Обещание на мизинцах

“Дженни! Детка, просыпайся!”   "Хм?"   Дженни Ким не хотела просыпаться.   Здесь было тепло. Тепло, в ее любимом месте, в объятиях Лисы, под одеялами. Приятное свечение связи окутывало их, словно мягкое одеяло, настолько комфортное, что вставать с кровати после пробуждения в такие дни было достаточно сложно. В последнее время Лисе приходилось уговаривать ее выйти из спальни, обещая теплые напитки и завтрак, может быть, немного клубничного хлеба, и даже тогда Дженни отказывалась от тепла одеяла, только если Лиса поднимала ее, нежно улыбаясь ей сверху вниз, как всегда, и несла на кухню.   “Джен. Дженни, посмотри, посмотри-”   Снова послышался голос Лисы, слишком громкий для утренней тишины из-за своего волнения.   “Что?” - пробормотала Дженни, все еще полусонная.   "Снег идет."

***

Это была единственная мысль в голове Лисы, когда она выбегала из парадной двери общежития во двор.    Снег.   Двор был не более чем мягким газоном в большинство дней, несколько деревьев и одна-две скамейки. Как и везде на территории общежития, во время праздников это был относительно заброшенный город. Но не обращайте внимания на это, не обращайте внимания ни на что, потому что там лежал снег.   Не так уж много. Конечно, это было не так уж много по сравнению с картинками огромных, покрытых снегом гор и суровых арктических тундр, которые она и ее кузены рассматривали в детских книжках с картинками, а потом засовывали руки в морозилку, пока родители не ругали их, просто чтобы посмотреть, каково это.   Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы покрыть землю тонким слоем белого. Немного слякотно и немного влажно в воздухе, но это все еще был снег.   Дженни кричала ей вслед, говоря хотя бы надень пальто, Лиса-я, ради бога, но Лиса уже вышла из двери, даже не осознавая, как тихо вскрикнула от удивления, когда босиком — босиком — побежала к центру двора и остановилась, затаив дыхание.   Было так холодно. Ощущение было такое, будто кожа обгорела, но холодно - поэтому это и назвали обморожением?   Она повернулась на месте, слегка задыхаясь и чувствуя, как холодный воздух прорезает ее легкие, но она наслаждалась им, вытягивая руки и удивляясь тому, как снежинки цеплялись за них, быстро тая, но всего на мгновение.   И Дженни почти пожалела, что не смогла запечатлеть на пленку этот момент, когда Лиса обернулась, чтобы посмотреть на нее.    Краснощекая на холоде и с дикими глазами, улыбка на ее лице была такой широкой, что ее глаза были зажмурены, картина чистого, почти детского восторга. Снег украшал ее волосы; даже на ее ресницах были ледяные крапинки. Дженни потеряла дар речи, наблюдая, как Лиса рухнула в радостном смехе, оглядываясь вокруг в волнении. У Дженни даже не было слов, чтобы позвать ее, даже чтобы снова настоять, чтобы они вернулись в дом за пальто и обувью, она была просто беспомощна.   Так безнадежно влюблена в нее.   “Дженни”, - окликнула ее Лиса, ее дыхание вырывалось белым облаком, медовые глаза все еще блестели. “Дженни, снег идет”.   Дженни почувствовала, как у нее внезапно заболели щеки, от того, как широко и, может быть, немного глупо она улыбалась. Она даже не заметила этого.   “Я знаю, детка. Ты впервые его видишь?”   Лиса кивнула, снова огляделась по сторонам, потянулась, чтобы попытаться поймать немного снега руками, и даже высунула язык, чтобы поймать снежинку на самом его кончике.    “Так холодно. Так... Боже мой, как думаешь, хватит ли его, чтобы слепить снеговика? Или сделать снежных ангелов? Мне всегда было интересно, так ли это просто, как кажется. А как насчет снежного боя? Можем ли мы...”   Дженни прервала ее, потому что ей показалось, что Лиса взорвется от собственного волнения, если она этого не сделает.   “Да, да и да. Как насчет этого?”   Как она могла не сдаться, увидев восторженное выражение лица Лисы?   Дженни, по крайней мере, смогла убедить ее вернуться в дом за подходящей одеждой и обувью после того, как они сделали снежных ангелов, из-за чего замерзли и промокли настолько, что Лиса не стала спорить. Она все время крутилась вокруг Дженни, как возбужденный щенок, и как только Дженни удовлетворилась их зимними куртками, перчатками и шапками, а также носками и обувью, даже обернув свой собственный шарф Chanel вокруг шеи Лисы в качестве дополнительной меры предосторожности, она наконец позволила Лисе вытащить себя на улицу.   В конце концов снега хватило на снеговика. Очень маленького снеговика, даже без носа-морковки, но Дженни позволила Лисе нарисовать на нем маленький смайлик и спеть Do You Want To Build A Snowman? из диснеевского «Холодного сердца» четыре раза подряд.   Она даже позволила Лисе включить сам фильм, когда они вернулись в квартиру после импровизированной битвы снежками. Несмотря на то, что у Дженни было преимущество опыта — она ходила кататься на лыжах с семьей Джису, когда они были детьми, — она обнаружила, что совершенно не справляется с чистым энтузиазмом Лисы. Все закончилось тем, что снежок попал Дженни прямо в глаз, но в конце концов все стало лучше благодаря обильным извинениям и поцелуям.   Дженни приготовила им горячий шоколад, чтобы они могли настроиться на один из первых за долгое время киносеансов.    Она позволила себе отдаться этому занятию в последний день перед возвращением друзей из путешествия, перед тем, как им придется думать о новом семестре и предполагаемой встрече Red2Pink, а также обо всем остальном, что было связано с миром, от которого им удалось на время отстраниться, в блаженном медовом месяце.   Она позволила Лисе положить слишком много зефира в ее горячий шоколад, нежно закатив глаза, когда та нетерпеливо заскулила на нее с дивана, пока она убирала шоколад. И как только Дженни добралась до дивана, Лиса поставила обе их кружки на журнальный столик и потянула ее к себе на колени, набросив на них обеих одеяло.   «Это было немного забавно, правда», — подумала Дженни. Потягивая горячий шоколад и прижимаясь теснее к груди Лисы, выдыхая тихий вздох удовлетворения и слушая, как Олаф говорит - некоторые люди стоят того, чтобы таять.    Немного забавно, что анимированный снеговик мог быть прав с самого начала. Может быть.   Но такова жизнь.

