Не все складывается идеально

Фильм в этот раз шел не очень. Глупые главные герои, не очень красивая картинка, странные сюжетные повороты и все предсказуемо. На диване уже было жарко, а парни все искрутились. Серафим уже начинал психовать: то фыркал, изворачиваясь то на один, то на другой бок. То шептал себе маты под нос, все еще пытаясь найти удобное место. Глеб, в отличии от него, был более спокойный. Расслабленно лежа, он иногда вяло крутился на не очень комфортном диване, время от времени посматривая на друга. А последний все никак не мог успокоиться. — Сима, все ок? А в том то и проблема, что Серафим не знал ответа. Все настолько достало, что хотелось выть. Альбом, который никак не хочет писаться. Слова никак не могут сложиться в фразы, а те никак не рифмуются и не подходят друг другу. Его команда, с которой он постоянно ругается, пытаясь найти хоть какой-то компромисс в важных для него вещах. Друзья как будто его совсем не слышали и не хотели слушать, никто его не понимал. Серафим уже был готов орать от безысходности, вот только не привык он так. Сима привык, что он всегда самый оптимистичный из его компании. Всегда знает что делать, а если и не знает, скоро найдет ответ на любой вопрос. Он никогда не жалуется и умеет сам со всем справляться, просто человеку так легче. Но это было совсем новое чувство для Серафима: он хотел заботы и любви. Обычно, он был тем, кто давал это. В целом людям, но в особенности Глебу. Такому эмоциональному, тактильному и нежному. Часто, грубому, злому, безбашенному. Но его Глебу. Он точно доверял Викторову и точно знал, что мог бы ему рассказать любую проблему, только не нуждался в этом. Зачастую он приходил к Серафима и выпрашивал любовь, которую всегда получал. Сидорин хотел выплескивать на кого-то свою любовь. Она и так доставалась его любимым котам, но хотелось чего-то еще. А тут был такой котеночек, часто пищащий от усталости и боли, накопившийся в душе. Этим и были обусловлены постоянные сообщения Симы про то, что он очень любит и Глеба и очень ценит. Они очень дополняли друг друга. Сима всегда в итоге гладил Глеба по голове, крепко обнимая. Говорил, что все будет хорошо и они обязательно вместе со всем справятся. Но новое чувство разьедало Серафима. Хотелось… прикасаться к чужим рукам, почувствовать теплое тело рядом и понять, что он не один. Он любим и нужен. — Да, — буркнул Серафим, начиная думать, как принять эту мысль и как сказать об этом Глебу. А то у них не задалось с самого начала. Во первых, Сима приехал позже, чем должен был. Пробки и мероприятие с вечера, которое затянулось, подпортили настроение обоим. Викторов сильно злился, ведь он очень хотел провести время с близким человеком. А Серафим просто расстроился: не так он представлял себе начало этого вечера. — Серафим Сидорин, ты, блять, где? — Нахуй, никогда не зови меня так. Брат, прости, я приду только через полтора часа. У них все пиздец полетело. — Всмысле, блять? Какие полтора часа, ты ебнулся? Мы же договаривались, какого хрена ты хотя б не предупредил раньше? — начинал уже закипать Глеб. — Прости меня… Я постараюсь уйти, как можно раньше. После этого Глеб скинул звонок. Его очень разозлило это всё: они все обговорили, договорились, Викторов отменил свои планы на вечер, чтоб провести время с другом, а тот даже не предупредил его об опоздании. А Серафим правда думал о том, какой он мудак. Правда ступил, подвел Глеба. Конечно, это очень незначительная вещь, но было все равно стыдно. Этот вечер должен был быть очень комфортным, позитивным и веселым, но он уже его испортил. Потом они выяснили, точнее удостоверились, что Сидорин нельзя долго сидеть. Спина безумно мучала бедного человека, а зайдя в квартиру Глеба, он чуть ли не согнулся пополам, выпуская из рук сумки. Друг, конечно же, сразу же бросился к нему, пытаясь хоть как-то помочь Серафиму. Почти не разговаривая, они сели на диван и включили фильм, какую-то драму. — Глеб, ты можешь выключить это. Давай поговорим, пожалуйста, — сказал Сима, почти пропищав последнюю фразу. — Конечно. Фильм моментально был выключен, а Глеб сел в позу лотоса, повернулся лицом к Серафиму. — Что тебя тревожит? Ты сегодня… какой-то не сам не свой. — Я нихуя не понимаю, — признался Сима, — Заебало все, — продолжил выговариваться он, максимально усталым голосом. — Мой хороший…- ответил Глеб, сочувствующие смотря на друга, положив руку на его коленку, немного гладя. Серафим на это действие только прикрыл глаза рукой, откинулся на спинку дивана и заныл, как ребенок: — Ну что за пиздец, никогда такого не было. — Сима, все в порядке. Как мне тебе помочь? — Глебу очень хотелось облегчить боль и усталость любимого человека. — Я не ебу. Викторов лишь сделал то, что делал Серафим для него. Аккуратно пересел ближе и закинул руки на плечи, пытаюсь укрыть своими объятиями. Сима ответил на прикосновения и прижал его крепко к себе, потихоньку скатываясь на грудь Глебу. Он в ответ лишь прислонился губами к его виску. Чтоб было Серафиму комфортнее, кудрявый немного столкнул его вниз и устроил на своих коленях, давая полностью расслабится. Накрыл сверху серым пледом, каким обычно укутывал Сидорин друга. Сима взял его руку в свою и лежал. Другой рукой Глеб гладил его по щеке, перебирал волосы. — Все будет хорошо, братик. Я рядом. — Спасибо, — ответил Серафим, немного шмыгая носом. Он чувствовал, что с помощью друга он расслабился и его клонит в сон. Так комфортно Сима ощущал себя на чужих коленях, что не нашел в себе силы перелечь и начал засыпать прямо так. — Спи, мой хороший. Я позабочусь о тебе.