4.
25 июля 2024 г., 14:59
Ярость чётко прослеживалась на суровом лице мужчины, что зашёл в кабину лифта, нервно нажимая на кнопку нужного этажа.
Мысли роились в голове, создавая неприятный гул, потому ему приходилось сжимать челюсти почти до характерного хруста. Грёбаный звонок в неподходящий момент даже такого, как Юнги, может выбить из колеи.
***
По кабинету раздалась мелодия звонка, отвлекая альфу от стопки бумаг на столе. Он, возводя взгляд в потолок, вытаскивает телефон из кармана, принимая вызов. — Привет, Юнги, когда ты придёшь домой? — послышался голос Чимина из трубки: довольный, приторно-сладкий и с лёгкой одышкой. — Не могу сказать, сам понимаешь, что работы по горло, — Мин напрягается, слушая тяжёлые вздохи партнёра, — У тебя всё в порядке? Ты что-то хотел? — Со мной всё хорошо, не переживай... Просто интересуюсь, ведь ты так часто задерживаешься, — прозвучало от омеги как-то прерывисто, словно он был взволнован, куда то спешил, а ещё немного подозрительно, ведь ранее он редко звонил в такое время, — Прости, что отвлёк от дел, милый, до встречи дома, — не дав Шуге даже попрощаться, Чимин кладёт трубку. Тревога огнём вспыхнула внутри Юнги. Подсознание твердило: тут что-то не чисто. Да и разговор вышел скомканный, такой, каких раньше не было. Почему Чимин тяжело дышал? К чему был такой странный вопрос? Главное: с кем Чимин и где он? — Чёрт, — выругался глава, вставая со своего кресла, — Чон, проконтролируй всё в офисе, я ушёл, — голос Юнги выдавал его эмоции. Чонгук лишь кивнул, с грустью поглядывая на своего «друга», что уже покинул помещение. По дороге домой, альфа придумал множество разных предположений, и ни одно из них не было положительным. Его душа разрывалась на куски: мысль о том, что его омега может быть с другим, приводила Шугу в бешенство. Сколько он себя помнит, Мин всегда был ревнивым человеком, переходя все разумные границы, но, в этот раз всё намного хуже. От прежнего Юнги осталась лишь оболочка, а глаза застелила пелена ярости.***
Ключ поворачивается в дверном замке, открывая разъярённому альфе вход в квартиру. Его феромоны наполняют просторный коридор, проникая дальше вглубь. Почерневшие глаза мужчины сканируют каждое помещение на пути, на предмет присутствия Чимина. Принюхиваясь, ноздри альфы судорожно вдыхали кислород, в попытках учуять запах чужого. — Я не стану играть с тобой в прятки, Пак Чимин, немедленно выходи! — грозный голос, рокочущий и озлобленный, раздавался эхом по квартире. Мужчина уже был не в себе от ярости, переполняющей через край и он терял контроль над собой. Такое испытывают животные, загнанные в угол: их желание крови врага затмевает разум, и становится плевать на всё, включая собственную жизнь. Балансировать над пропастью безумия, пытаясь успокоить себя было изначально проигрышным делом. Юнги уже сходил с ума от стремления разорвать чью-то глотку. Но настрой тотчас сникает, стоит увидеть его милого, маленького омегу, что возникает в дверном проёме. Чимин стоит в белой рубашке, что явно ему велика, отчего сползает по хрупкому плечику вниз. Омежка трёт заспанные глазки маленькими кулачками, пытаясь понять, что вообще происходит, и почему его парень здесь. И видит в чужом взгляде то, что пугает до дрожи, расходится холодком по спине, отчего он замирает на месте, боясь пошевелиться. — Милый, ты так рано приехал… — тянет Пак, нервно улыбаясь мужчине. Раньше. он никогда не видел Юнги таким. — Я что-то проспал? — блондин осторожно, словно ступает по минному полю, сокращает между ними расстояние, пытаясь понять, где и когда успел накосячить. — Спал, говоришь? — с неприкрытым сарказмом, спрашивает Мин, — Уверен, что ты не лжёшь мне прямо сейчас? Как-то не похоже было, что ты проводил время в одиночестве, — он говорит спокойно, вкрадчиво, пытаясь скрыть агрессию, клокочущую где-то под рёбрами, — Ты действительно думаешь, что я слепой или обделён мозгами? Правду скажи, блядь! Чимин не ожидал таких резких слов от альфы, могильного холода в голосе, да и такого отношения к себе, отчего глаза непроизвольно слезятся, а губы начинают подрагивать, предвещая неминуемую истерику. Пак ненавидел ругань, пытаясь избегать её любыми путями, а теперь Юнги, тот, кто должен был защищать от всех невзгод и страхов, бросается обвинениями в его сторону. И, более того, совершенно не верит ни единому слову. Сейчас Мини не видел в этом человеке своего любящего и любимого парня. Возможно, что Юнги здесь и не было: только лишь его оболочка, в которую вселилось нечто злобное. Оттого каждый шаг в свою сторону начал восприниматься, как опасность. Сердце ускорило свою работу, слюна, скопившаяся во рту, никак не желала проваливаться в пищевод, сколько бы парень не сглатывал, смотря глаза в глаза, и не находя в чужих отклика: лишь презрение и гнев.Что сейчас в голове у Юнги?
