Папа

Солнце жарит сквозь порыжелые листья каштанов. Я веду сплющенную пивную банку носком ботинка, ловко подбрасываю её и не забываю вполголоса комментировать: — Пас Дементьеву, Дементьев умело ведёт мяч, обходит полузащитника, заходит слева, удар… Го-о-ол! Банка застревает в погнутых металлических прутьях забора, и я исполняю победный танец, задирая вместо футболки свой школьный пиджак. — О, довольный какой, — говорит тётя Катя и жмурится на солнце. — Уже знаешь? А я думала, обрадую… Я опускаю пиджак. — Про что знаю? — А ты беги, беги скорее домой, — заговорщически подмигивает тётя Катя. Я мчусь к подъезду, перепрыгивая через ступеньки, и гадаю. Что там такого, о чём я не знаю? Может, дядя Валик купил наконец приставку, как обещал? Нет, не может быть, он со смены только завтра. А что тогда? Мама купила моих любимых язычков со сгущёнкой? Нет, это, конечно, событие, но не такое, чтобы аж соседка переживала. Неужели щенок? Я спотыкаюсь своими надеждами об отцовские штиблеты в коридоре. Сердце делает кувырок и неудачно приземляется на лёгкие, сбивая дыхание. — Пришёл, — говорит с кухни мама. — А мы, между прочим, ждём. — Папа, — выдыхаю я. Я подхожу поближе, жду, что он растреплет мне волосы, как до развода, но он только кивает серьёзно, как взрослому: — Давно не виделись. — Давно, — шепчу я. В последний раз он приходил ещё в мае, когда каштаны только набирали цвет. Я хочу сказать, что скучал, но не смею. — Мама говорит, с математикой у тебя неважно. В четверти двойка выходит, — говорит папа, и я возражаю: — Это только за контрольную! Папа строго качает головой: — Учительницу не слушаешься, грубишь. Я молчу. — Что ещё нового? — спрашивает папа. — Ну, вот мы с Колей Рябченко на выходных смотрели кино… — Я не про то. Я умолкаю. Папа идёт в большую комнату, я — за ним. Дальше всё без слов. Дементьев-старший кладёт Дементьева-младшего к себе на колени и выписывает ему пару десятков штрафных, а потом перекладывает на диван и многократно пробивает пенальти. Трибуны лютуют. Пока я глотаю слёзы, папа заправляет ремень обратно в брюки. — Смотри у меня, — говорит он. — Я больше не буду, — обещаю я. На самом деле буду, потому что если вести себя хорошо, папа вообще никогда не придёт.