We push and pull like a magnet do

Уже который месяц Женька не может поймать серийника. Евгений — отличный следователь, он в этом уверен. Не зря же его из Ростова в Москву пригнали. Но он всё ещё не может раскрыть дело. Верхушка уже начинает давить на Бокова всё усерднее, говоря о том, что одного Евгения и Валеры Козырева ой как мало. А тут ещё и Маруся заболела. И он уже ушивается по полной. Серийный убийца всё время скачет, будто перед носом, и в какой-то момент утекает сквозь их пальцы, как вода. Боков уже матерится на всех и на всё. Не ест, не пьет, но дело старается закрыть. Для обычного человека казалось бы ничего необычного, люди умирают сплошь и рядом. Но это уже не просто взрослые люди, это ведь дети.

***

И вот Боков чувствует, что сердце его куда-то к горлу подскакивает и вдохнуть не дает. Маруся, любимая, жена его, умерла. Смириться с этим невозможно, кажется Бокову, должно немало лет пройти. Одним спиртом такую рану он не залечит. Кольцо он всё ещё носит, да и вообще старается никого не видеть перед собой. Только вот недавно понял Боков, какой косяк он сделал, как он прокололся, и ведь совсем не хотел Валеру слушать, да и начальство давило. А потом и вовсе Маруся умерла, не до внешнего мира ему было. Пять лет прошло, и их серийник объявился, не иначе воскрес.

***

И вот Боков и Козырев снова с этим делом. Только уже в лицо услышавшие, что вдвоем они не справятся. Поэтому к ним присоединится Ленинградский майор. — Зачем позвонили? — Я Евгений Боков, и вас должны были предупредить, что теперь мы с вами напарники, — на другом конце повисает тишина, и Боков буквально чувствует, как работают шестеренки в голове у этого майора. — Нет, меня не предупредили. Я Игорь Гром, и сейчас скажите мне, что от меня требуют. — Боков замер на минуту, и: — Слушай, майор, ну шо от тебя требуют, так это помощи в деле серийного убийцы. — Это дело было закрыто? — Мы прокололись, майор. — Ясно, — и звонка как будто бы и не было.

***

И вот прошло три дня. — Как успехи? — спрашивает появившийся в дверях майор. — И тебе не хворать, — сказанул Боков, а то больно этот важный. — Я Игорь Гром, и рад знакомству с вами, Евгений Боков, — гля подумал Женька, весь такой при блате стоит, тьфу на него, сказали бы его Ростовские, стоит тут весь такой Ленинградский и руку ему протягивает. Ну, Евгений руку и пожал. — Ну шо, Игорек, сотрудничать будем, будешь считай шо ли везде со мной, раз уж начальство просит. Гром кепку свою снял, волосы поправил да и набекрень одел. Сидели два дня и две ночи, вот правда, то бумаги с Громом разгребают, то Валера шо-шо да морозит всё время. И вроде продвинулись они с Игорем, только всё равно стоят между: на лево пойдешь или направо. Целый день оба злые были как собаки, Валера к ним за целый день и не подходил даже, один ток на кого-то загавкал, а второй подхватил и только между собой они тишь да гладь. Ну главное, чтобы прогресс был. А то Грому уезжать скоро вроде, у того ж тоже семья своя вроде, да и работа вроде как.

***

И как-то Боков с Громом засиделись, никто по домам не пошёл. Вон Игорю тёть Лена звонит. А потом через время Женьке мама. И сидел с майором Боков долго. Душевный Гром оказался, и не шокнешь даже. — А я вот тебе говорю, Женьк, все у тебя по маслу будет, — икнул Гром. Ну а как без этого, вон вина урвали Валерки и сидят — и у тебя, и у Валеры, и у всех — уже пьяный был Игорь, да и устал знатно. Да и Боков в зюзю был, чуть белочку из сказки с золотыми орешками не встретил. — Ну шо, Игоречек, душевный ты такой, — и хлопнул Грома по плечу. — А шо, Женьк, делать то, как могу себя держу, чтобы совсем с катушек не съехать, лучше уж душевным. Ну и проснулись вместе в участке. Приложились лицом к столу, который на фанеру больше смахивает, и уснули вчера, и тут вот тебе и на работе сразу. Бокова накрыло. Под вечер совсем плохо стало. Придурок их опять убил ребенка. Так а Женя ещё за Марусю вспомнил и вообще поплыл. Истерика была знатная. Игорь с ним разговаривал, после пиздился, а потом пил. А потом сидел рядом уже у Женьки дома и к себе прижимал, успокаивал. И сидел, смотрел, как вроде мужик мужиком, и зуб выбьет, и глаз куда надо натянет. Рыдает в рубаху ему. Боков бедный совсем, вообщем. Как родной Игорю уже. И сидит, гладит его по голове, да в объятиях как мамка родная сжимает. А тот упиться не может уже на столько, что Игорь весь спирт вылил. И вот Боков его за рубаху схватил и на себя потянул. Руки дрожат, сам без сил уже вообще, а все говорит что-то Игорю. — Да я знаешь, Горь, молится уже за неё начал, да я за эту квоту на колени вставал — да я думаю уже шо угодно, лучше пускай хоть живая будет. И бошкой об плечо Грома как приложиться. — Эй, Женьк, — и пытается растормошить его, а тот ни в какую, опять ревет, да Гром слезы его вытирает.