***

К счастью, снегопад оказался не таким сильным, чтобы задержать самолет.   Как только их самолет приземлился в аэропорту Инчхон, Джису почувствовала, как остатки света и тепла праздников начали угасать.   Это не было совсем уж неприятным чувством. Было по-настоящему приятно посетить родной город Чеён, встретиться с её семьёй и исследовать Мельбурн, и насладиться праздниками...   Настолько же приятно было вернуться домой.   Просто вдыхая воздух Сеула, она снова успокоила часть себя, которая была несколько расшатана, когда они уезжали. В воздухе витало определенное чувство начала, с новым календарным годом прямо за углом и новым семестром, который вот-вот начнется.   Но до этого нового, надвигающегося начала оставалось несколько нерешенных вопросов.   К счастью, у Ким Джису был план.   Теоретически это было идеально. Они с Рози заберут свои сумки, отвезут их в общежитие, а затем Рози пойдет выпить кофе с Лисой, пока Джису навестит Дженни в ее общежитии. Они прояснят ситуацию, начав с относительно безопасных разговоров. А затем Дженни и Рози останется только разобраться во всем к Новому году, чтобы они могли все вместе отпраздновать, что позволит всему утрястись, чтобы они могли начать новый год как более сильные и мудрые друзья, чем когда-либо.    Видите? Идеально.   Рядом с Джису, глаза Рози смотрели в окно, немного расфокусированные, поскольку она, казалось, впитывала знакомый пейзаж, несомненно, чувствуя то же самое, определенное чувство возвращения, что и Джису. Она слегка покусывала нижнюю губу, и линии ее лица были нарисованы резче, чем обычно.   Ну, теоретически идеально.

***

Дженни Ким нервничала.   Джису могла точно сказать это. Это было почти забавно, если бы не заставляло ее сердце болеть - то, как Дженни шарила по кухне в их с Лисой общежитии, доставая закуски, а затем сомневаясь в себе, открывая холодильник и бездумно стуча ногтями по его дверце, пока она просматривала его содержимое. Однако Джису не прокомментировала явно неуравновешенную натуру Дженни. Она также не прокомментировала толстый, явно бросающийся в глаза слой макияжа на шее Дженни, хотя это заставило ее улыбнуться про себя. Она задавалась вопросом, не в похожей ли ситуации Лиса; более чем вероятно. Она могла бы посмеяться над ними, вместе с Рози, позже, когда все вернется на круги своя.   На данный момент она позволила Дженни только расхаживать по кухне, хотя ей быстро стало невтерпёж наблюдать за тем, как Дженни загоняет себя в угол.   “Хочешь фруктов? У нас есть клубника и мандарины. Или я могу порезать груши, или-”   “Просто закуски - это нормально. Йа, иди сядь-”   “Что ты хочешь пить? Воду? Я могу сделать чай-”   “Джендык”.   Дженни вздрогнула, оглядываясь, не заметив, как сзади к ней подошла Джису. Джису поймала ее руки, когда они поднялись, инстинктивно, чтобы защитить себя; она позволила своим рукам скользнуть вверх, чтобы встретиться с руками Дженни, и сжала их, пока они не расслабились из кулаков.   Несмотря на то, что мышцы Дженни уже немного расслабились, в ее глазах все еще мелькал проблеск страха и тревоги, теперь, когда Джису смотрела на нее вблизи.    Как будто она все еще внутренне собиралась с духом.   Джису вздохнула.   “Иди сюда”.   Дженни была напряжена и немного неуклюжа в ее руках, когда она притянула ее к себе.   Старшая не была любителем объятий, но она делала исключения. В основном для Рози, но и для Дженни тоже, потому что она всегда знала, что Дженни успокаивается, чувствуя ее рядом, твердую и физически ощутимую.    Она никуда не собиралась уходить.   “Соджу”, - решительно пробормотала Джису, отстраняясь и улыбаясь Дженни. “Давай выпьем. Я умираю от желания выпить соджу. На Рождество было слишком много яичного ликера, мне нужно очиститься”.   “Онни, сейчас середина дня. И я не думаю, что это то, что подразумевает очищение”, - нерешительно возразила Дженни, уже наклонившись, чтобы вытащить несколько бутылочек из шкафчика.   Он был безвкусным, но это должно было сработать, подумала Джису, и он хорошо сочетался бы с закусками. Они сели за кухонный стол, и на мгновение был слышен только звук открывающихся бутылок, шуршание оберток закусок, когда их открывали.   После этого Джису заполнила тишину. Лучше всего было бы позволить Дженни немного выпить, немного расслабиться; алкоголь только немного клонил бы ее в сон, если бы она выпила достаточно, но Джису больше хотела ощущения от совместного употребления спиртного. Знакомство, товарищество, словно они были такими же, как всегда. Это возвращало воспоминания о ночевках и бутылке рисового вина, которую Джису тайно стащила из шкафа с алкоголем у родителей, когда они были слишком малы для ругательств и осложнений.   Джису хотела, чтобы они испытали эти чувства, эти воспоминания. Это облегчило бы ситуацию, рассеяло бы напряжение. Это уже работало; все, что ей нужно было сделать, это позволить их зеленым стеклянным бутылкам становиться все более и более пустыми, стащить немного креветочных чипсов Дженни, как обычно, и болтать о своей поездке, и Дженни все меньше и меньше походила на готовящуюся к лечению корневого канала.   “Знаешь, я думала, что буду сильнее страдать от смены часовых поясов, но прошло всего два часа. Старшая сестра Чеён, Элис, высадила нас в аэропорту, и Дженни-я, я никогда не была так благодарна в своей жизни. Чеён возила меня несколько раз, и никогда не говори ей, что я это сказала, но я боялась за свою жизнь. Нет, честно! Я не думаю, что кто-то когда-либо говорил ей, что такое поворотник. Ты знаешь, в Австралии ездят по неправильной стороне дороги? Ну, им это может показаться правой стороной дороги - я имею в виду, на самом деле, они ездят по левой стороне-”   “Джису-онни”, - прервала Дженни, уставившись на свою бутылку соджу и ковыряя этикетку пальцами. “Прости”.   