Пак останавливается в ступоре, понимая, что отступать больше некуда, когда чувствует спиной холодную стену. Почему его парень, человек, который обязался защищать, медленно подходил всё ближе, словно хищник крался к жертве. Все мысли покинули голову из-за первобытного страха перед альфой, возвышающимся над Чимином, словно гора. Спрятаться бы, под паркет этот провалиться в секунду, исчезнуть из мира по щелчку пальцев. Да всё, что угодно, только бы не находится под испепеляющим взглядом, не слышать утробного рычания и не видеть опасного оскала на родном лице. — Юнги, милый, прошу тебя, давай поговорим. Уверен, это недоразумение, что бы ты там себе не надумал. Разберёмся вместе, всё будет хорошо.FLASHBACK
— Юнги, ты меня слышал? — твёрдый голос отца врезался в уши парня. Помещение пропахло дымом сигар, феромонами и, частично, сыростью. Здесь не было даже окон, которые выпустили бы хоть немного свежего воздуха. А ещё тут явные проблемы с проводкой: иначе как объяснить перебои в освещении, а также моргание лампочек. Обстановка вводила в состояние дискомфорта. Перед подростком, на стуле в центре не обставленной комнаты, сидел альфа. Он был связан по рукам и ногам, надёжно фиксирован верёвкой к спинке, а во рту красовался кляп из какой-то не слишком чистой тряпки. Его лицо знакомо Юнги: человек напротив работает на отца. И их обстоятельства встречи наталкивают на мысли, что не просто так происходит то, что происходит: наверняка подчинённый совершил тотальную ошибку, либо же отец решил использовать его в качестве реквизита для «урока». — Я хочу, чтобы ты убил его, — холодно проговаривает Мин-старший, — Можем назвать это тренировкой на запоминание. В наших жизнях, Юнги-я, нет места предателям. Оставишь хоть одного из них в живых — начинай считать часы до собственной смерти. Не прощай неверных. Не сочувствуй участи крыс. Всегда думай о себе. Только так, сын, тебя будут уважать и бояться, только так люди добиваются величия. Страх сковал подростка, в руки которого вложили увесистый нож. Сжимая рукоять, перед Шугой проносились воспоминания о собственной жизни. Какой из него, к чёртовой матери, убийца? Бесспорно, отец и раньше, с тех пор, как мальчик научился хорошо ходить, читать и писать, давал ему поручения, не скрывая того, чем занимается, чтобы воспитать в сыне качества настоящего альфы. Но это был первый раз, когда парень самолично участвовал в чьей-то казни. Подросток на мгновение взглянул на собственное мутноватое отражение в стали лезвия. В его глазах был дикий испуг. Парень боялся того, что предстоит сделать и трепетал от ужаса перед отцом, ведь тот итак внушал страх, что уж говорить о гневе… И Юнги молился. Уговаривал себя. Он ведь мужчина, а ещё будущий глава. Нельзя отступать, нельзя подводить ожидания отца, что пристально смотрит сейчас, следит за чужими эмоциями, движениями, распознавая каждое, словно мысли читая и неуверенность чувствуя. — Нет, прошу вас, молю, пощадите! — взвыл в отчаянии подчинённый, когда Мин-старший, дабы добавить перчинки, вытащил кляп из его рта. — Я невиновен! Не убивайте! Юнги закрыл глаза. Набрал в лёгкие, пропитывая альвеолы, смрадного воздуха, собираясь с силами. Голова слегка закружилась. Открыв глаза, молодой альфа замахнулся, резко и неумело вонзив нож в грудь привязанного. Кровь брызнула на лицо Юнги, окрашивая бледную кожу, попала на одежду. А ведь на нём сейчас одна из любимых рубашек: из натурального шёлка, нежно-голубого цвета, да ещё и сделанная на заказ в одном из модных домов, единственная в своём роде. Как же бесит. Такое ничтожество, что даже умереть нормально не может, не испортив другим настроение. Зрачки Юнги расширяются, когда тот всматривается в чужое лицо, приподнимая голову свободной рукой за спутанные волосы на макушке. Он хрипит, пытаясь сделать глоток воздуха, но давится собственной кровью, что