты ведь не говоришь это, чтобы не обижать меня? – неуверенно произнёс заклинатель.       Сюэ Ян возмущённо засопел.       – Какого ты обо мне мнения, даочжан? – он только позднее осознал, что именно произнёс, – Кхм, то есть.. я понимаю, какого. Но ты ведь сказал, что поверил, что я не тот, что раньше, и это действительно так. Ты изменил меня, даочжан. Я понял, что такое.. семья и.. и любовь. Ты излечил мою тёмную душу своей светлой, заставил почувствовать меня в первый раз в жизни нужным, а не просто изредка полезным. И я безмерно благодарен тебе за то, что ты есть, Синчэнь. Я люблю тебя. Всей душой.       После секунды промедления его вновь вернули в недавно прекратившиеся объятия. Только те были успокаивающими, защищающими ото всего, а эти - отчаянными, полными любви и странной благодарности. Вот только на этот раз после их окончания последовала не попытка уложить его спать, а нежный поцелуй, просящий и отдающий одновременно.       И кто после этого скажет, что чудес не бывает?