Джису тихонько промычала после короткой паузы. Это был скорее жест, призывающий продолжить, чем что-то еще.   Тогда она позволит Дженни продолжить. Обсуждения ее путешествий могли подождать; сначала действительно нужно было кое-что уладить, и хотя она, возможно, хотела бы оставить это на потом, Дженни, похоже, этого не разделяла.   “Я просто… Мне жаль. Мне правда жаль, онни”.   “За что ты извиняешься?” - мягко спросила Джису, когда Дженни, похоже, было трудно подобрать больше слов.   Дженни фыркнула. Звук был неловким, самоуничижительным, под стать нетерпению, с которым она откидывала назад волосы, сжимая их немного сильнее, чем следовало.   “С чего бы мне не извиняться? Я... я действительно все испортила, не так ли, онни? Я пыталась оттолкнуть Лису, а потом я пыталась оттолкнуть вас двоих, а потом в итоге я просто причинила всем гораздо больше боли”.   Джису кивнула. Она сделала глоток соджу, просто чтобы чем-то заняться, и слегка поморщилась. Что-то сладкое и ароматное, возможно, было бы приятнее, но тогда это был бы не самый приятный разговор.   “Ты это сделала. Но что случилось с Лисой в итоге? Она, вероятно, сейчас рассказывает Ченг, но я хочу услышать твою версию”.   Дженни выглядела так, будто разрывалась между желанием продолжать извиняться и желанием следовать примеру Джису. Последнее в конце концов победило, и потребовалось около получаса и по новой бутылке соджу, чтобы объяснить все это.    Похоже, Джису уже какое-то время была не в теме событий.    Она мысленно напомнила себе угостить Сон Сынван едой, если она когда-нибудь встретится с этой женщиной как следует; рассказать Лисе о связи давно пора было. Джису почти чувствовала себя виноватой за то, что сама этого не сделала, даже учитывая, что поклялась молчать, и она знала, что Чеён чувствует то же самое, но в списке извинений это должно было появиться позже.   Она внимательно слушала, как Дженни обсуждала все с Лисой. Тщательно, кропотливо –буквально. Ким Джису лучше, чем кто-либо, знала, что делали голодные боли Дженни. Как они медленно истощали ее энергию, и в разгар экзаменов, и вдобавок к разрыву связи, ну…   “Мне стало лучше, онни”, - твердо сказала Дженни, правильно прочитав выражение ее лица. “Нам стало лучше, вместе. Это было частью того, о чем мы говорили - заботиться о себе, следить за тем, чтобы подобное не повторилось, двигаться вперед”.   “Идти вперед... вместе?” - спросила Джису, хотя ответ был очевиден, просто чтобы насладиться легким розовым румянцем, появляющимся на щеках Дженни. “Не говори мне, что ты еще не сделала ей предложение? Официально?”   “Мы все еще... мы не... я имею в виду, конечно, мы вместе, мы просто не... я даже не знаю, хочет ли она-”   Заикание Дженни Ким было редким зрелищем, но Джису не могла насладиться этим в полной мере, поскольку ей приходилось разбираться в чувствах, скрывающихся за неуверенностью Дженни.    Она вздохнула, как настрадавшаяся старшая онни.    “Пабо, манду. Зачем я вообще пытаюсь? Ты что, ничему не научилась? Клянусь, мы с Ченг снова запрём вас двоих в классе”.   “Онни!” - запротестовала Дженни, щеки у нее все еще были розовыми - или, может быть, это был эффект от ее второй, полупустой бутылки соджу. “Мы только все обдумали, я хочу убедиться, что мы никуда не торопимся-”   “Значит, ты можешь отвести ее в постель, но не на настоящее свидание?”   “Онни!”   Джису не знала как, но они смеялись вместе, так легко. Дженни икнула, посреди своего смеха, что снова их раззадорило.   “Я шучу, Дженни-я”, - наконец сказала Джису, когда они обе успокоились. “Я рада за вас двоих. Но на этот раз она, очевидно, ждет тебя. Знаешь, Лиса-я, она всегда хотела убедиться, что тебе комфортно, и она никогда не хотела, чтобы ее чувства были для тебя обузой. Она не будет спрашивать тебя первой, так что-”   “Я знаю. Я знаю, онни…”   Дженни прикусила губу, снова ковыряя этикетку на бутылке. Она была так нехарактерно застенчива, говоря об этом, что это заставило Джису смягчить тон еще больше.   “Тогда скажи мне честно, чего ты ждешь?”   Губы Дженни раздвинулись, но слова не вылетели. Пока наконец:   “Я просто не хочу снова причинять ей боль”.   На этот раз Джису молчала. Она позволила Дженни выговориться. Должно быть, это нарастало уже некоторое время; Дженни вообще не могла ни с кем об этом поговорить. Бэ Джухён могла бы сделать все, что могла, но она была явно некомпетентна, когда дело касалось более человеческих чувств.   “Я думала, что поступаю правильно, отталкивая ее. Разрывая связь. Но каждую секунду я чувствовала только то, как много боли я ей причиняла... Не думаю, что когда-нибудь забуду это. Я не хочу, чтобы она снова чувствовала то же самое. То, что между нами, кажется таким... хрупким. А что, если мы еще не готовы? Мы были вместе всю последнюю неделю, только вдвоем, как будто мы были в нашем собственном маленьком мире, и я никогда не была так счастлива, онни. Но мне кажется, что это подходит к концу, и вы с Рози вернулись, и танцевальная группа снова начнет работу, а потом начнутся наши занятия, и... Я не знаю, готова ли она. Я не знаю, может ли кто-то когда-либо быть готов к отношениям с кем-то вроде меня. Открыто. Я не знаю, что скажут люди, или что подумает администрация, или- черт, тогда она захочет рассказать своей семье, и я не знаю, смогу ли я-”   “Стой”, - прервала Джису. Она отодвинула бутылки и закуски в сторону, потянулась, чтобы взять Дженни за руку так крепко, как только могла. “По одной вещи за раз, м? Ты уже знаешь, что она выбирает тебя. Она уже твоя. С деталями мы разберемся по мере поступления, не так ли? К тому же, если… когда вы официально будете вместе, вам не придется кричать об этом на каждом углу. Вы двое, по сути, встречаетесь уже несколько месяцев, и мы все это знаем. Все не изменится в одночасье, ты можешь делать это шаг за шагом”.   “Я все еще не думаю, что она знает, на что подписывается”, - настаивала Дженни, ее выражение лица было все еще таким обеспокоенным, что у Джису сжалось сердце от сочувствия. “Я пыталась рассказать ей об этом, и она сказала... она сказала, что мы должны попробовать, но-”   “Хочешь попробовать?”   “Конечно, хочу. Но-”   “Тогда попробуй. Ради нее”.   Рот Дженни на мгновение остался открытым, прежде чем она его закрыла. Она сглотнула, кивнув, словно слова Джису вбили в нее немного смысла. И, может быть, так и было; может быть, Джису следовало быть добрее, но она знала Дженни, и она знала, что когда Дженни была такой, ей нужно было что-то стабильное, чтобы держаться на земле.   И Джису знала Лису, конечно. Она всегда считала, что Дженни и Лиса будут хорошей парой, даже с самого начала, но для них двоих было много работы – действительно работы – Дженни не могла снова сойти с рельсов, думая обо всех способах, которыми она собирается их испортить.   “Слушай”, - сказала Джису, сжалившись над ней. “Мы же все собираемся на Новый год, не так ли? Поцелуй ее в полночь, а потом, когда она, как всегда, будет смотреть на тебя глазами-сердечками, предложи ей стать твоей девушкой. Бум. Готово”.   “У тебя все так легко”, - проворчала Дженни, откидываясь на спинку стула. Ее нижняя губа немного выпятилась, как будто она надулась, и Джису боролась с желанием протянуть руку и ущипнуть ее за манду-щеки. “Неважно, что нам с Лисой пришлось запереть вас с Рози в одной комнате, чтобы вы двое могли собраться с мыслями”.   “Ммм. Кстати о бурундуке-”   Джису попыталась осторожно вернуться к теме, как можно менее угрожающе, но Дженни тут же выпрямилась.   “Я знаю. Я знаю, онни, я... эм, я написала ей, и она согласилась встретиться со мной завтра. У меня есть план, не волнуйся”.   “План?”   Джису на мгновение слегка обеспокоилась, но Дженни решительно встретила ее взгляд.   “Да. Я собираюсь извиниться, очевидно. Перед ней за... то, что я сделала. И у меня есть это”.   Дженни вытащила что-то из кармана и положила на стол между ними. Джису потребовалось мгновение, чтобы прищуриться и узнать это.   “Одна из ее флешек?”   Дженни кивнула.   “Она дала мне её некоторое время назад. Она хотела, чтобы я послушала некоторые из ее песен, может быть, помогла ей с продюсированием, потому что я собрала саундтрек для нашей танцевальной команды, и у меня есть программное обеспечение, и… ну, очевидно, я еще не вернула это ей. Но я провела это утро, работая над ней, и я уже сделала некоторую работу, так что. Это не настоящее извинение, я должна сказать ей это, типа, своими словами, но...”   Но это было бы что-то. Джису почувствовала, что улыбается, когда взяла флешку и повертела ее в пальцах. Это определенно была одна из Рози; она была бледно-розовой, с маленькой наклейкой улыбающейся кошачьей мордочки сбоку.    “Я также хочу извиниться перед тобой, как следует”.   Улыбка Джису померкла, когда она уловила серьезный тон Дженни. Она положила флешку обратно между ними и откинулась на спинку стула, кивнув Дженни, чтобы она продолжала.    Дженни сделала глубокий вдох. Затем выдохнула и сделала еще один. И вот, наконец, она, кажется, смогла говорить.   “Мне так, так жаль, онни. То, как я говорила с тобой, было неуважительно, это было за гранью неуважения, то, как я обращалась с вами двумя. Особенно с Рози. Вы двое просто пытались помочь мне, и я… я использовала то, что знала о вашей личной жизни, против вас. Я использовала свои силы, чтобы совать нос в твою личную жизнь. И это было неправильно с моей стороны, потому что я выбрала это сделать - это было не просто то, что я подслушала, или то, с чем я не могла ничего поделать. В то время я хотела, чтобы вы двое поняли, что... что даже если вы считаете меня своим другом, даже если мы друзья, я все еще отличаюсь от вас. У меня есть эти силы, и у меня есть это проклятие, и это не то, от чего мы можем просто отмахнуться, это... это ужасно, и это опасно, и это реально”.   “Я знаю, Дыки”, - мягко сказала Джису. “И мне тоже жаль. Мы не восприняли твои опасения всерьез. Иногда... ах, я должна знать лучше, но иногда я все еще забываю, насколько все по-другому для тебя. Я не виню тебя за то, что ты расстроена из-за нас”. “Но я не должна была причинять тебе такую ​​боль”, — настаивала Дженни. “Я не должна была-”   “Тебе не стоило этого делать”, - согласилась Джису. “Но ты это сделала. И спасибо, что извинилась, но, Дженни-я, все уже прощено. Тебе не нужно об этом беспокоиться, со мной”.   Дженни моргнула, сильно, как будто что-то застряло в ее глазу. Затем она сделала это снова, затем снова, и затем слеза, наконец, выскользнула, и она сложилась вперед, хватаясь за перед рубашки Джису.    Джису легко ее поймала; на самом деле она этого и ожидала.   “Пабо”, - снова упрекнула она. “Так глупо, Дженни-я. Ты что, ожидала, что это будет похоже на одну из тех драм, которые ты смотришь? Мне следовало ворваться и начать швырять в тебя вещи? Пожалуйста. Я не сержусь на тебя, так что перестань плакать и помоги мне доесть наши закуски”.   “Прости”, - раздался голос Дженни, надтреснутый шепот оттуда, где она уткнулась лицом в плечо Джису. “Мне очень жаль, онни. За все”.   “Я же сказала, ты уже прощена, манду-я. Но если ты действительно хочешь загладить свою вину передо мной-”   Дженни отстранилась, глядя на нее выжидающе и решительно, со слезами на щеках.   “Что угодно, онни. Что это?”   Джису ухмыльнулась.   “Выпьешь со мной? Но наши старые правила остаются в силе. Если ты скорчишь рожицу, тебе придется выпить еще один”.   Лицо Дженни, и без того слегка покрасневшее от алкоголя, стало несколько бледнее.