***

В этот раз у Грома сидели. Боков ему был благодарен за то, что тот с ним так тягается, как пятилетка с граблями по огороду. Да вот Игорь уже душу изливал. Сказал, что понимает, как это тяжело — человека терять, да и вообще сказал, что отца потерял, да себя до сих пор винит. И что пришлось сидеть на шее у дядь Феди и теть Лены. Семья они его, конечно. Но вон он так отца любил, что таким же стал. И вот они сидят уже в двоем в соплях. А Боков себя на мысли ловит, что Игорь слишком хороший такой, очень правильный. И сидят как два бобика побитых. Один с ногами у Игоря на диван залез, да Игорю на плечо головой упал. А второй как морская звезда растянулся и сидит рядом. Да что-то ни так пошло. Посидели, встали, слово за слово — и они уже по полу бултыхаются. Один за волосы тянет, другой ногой по боку ударить пытается. — Блять, Гром, сукин ты сын! — хрипит Боков и за волосы Игоря колошматит. Уж больно Игорь хороший для него человек, чистый как пять копеек. А Игорь его то остановит, то ударит в ответ. Устраивают бойню. Останавливаются, спирт пить начинают, да опять полы друг другом моют. Эмоций много, устали оба, хоть убейте. И вот Женя опять попытался Игоря лысым сделать, да к себе потянул насильно, так близко. И поцеловал, так поцеловал, будто приложил Грома. А он с закрытыми глазами и аж звезды увидел. И глаза открыл, да Женю за лицо двумя руками обхватил к себе и по самые десна успел и поцеловать, и весь рот вылизать. И Боков в улете был, перед глазами уже белых мошек считал. А Игорь остановиться не может, все целует его и стонет. Евгений во всю по полу ерзает, да об Игоря трётся, пока все это вытворял, головой знатно приложился и стонал так, будто драли его уже давно с отдышкой и во все щели. Игорь руками по телу Жени проскользнул, где надо было сжал, где надо было потрогал. Отстранился, да смотрел в Бокова глаза, а тот уже себя как под наркотой чувствовал. Понял, что его к Игорю как магнитом тянет еще после посиделки в участке. Но откуда он мог знать, что ему из трусов выпрыгнуть перед Игорем захочется? Нет, так не пойдет, подумал Женя. А Игорь не жалея ему всю шею как эскимо вылезал, пока Боков думать пытался. И заехал Игорю с кулака по челюсти, да так, что тот чуть не запищал как часы в отделе поломанные. Игорь прям на пах Жене сел, ногами под его залез, да сжал. Да и ладонь свою к щеке положил. Сидел не мертвый, не живой, на Бокова смотрел. А Боков сам только понял, что сделал. Жалко Игоря, но а Женю не жалко случайно?! Он вообще в ахуе, и его мораль тоже.

***

После этого чисто на работе виделись. Да сухо. Да чисто официально. Да без алкоголя. Женя аж бросил. А Игорь то никакой ходил, то как всегда. Делом занимались. В участке не оставались. А Игорь на пол в кухне смотреть не мог, да и на диван там чет не садился больше. И вот Игорь дня два подряд на работе не появляется. Женю всего уносит куда-то в мысли. Он, похоже, только об Игоре думает, об Игоре переживает, да и вообще любит, так как Марусю любил. Маруся же хотела, чтобы он дальше жил, ну вон тебе и пожалуйста — Игорь Гром. Зациклился он на нем. Единственный диалог не о работе таковым был. — Где ты два дня гулял? — спросил Боков. На что ему Гром ответил, что встретился с важным ему человеком из Питера. А на Женин вопрос «с кем?» сказал, что с Димой каким-то. А Боков что? А он знатно прихуел. Он тут значит беситься как корова в деревне у соседки Зинки, а этот с Димами гуляет. Ну все, наконец дело развязали, почти потянут за пару ниточек, и всё баста. А Женя подумал и Игоря к себе позвал, даже не выпить, а просто сладкого с чаем навернуть. Ну, Гром согласился.