мерзко стекает от уголков рта по подбородку, капая на штаны. Там, в чёрных глазах, сознание медленно исчезает, надежда гаснет. Юнги, стиснув рукоять посильнее, начинает проворачивать ту по часовой стрелке, выдавливая болезненные хрипы-стоны. — Ты испортил этот день. Лучше бы вообще не рождался на свет, мусор, — подросток отходит на шаг, оставляя орудие в груди, после чего, не понимая собственного порыва, ухмыляется, слизывая со своих губ алую жидкость, сплёвывая прямо на подчинённого. Уже почти оставив мужика, что на последнем издыхании, в покое, разворачиваясь, Мин вдруг наносит первый удар правой ногой, опрокидывая сидящего, вместе со стулом, на пол. Гнев не отпускает, и Юнги продолжает бить, со всей дури, не разбирая, куда попадает. Хруст костей разносится по комнате эхом, пока ошалевший подросток втаптывает врага в бетон, топчет рёбра, позвоночник, чуть ли не танцует на них. — Сука! — рычит младший альфа, чуть не упав из-за лужи крови. Он громко дышит, упираясь ладонями о колени, сгибаясь над изувеченным до неузнаваемости трупом и пытается привести сердцебиение в норму. — Неплохо для первого раза. Ты молодец.- голос отца звучал ласково, с мягким урчанием, выдавая то, насколько родитель доволен и горд. Он впервые хвалил, впервые звучал, как родной человек, которому ты готов доверить все свои секреты, кто не осудит и поддержит. Рот трупа был открыт, радужки, на пару со зрачками, закатились куда-то под верхние веки, кровь начинала медленно свёртываться, а слёзы на щеках мертвеца почти высохли. Он умер в мучениях. Интересно, а будут ли искать этого мужика? Была ли у него семья, друзья, любимый человек? И как их глаза будут с ужасом скользить по чужому телу, в попытках опознать дорогого человека. Разве это не забавно? Зря этот идиот испортил рубашку. Всё-таки зря…End of FLASHBACK
Заметив, что альфа явно о чём-то задумался, застыв на месте, Чимин понял, что должен действовать. Не издавая лишнего шума, омега молниеносно вывернулся из тисков мужчины, вихрем ринувшись прочь из квартиры, забивая на одежду и обувь. Главное — спастись. Босиком, не жалея ног, он перепрыгивает по три ступени за раз, преодолевая лестничную клетку, и только чудом не споткнувшись и не упав. Выбежав на улицу, озираясь по сторонам и не зная, куда дальше, блондин бросается вперёд. Нельзя стоять на месте. На своём пути, Пак замечает парк неподалёку, и решает свернуть в его сторону, надеясь, что там есть люди, которые смогут помочь. Асфальт, мелкие камни, а ещё осколки о кем-то разбитой бутылки прямо на тротуаре, нещадно разрезали его стопы, но боль не могла остановить того, кто рвётся к жизни, а адреналин в крови давал новые силы на бег. Добравшись до пункта назначения, омега стал оглядываться в поисках людей. Однако, не смотря на погожий день и послеобеденное время, вокруг не было ни души. Но был в этом и большой плюс: причины побега из дома, монстра с горящими глазами, тоже не было здесь. Чимин остался совсем один, не зная, к чему готовиться. Присаживаясь на ближайшую скамейку, он даёт себе возможность перевести дух. Плохая идея, сам понимает, но ноги еле держали перед приземлением на деревянную поверхность. И, как хорошо, что она тут вообще была, иначе полетел бы в траву или на землю. Паника от всего произошедшего накрывает Чимина волной, и он прячет лицо за поджатыми к груди коленями, обнимая себя руками. Глаза пощипывает от накатывающих слёз, и парень мелко дрожит, желая раствориться в воздухе. Все ужасы вновь и вновь всплывают в голове, на повторе, словно немое, но очень страшное кино. А главный психопат-убийца в нём — самый близкий человек. — Молодой человек, вы в порядке? — Парень отскакивает от звука мужского голоса, а в глазах проскакивает испуг, но, видя перед собой двух альф в полицейской форме, омега успокаивается. — Нам сообщили о вас прохожие. Что-то случилось?