***

Тем временем в кафе в нескольких кварталах отсюда Пак Чеён все еще злилась.   Лиса могла это сказать. Видеть Рози в гневе не было редкостью; иногда они ссорились, устраивали мелкие споры, которые обычно разрешались простыми извинениями, когда они понимали, что просто голодны или нервничают из-за какого-то учебного задания.   Челюсти Рози всегда сжимались, когда она злилась, ее лицо принимало относительно пустое выражение, в отличие от его обычной открытости, иногда с нахмуренным лбом. Точно такое же, каким оно было сейчас, пока Рози прихлебывала свой клубничный матча немного более агрессивно, чем обычно.   Лиса была там, по другую сторону одного из уличных столиков кафе, не в силах сдержать то, как ее колено немного нервно подпрыгивало, или то, как она теребила концы шарфа Дженни от Шанель, который она сохранила из-за его, как ни странно, полезного свойства прикрывать шею. Макияж в одиночку мог сделать не так уж много.   Но даже закутавшись в теплую одежду, чтобы бороться с холодной погодой, Лиса все равно чувствовала себя определенно неуютно. Она едва ли притронулась к собственному манговому чаю; она ненавидела липкую тишину, подобную этой, ненавидела напряжение. Это было одной из причин, почему холодное плечо Дженни болело так сильно.   Но на этот раз Дженни была одной из причин напряженности.    Было приятно увидеть Рози, особенно с учетом того, что в последний раз, когда Лиса видела ее, она была пьяна в стельку на балконе подруги, больная и тонущая в алкоголе и собственном горе.   Они обнялись, встретившись у дверей кафе, и поддерживали разговоры на уровне ожидания напитков. Но теперь они были здесь, теперь они сидели, и Лисе пришло в голову, что, несмотря на то, что Рози ощущалась её самой близкой подругой в Корее, их дружба все еще была относительно новой. И у них определенно никогда не было такой большой проблемы.   “Мне жаль, что я напилась на твоей вечеринке”, - наконец выпалила Лиса. Потому что тишина становилась невыносимой, и она не думала, что сможет с ней справиться, не после того, как уже прошла через все с Дженни. Она чувствовала себя более стабильной, более прочной, связь внутри больше не разрывала ее на части, но все же. Напоминания о боли и трудностях последних недель заставляли ее чувствовать себя дерганой, беспокойной, нездоровой.   Голова Рози дернулась, чтобы посмотреть на нее, карие глаза расширились от шока, но Лиса просто продолжала, потому что, по крайней мере, это было что-то. По крайней мере, они разговаривали, сейчас.    “Это было не очень мило с моей стороны. Я знаю, что вы все хотели хорошо провести вечер, а я просто... сделала это своей проблемой, я полагаю. И мне жаль, что я не звонила много, пока ты была в Австралии. Надеюсь, вы с Джису-онни хорошо провели время. И мне жаль по поводу Дженни. Или мне жаль, что она... ну, я думаю, она обидела тебя, и она, вероятно, сама извинится за это, но я просто... я знаю, что тебе больно, и мне жаль”.   Рози моргнула один раз. Потом два раза, потом поставила свой напиток.   “Лиса, ты шутишь?”   Настала очередь Лисы удивиться.   “Что? Нет, я что, шучу?”   “Это… нет, это не-”   Рози, казалось, не могла подобрать слов.   “Это я должна перед тобой извиняться”, - наконец выдавила она. “Я… Джису сказала мне, что ты, наверное, уже все знаешь, о том, что вы с Дженни связаны, или что-то в этом роде, но я знала раньше, и я тебе не сказала. Мы не говорили тебе, и ты… Я имею в виду, забудь, что мне было больно, тебе было больно. Так много, и я даже не могла тебе помочь, я не знала, как тебе помочь, а потом… потом мы с Су даже не позаботились о тебе на вечеринке, и ты выглядела такой нездоровой, и это было ужасно, и Дженни тоже была ужасной, но-”   “Все в порядке”, - оборвала ее Лиса, потому что Рози явно накручивала себя. “Я… правда. Все в порядке. Я имею в виду, что немного обидно, что ты мне не сказала, но я понимаю. Особенно после того, как Дженни… сделала то, что она сделала. Это, должно быть, напугало тебя”.   Рози нахмурилась, глядя на нее, и даже ее взгляд стал напряженным, словно Лиса была нотами, которые она не совсем понимала, как читать.   “Ты не знаешь, что она сделала? То есть... она тебе не сказала, верно?”   Лиса не знала, как сказать, что она была не в том психическом состоянии, чтобы настаивать на подробностях, поэтому вместо этого она просто сказала: “Я бы предпочла услышать это от тебя”.   Рози еще секунду смотрела на нее. Затем она откинулась на спинку своего хлипкого пастельного кресла и сделала еще один умеренно агрессивный глоток своего напитка.   “Ну. Я имею в виду, я как бы… накричала на нее, когда она сказала нам, что скрывает от тебя тот факт, что вы двое связаны. Когда она сказала нам, что даже не собирается давать тебе слово во всем этом, она даже не собиралась пытаться. Я назвала ее трусихой”.   Лиса подавила инстинктивное желание втянуть воздух от удивления. Дженни не упомянула об этом.   “Я знаю”, - вздохнула Рози, прочитав выражение ее лица. “Но она была ею. В любом случае, затем она как бы... использовала свои силы, или способности, или что-то еще. Ты знаешь. На мне. Это было как... знаешь, когда кто-то говорит, не думай о том, что ты дышишь? И тогда, конечно, ты думаешь о своем дыхании, и ты не можешь перестать думать об этом и замечать это, и оно продолжается и продолжается, и ты знаешь, что единственный способ остановить это - перестать думать об этом, но ты не можешь? Вот как это ощущалось”.   “Точно”, — медленно сказала Лиса, чувствуя, как в животе начинает подниматься тонущее чувство. “Но вместо дыхания было…”   Лицо Рози слегка порозовело, ее челюсти снова опасно сжались, а тон стал резким.   “Мои, эм. Сексуальные предпочтения. Или фантазии, или что-то такое. А потом, поскольку я думала о них, она, очевидно, точно знала, о чем я думаю, и начала произносить это вслух. Пока Джису-онни была там”.   Ощущение уныния перешло в тошноту, и, о, конечно. Вот почему Лиса не стала выпытывать у Дженни подробности.   