***

Ну вот они уже у Жени сидят. Тоже на кухне и один на одного смотрит, насмотреться не может. Так Женя влип, что хоть руки на отсечение отдавай, чтобы с этого дёгтя вылезти. Торт съели, чай попили и сидели как два ученика со справкой выпускавшиеся. — И почему торт с чаем? — спросил Игорь. — А ты мне лучше про Диму своего скажи, что там? — и смотрит на Игоря. А тот молчит и бровь вопросительно поднимает. — Дима — друг с Питера, мы там вместе напарники. — Ааа, напарники, — И Женю чуть не понесло, и он из-за стола встал, да к Грому подошел и так близко, причем и тот не опомнился даже, как Женька уже к нему на колени сел, — А такой напарник как и я, шо ты с ним до самых гланд по полу елозишь, — смотрит на Грома сверху вниз и не может. он уже Сколько терпел и сколько думал, что не может Женя так мужика любить. Вон он же Марусю любил, ангела своего, А тут Гром, противоположность полная, так ещё и пола его. В Ростове, скажи и забьют насмерть. А Гром лыбу давит и говорит ему: — А ты меня ревнуешь чтоли? Так ты вот знай, я только Евгения Бокова целую и по полу с ним еложу, — ухватил Гром Женю за бока и к себе прижал, да носом в шею уткнулся, надышаться им не мог. И вот Боков и Гром уже раздетые, и Боков руками по всем местам Грома прошёлся, А Игорь его растянуть пытается И уже снова на диване, решили пол не испытывать, и Женя стонет протяжно. Наверное соседка снизу с котом услышала и бесов стала прогонять. А Игорь все наиграться не может, слишком Женя узкий, да и вообще это Бокова первый раз. А Игорь его за бёдра приподнял и на член насаживает: — Ммм. Игорь — ели уже толи воет, толи скулит Боков, А бабка снизу шваброй в потолок уже стучит. А Жене то, сука, больно, то до звездочек приятно. и Гром его до конца натягивает и сначала на лобок, после чуть ниже живота и на пресс давит. А Женя стонет как дрянь последняя и целует Игоря пока может, и руками за волосы Игоря назад оттягивает, то скулу целует, то на шее ему засос оставляет. А Игорь все быстрее и быстрее бедрами хлопает. Бабка уже внизу вовсе сдурела, чуть ли не кричит бесовщину прекратить. А Гром уже из Бокова выходит, не кончает садиться и за оба члена их берет, Женю целует и темп ускоряет. А Боков уже все отлетел ещё на крике бабки о том, что она ментов вызовет и вообще завтра батюшка прийдет, а они сами себе менты и батюшка им только квартиру тогда освятит. И вот Игорь кончает и по члену Жени проводит, смазку размазывает, да с дивана на колени слазит и по самые гланды берет и вылизывает его всего, Боков спиной на спинку дивана падает. И сам уже думает, что надо бесов выгонять.

* * *

Через дня 4 они вдвоем отследили Фишера и уже с Валерой все и поехали на задержание. Фишера посадили, Дело закрыли, ребенка одного спасти смогли. Игорю уже пора уезжать, а Женя смотрит на него и думает, что они не просто дебилы, они намного хуже. Женя на Игоре помешался и тот факт, что они переспали забыть не мог. Может они от неких секс партнеров к любимым друг другу людям перейдут. А то так бабку снизу напугали, негоже чтоли. Спустя месяц Игорь вернулся в Москву, еще перед этим миллион раз с Женей созваниваясь, плакался ему и говорил какие все немощи у него в Питере. А вон Женя молодец, на повышение пошел, да решил в Москве корни пустить. В любви Жене признавался при любой возможности и сказал, что с Димой не дружит больше. А то тот ему выкинул обещания большой любви. а он сразу сказал, что Бокова любит, да и решил в Москву вернуться.