Лиса слишком хорошо помнила эту смесь стыда и унижения, которая сопровождала более жестокую форму выражения гнева Дженни.    Она вспомнила, теперь кажущееся таким давним, как Дженни подслушала ее сон и насмехалась над ней. Как она прижала ее к кухонной двери в другой раз; как воздух внезапно стал горячим, удушающе сладким, и глаза Дженни приобрели этот взгляд горящего триумфа, а ее рот изогнулся в ухмылке. Как Лиса чувствовала себя такой маленькой, беспомощной и стыдящейся того, как Дженни могла так ясно проникнуть в ее душу и прочитать все ее самые сокровенные чувства и желания.   В случае Лисы это было особенно мучительно, потому что все эти личные чувства и желания вращались вокруг Дженни. В случае Рози это было почти хуже; эти мысли и фантазии должны были оставаться при ней или только для нее и Джису. Больше ни для кого.   Дженни прошла долгий, длинный путь с начала семестра. Лиса могла убедиться в этом сама, но все равно было достаточно ясно, что более токсичная сторона Дженни, та, которую она так старалась исправить сейчас, та, что подпитывалась смесью гнева, отчаяния, ненависти к себе и, возможно, частичкой двусмысленного влияния Бэ Джухён, нанесла вред не только ей.   “Именно так”, - сказала Рози, делая еще один глоток своего напитка. Казалось, она пыталась заставить себя успокоиться, но эффект был противоположным; это только еще больше ее злило. Что было хорошо, хотя бы потому, что она продолжала говорить.   “Что, я имею в виду- ну ладно, раньше, иногда я думала что-то, а потом смотрела на нее и просто знала, что она подслушала, но на самом деле она не может это контролировать. И я не могу контролировать то, о чем думаю, и я это знаю, и она это знает, и мы просто никогда об этом не говорили. Она никогда не осуждала меня за это, она никогда ничего не говорила Джису, так что… так что все было нормально. Я на самом деле была благодарна ей за это. Но это было просто… намеренно. Она сделала это специально. Она точно знала, что делает, и она все равно это сделала”.   “Джису-онни, должно быть, была в ярости”.   Это было единственное, что Лиса смогла сказать. Что-либо еще - в защиту Дженни или в признание ее вины – казалось, не следовало произносить ей. Рози фыркнула.   “Вроде того. Она определенно была в курсе событий, но после того, как мы ушли и она убедилась, что со мной все в порядке, она казалась более... не злой, я полагаю, просто разочарованной? И обеспокоенной. Типа, действительно обеспокоенной. Я имею в виду, то, что делала Дженни, это было нездорово для всех. Думаю, мне не нужно тебе это говорить”, - добавила Рози, немного смягчившись с тенью очередного извинения, от которого Лиса отмахнулась.   “Как ты сейчас? Я имею в виду, могу ли я что-нибудь сделать?”   Лиса никогда не знала, как подойти к комфорту, даже в лучшие времена. С Дженни она поняла, что это приходит само собой, отчасти из простой необходимости, но Джису всегда была лучшей в этом, когда дело касалось Рози. Втайне Лиса с нетерпением (возможно, немного нервно) ждала Нового года; до него оставалось всего два дня, что не давало Дженни много времени, чтобы наладить отношения с Рози, насколько это было возможно, но, по крайней мере, они вчетвером снова будут вместе.   Рози покачала головой.   “Я так не думаю. Я не... Я была очень зла, очевидно. Но теперь мне просто как-то... неловко, понимаешь?”   “Я понимаю”, - автоматически пробормотала Лиса, снова вспоминая похожие чувства, которые она испытывала с Дженни. Рози, явно думая в том же духе, наконец слегка улыбнулась, пожав плечами.   “Если говорить точнее, я думаю, это помогло мне лучше понять тебя”.   “Меня?”   “Да, я прекрасно понимаю, почему ты на нее взъелась. Если на то пошло, я удивлена, что это не ты плеснула ей в лицо лимонной водой”.   Лиса коротко рассмеялась, вспомнив это, и покачала головой.   “Это было по-другому. У нее были причины злиться на меня, но с тобой, я думаю, она просто выплеснула эмоции”.   “Ну”, - сказала Рози, и ее улыбка померкла, когда всякая легкость, которая могла появиться в разговоре, последовала ее примеру. “В этом-то и проблема, не так ли?”   Лиса уставилась, ожидая, что она объяснит. Рози снова вздохнула, хотя на этот раз это было больше похоже на стон разочарования, когда она поставила свой напиток; на этот раз пустой.   “Лиса-я. Я знаю тебя… Я знаю, что эти последние недели были нелегкими для тебя. Я знаю, что ты через многое прошла, но я… слушай, я оставила тебя одну со всем этим раньше, и я знаю, что ты сказала, что все в порядке, но я просто должна это сказать, ладно?”   “Ладно?” - подсказала Лиса. Она не была уверена, почему Рози смотрит на нее так - так пристально и серьезно, все еще с вспышкой гнева во взгляде. “Что сказать?”   “Лиса... что, черт возьми, ты делаешь?”   Лиса моргнула.   “Что?"   “С Дженни! Ты просто… возвращаешься к ней, просто так? После всех тех недель ада, через которые она заставила тебя пройти, заставила всех нас пройти? Нет”, - продолжила Рози, нехарактерно горячо, когда Лиса открыла рот, чтобы перебить ее, с гневом, выходящим за рамки мелкого раздражения или надувания губ. “У Дженни-онни есть Джису-онни и ее… ее наставник, или что-то в этом роде, но ты… кто-то должен присматривать за тобой. Кто-то должен сказать тебе это, ладно? Кто-то должен сказать тебе, как все это ужасно. Я имею в виду, она обращалась с тобой как с дерьмом. И теперь она наконец-то пришла в себя, теперь она возвращается, плача и пытается извиняться, а ты просто… ты просто сдаешься? Я не знаю, что она сказала, но мне все равно… Мне все равно, что она сделала, мне все равно, насколько хорош был примирительный секс, ты не можешь просто-”   “Рози”, - наконец прервала ее Лиса с такой силой, что сидевшие за соседним столиком оглянулись, и Рози замолчала, ее щеки снова вспыхнули от волнения и легкого стыда из-за упрека на лице Лисы.    Лиса встала, взяла с собой полупустую банку с манговым чаем и выбросила ее в ближайший мусорный бак.   “Пойдем. Пойдем прогуляемся”.

***

В парках зимой было холоднее. Очевидно.   Снег был приятным, тонким маленьким одеялом, превращаясь в коричневую ледяную жижу на тропинках, которые люди прокладывали по лужайкам. Это был идеальный фон для долгой прогулки, и ходьба помогала - движение всегда помогало Лисе думать. Это была одна из причин, по которой она так неравнодушна к танцам; это казалось естественным, текучим и успокаивало ее разум.   Это также развязало ей язык. И, к чести Рози, она была хорошим слушателем. Возможно, навык, приобретенный ее собственной страстью к пению: она была прекрасным слушателем в нужное время, несмотря на ее раннюю вспышку.   Она позволила Лисе рассказать ей обо всем. Весь разговор с Дженни, последующие дни - не в явных подробностях, конечно, Лиса не сочла нужным включать все это, но больше о том, как Дженни, казалось, была искренне извиняющейся, искренне старающейся, искренне преданной им двоим, их связи.   Лиса также рассказала о связи. Было достаточно сложно описать это другому человеку, но Рози, казалось, была почти невольно очарована.   “Каково это? Звучит очень странно. Это просто всегда там? Это, типа, оно, или это она?”   “Эм, я не уверена”, - попыталась честно ответить Лиса. Рози была обязана быть несколько откровенной, даже несмотря на то, что эта связь казалась немного личной. Это было то, что интуитивно понимали только она и Дженни, но она изо всех сил старалась объяснить, что могла. “Это легче чувствовать, когда мы ближе, очевидно, но я не думаю, что большее расстояние делает это сложнее. Мы все еще как бы выясняем все это. Это похоже на… просто связь, правда? Это похоже на нее, на Дженни, и на ее магию. Но приятное чувство”, - поспешила она уточнить, когда Рози скривилась. “Это приятно, и мягко, и как-то тепло, как… как частичка ее любви, но внутри меня”.   Рози снова скорчила гримасу.   “Ладно. Немного пошловато, но ладно”.   “От женщины, которая написала Ким Джису… сколько же у нее теперь любовных песен? Наверняка хватит на альбом?” - поддразнила Лиса и была рада, когда Рози, как обычно, усмехнулась и толкнула ее, из-за чего они обе немного поскользнулись на льду.   “Ты чувствуешь ее сейчас?” - спросила Рози, как только они выпрямились. Ее щеки порозовели от холода; Лиса была уверена, что ее собственный нос краснеет, но на свежем воздухе, в относительной тишине и одиночестве было гораздо лучше. Встречались и другие прохожие, но все они были поглощены своими собственными мирами.   “Я могу”, - сказала Лиса через мгновение, снова начиная идти, а Рози последовала за ней. “Вроде того. Она чувствует…”   Она попыталась сузить правильное чувство. Связь ощущалась необычайно тающей, мягкой, почти как в самые поздние вечера, когда Лиса прижимала Дженни к своей груди, чтобы успокоиться на ночь, когда они обе чувствовали себя такими...   “Сонливость. Да. Да, это, она чувствует это, она... чувствует усталость”.   “Усталость?” - спросила Рози, взглянув на свой телефон. “Еще только полдень, с чего бы ей уставать?”   Лиса нахмурилась, пытаясь сосредоточиться. Сонливость была странной; она ощущалась легче, туманнее, чем обычно, и вот тогда она поняла.    Она громко застонала.   “Что?”   “Господи, Рози. Твоя девушка, вот что”.   Рози схватила ее за руку, впиваясь тупыми ногтями от беспокойства.   “Что случилось? Что с ней не так, что Дженни с ней сделала?”   “Нет. Нет, ничего подобного”, - поспешила Лиса, устроив себе жесткую мысленную встряску, чтобы вернуться в реальность, и несколько неловко взяв Рози за руку. “Я думаю, она напоила Дженни, вот и все”.   Рози моргнула, отпуская ее.   “Напоила?”   “Я так думаю. Я имею в виду, что она чувствует себя так, как будто она... сонная. Алкоголь делает ее сонливой, как будто она другая... это ощущается по-другому, чем когда она обычно устает. Я думаю, они обе пили вместе”.   “О, черт”, - вздохнула Рози, снова проверяя свой телефон. “В такой час? О чем они думали?”   “Думаю, они хотели поговорить”, - сказала Лиса, и они обе развернулись, чтобы вместе пройтись обратно до общежития Лисы и Дженни, по негласному соглашению.   “Если они хотели поговорить, то должны были просто поговорить, как мы. А не напиваться в два часа дня”, - ворчала Рози, пробираясь по мокрому льду прямо перед пешеходным переходом на главную дорогу. “О чем думала Су-я? Мне, наверное, придется наполовину нести ее домой, люди подумают, что мы сумасшедшие…”   Общежитие было долгожданным облегчением от холода, и все еще в основном пустым. Лиса была благодарна; она не особо подружилась со студентами в своем корпусе, за исключением своей соседки по комнате, конечно, но было странно, как ступеньки к ее общежитию где-то по пути начали ощущаться как первый признак дома.   Или, может быть, это был просто эффект Дженни. Лиса почувствовала, что расслабляется, почти осязаемо, когда они подошли к двери ее общежития, как будто ее тело знало, насколько оно близко к Дженни. Это ощущалось стабильно, постоянно и согревающе, как связь.   Рози, однако, казалась полной противоположностью расслабленности. Она нервно ерзала, заламывая руки, словно ее пальцы тянулись к струнам гитары, однако напоминая отсутствие комфорта.   “Дженни-онни… она же будет спать, да? Я могу просто забрать Джису-онни и уйти?”   Лиса пожала плечами, вставляя ключ в дверь.   “Посмотрим. Рози…”   Она остановилась, держась одной рукой за дверь, оглядываясь на слегка встревоженную фигуру Рози позади нее. Рози провела рукой по волосам, защищаясь, пальцы запутались в розовых прядях, слегка выгоревших на австралийском солнце.   “Что? Я в порядке”.   “Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я могу сама вывести Джису-онни...”   “Я же сказала, со мной все в порядке”, - упрямо заявила Рози, обходя ее и сама толкая дверь, словно хотела что-то доказать.   Сцена, которая их встретила, вызвала у Лисы странное желание рассмеяться. Ее взгляд немедленно упал на Дженни, сгорбившуюся за кухонным столом и бездыханную, издающую тихие, очаровательные храпы во сне.   Рядом с ней Джису жевала пакет с пикантными закусками и смотрела что-то на своем телефоне. Она подняла глаза, когда они вошли, глаза были немного затуманены от бутылок соджу, сваленных на столе рядом с ними, затем ее взгляд нашел Рози, и она с энтузиазмом принялась жевать быстрее.   “Чеён-а! Ты нашла меня!”   “Я это сделала”, - сказала Рози, по-видимому, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Она встретилась взглядом с Лисой, и они оказались в ясном, молчаливом согласии:   Их девочки были в полном беспорядке.   “Джендыки уснула, потому что она большой ребенок”, - сказала Джису, небрежно и без необходимости указывая на спящую Дженни рядом с собой, которая все еще была недоступна для мира. “Поэтому мне пришлось самой допить весь соджу. Она ужасная хозяйка. Ты такая красивая”, - добавила она, глядя на Рози с таким благоговением, что Лиса увидела, как она покраснела до корней волос.   “Ладно, прелесть. Давай отвезем тебя домой”.   “Не могу поверить, что я буду жить с тобой”, - пробормотала Джису, все еще не смущаясь, глядя на Рози, пока та пыталась вытащить ее из своего места. “Не могу поверить, что ты моя девушка. Как? Ты такая красивая, ты такая... ты такая...”   “Ты так пьяна”, - ответила Рози, хотя теперь она уже широко улыбалась, лицо все еще было красным. “И я не могу поверить, что ты напилась в середине дня. Ты сказала мне, что собираешься просто поговорить с Дженни-онни, а не…”   “Хм?”   Дженни слегка пошевелилась, услышав свое имя. Рози замерла, а Джису последовала ее примеру, несколько комично покачиваясь на месте.    “Дженни, детка, привет”, - быстро вмешалась Лиса, бросив взгляд на Рози, прежде чем ее внимание снова переключилось на Дженни, которая пыталась сесть, сонно потирая глаза, как только что проснувшийся малыш.    “Все… в порядке?” - сонно пробормотала Дженни. Ее глаза были полуоткрыты, но они были устремлены на Лису.   “Все в порядке. Пойдем спать, ладно? Давай уложим тебя в постель-”   “Никакой кровати”, - упрямо настаивала Дженни. Что было предупреждением, на самом деле; сонную упрямую Дженни успокаивали только обильные объятия и утешения, по опыту Лисы. “Я должна… должна извиниться. Перед онни, да. И перед Рози”.   “Рози?” - повторила Лиса, снова взглянув на Рози. Она все еще стояла на месте, настороженно глядя на Дженни, которая даже не заметила ее присутствия. Рядом с ней Джису, казалось, была занята тем, что зарылась лицом в волосы Рози и глубоко вдыхала.   “М-м-м. Рози-пози”, - продолжила Дженни, как будто это было очевидно.    Лиса не смогла сдержать удивленного смеха. Рози-пози?   Рози казалась такой же растерянной, как и она, хотя Дженни продолжала говорить невнятно и сонной.   “Надо извиниться. Она у меня- я сделала ей песни и все такое, вот”, - пробормотала она, держа в руках и тряся чем-то, что выглядело как размытое пятно, беспорядочно пролетавшее мимо поля зрения Лисы. “Только… надо извиниться. Все готово, мне нужно… действительно нужно-”   “Ты можешь извиниться завтра утром, любимая”, - сказала Лиса, немного обеспокоенная тем, как глаза Дженни то закрываются, то снова резко открываются, словно она заставляет себя не спать. “Давай, сейчас же. Постель”.   Дженни потянулась к ней, делая руками легкие хватательные движения и все такое, и сказала тихим, надутым голосом:   “Поможешь подняться?”   Лиса не могла не улыбнуться. Рози тоже, и вряд ли она могла ее за это винить.    Мягкая Дженни не была особо часто давала о себе знать. Лисе выпала честь видеть Дженни в ее самой незащищенной, самой уязвимой форме, но не все получали эту привилегию; не все могли увидеть ту сторону Дженни, которую она сама закрыла, чтобы защититься.   “Конечно, детка”.   Она легко подняла Дженни со стула, но затем Джису выбрала именно этот момент, чтобы заметить:   “Ченг, твои волосы так приятно пахнут”.   Дженни рассеянно подняла глаза, а Лиса почувствовала, как все ее мышцы напряглись при виде Пак Чеён, стоявшей в нескольких футах от нее на ее собственной кухне.   “Чеён-ши…?”   Казалось, голос Дженни стал немного серьезнее из-за полного шока.    Лиса напряглась, ожидая, что Рози пройдет мимо них, волоча за собой Джису, но губы Рози скривились в мельчайшем, самом сложном подобии того, что могло бы быть улыбкой.   “Чеён-ши? Что случилось с Рози-пози, онни?”   Рот Дженни открылся и закрылся беззвучно. Она даже не протестовала, когда Рози потянулась вперед, забирая флешку из слабой хватки Дженни.   “Приходи завтра ко мне в студию, ладно? В девять утра. Не опаздывай. Джису сказала мне, что у таких людей, как ты, не бывает похмелья, так что. Никаких оправданий”.   С этими словами Рози повернулась, остановившись лишь для того, чтобы многозначительно взглянуть на Лису, что означало, что их разговор из кафе еще не полностью закончен. Затем она ушла, забрав с собой флешку и совершенно ничего не замечающую Ким Джису.   Наступила тишина, когда дверь закрылась. Лиса нарушила ее, потому что Дженни, похоже, все еще была в оцепенении.   “Пойдем, детка”, - тихо сказала она снова, начиная вести их в комнату Дженни так осторожно, как только могла. “Кровать”.   Дженни больше не протестовала. Она позволила Лисе помочь ей надеть пижаму и взять телефон, чтобы подключить его к зарядке. Лиса увидела, когда она положила его на тумбочку после подключения кабеля, несколько текстовых сообщений из их группового чата Red2Pink и два пропущенных звонка от Джухён-онни, но она решила, что они могут подождать. Дженни издавала ей очаровательные ворчливые звуки с кровати, где она затем быстро отключилась на руках Лисы, как только Лиса скользнула под одеяло вместе с ней.   И конечно, дневной сон не входил в планы Лисы на этот день, но что ей оставалось делать? Дженни напомнила ей маленького котенка, которого она однажды встретила в кошачьем кафе в Бангкоке, и который уснул на руке ее подруги Минни, которая затем заставила их всех остаться еще на час, пока котенок не проснулся.   Лиса вздохнула, устраиваясь поудобнее рядом с Дженни и смиряясь со своей судьбой.   “Что же мне с тобой делать, а?” - пробормотала она с юмором, глядя на мягкое, расслабленное спящее лицо Дженни.   Люби меня, снова прошептало чувство, счастливый тихий гул от того, что снова с Дженни, обвиваясь вокруг ее сердца. Люби меня, люби меня, люби меня.   Ну, в самом деле. Это само собой разумеется.