Общежитие четырёх альф

      С того свидания в вертолёте прошло несколько дней. Всё это время Бомгю оставался в квартире Кая, стараясь отвлечься от событий последних дней. Однако, несмотря на комфорт и относительное спокойствие, его мысли упорно возвращались к блоку и особенно к Ёнджуну. Омега прекрасно понимал, что пока альфа находится в гоне, возвращаться туда — не лучшая идея. Он убеждал себя, что поступает правильно, держась подальше, но эта уверенность рушилась, когда в голову снова закрадывались сомнения.       Стоило ему хоть на секунду представить, в каком состоянии сейчас Ёнджун, как в груди начинала расти тревога. Он знал, насколько сильными могут быть альфийские инстинкты, и понимал, что оставлять того одного в таком состоянии было жестоко. И всё же Бомгю не мог решиться. В его голове раз за разом сталкивались два желания: помочь Ёнджуну или остаться верным своим границам. Но даже если бы он набрался смелости и пришёл, что дальше? Смог бы он устоять перед феромонами, которые наверняка окутали всю комнату? Смог бы не поддаться слабости, если увидит, каким измученным тот лежит на кровати? Ёнджун вёл себя как последний придурок, но Бомгю знал, что альфа сейчас страдает. И этот факт, несмотря на всю злость и обиду, продолжал грызть его изнутри.              Сегодня Бомгю наконец решил заняться тем, что откладывал последние несколько дней, — сходить в деканат и выяснить, как обстоят его дела в университете. Мысль об этом вызывала неприятное напряжение в груди, и он долго морально готовился к предстоящему разговору. Скорее всего, его встретят не самыми радостными новостями, и ему придётся выслушивать целую тираду жалоб, причём, к сожалению, вполне обоснованных. Он прекрасно понимал, что его длительная пропажа и то, как он благополучно забил на учёбу и экзамены, не закончатся для него ничем хорошим, однако последние недели, ему действительно было не до пар.       Омега натянул куртку и вздохнул, пытаясь окончательно настроиться на предстоящую встречу. Выйдя на улицу, он сделал несколько глубоких вдохов прохладного воздуха, чтобы немного успокоиться. Морозный воздух приятно обжигал лёгкие, а лёгкий ветер ерошил волосы, добавляя ощущения бодрости.       Неподалёку от многоэтажного дома, из подъезда которого он вышел, его уже ждал Субин. Альфа стоял, засунув руки в карманы куртки, и лениво наблюдал за редкими прохожими. На мгновение лицо омеги озарила улыбка — присутствие рядом Субина всё же его радовало, даже если он продолжал держаться настороженно. Парень быстрыми шагами подошёл к нему, а в груди что-то потянуло, заставляя на автомате протянуть руки для коротких объятий. Но, осознав свой порыв, он резко остановился и неловко прочистил горло, притворяясь, что просто поправляет воротник куртки.       Нет, он ещё не готов так просто забыть всё произошедшее. Нужно хотя бы немного подержать дистанцию… хотя это казалось совершенно глупым, учитывая, насколько сильно он привязан к этим чёртовым альфам.              — Надеюсь, ты не передумал? — лениво протянул Субин, приподняв бровь.              — Было бы глупо передумывать, раз уж ты сюда припёрся, — тихо фыркнул Бомгю, двинувшись вперёд.       Как только парни отправились в сторону университета, в голову омеге закралась ещё одна мысль, от которой он старательно пытался уйти. А может… по пути заглянуть к Ёнджуну?       Бомгю раздражённо поморщился, зачем он снова об этом думает? Разве недостаточно того, что последние несколько дней его мысли то и дело возвращались к альфе? Он уже принял решение не появляться в блоке, пока гон Ёнджуна не закончится, так почему теперь его снова тянет туда?       С одной стороны, логика подсказывала, что это плохая идея. Он не знал, в каком состоянии тот сейчас находится, и не хотел рисковать. Но с другой… Внутри неприятно сжалось от осознания, что Ёнджун, скорее всего, до сих пор страдает в одиночестве. И если он действительно мучается так сильно, как тогда, когда Бомгю видел его в последний раз… Омега тихо выругался, проведя рукой по волосам. Может, если просто заглянуть на минуту ничего страшного не произойдет? Убедиться, что он хотя бы жив, и сразу уйти?              — Что будешь делать с учёбой? — внезапно поинтересовался Субин, прерывая хаотичный поток мыслей Бомгю. Они неспешно шли по тротуару, и редкие порывы ветра чуть трепали волосы омеги, охлаждая разгорячённую от мыслей кожу.              — Честно? Я и сам не знаю… — пробормотал он, чуть поёживаясь от собственного признания. — Я пропустил всё на свете: лекции, зачёты, экзамены. Вряд ли у меня есть шанс вернуться обратно.              Он задумчиво поднял голову и посмотрел куда-то вдаль. Декабрьский воздух был чист и прозрачен, а в его холоде чувствовалось что-то обнадёживающее.              — Возможно, мне стоит попытать удачу в другом университете в следующем году, — продолжил Бомгю, уже спокойнее. — Я не тороплюсь с образованием, так что если меня всё же отчислят, подожду полгода и попробую поступить заново. Будет как раз время освоиться получше в городе.       Он говорил уверенно, без особого страха, но всё же лёгкая горечь от осознания неизбежного проскальзывала в голосе. Субин не сразу ответил. Он хмурился, явно обдумывая что-то.              — Тебя ведь тогда… выселят из блока… — глухо произнёс он, словно сам себя проверяя.              Эта мысль ему явно не понравилась, потому что в следующую секунду он резко остановился и схватил Бомгю за рукав. Омега, не ожидавший такого резкого движения, удивлённо на него посмотрел.              — Бомгю, стой. Может, ты ещё подумаешь? — в голосе Субина зазвучала настойчивость, почти тревога. — Мы что-то можем сделать, чтобы ты остался? К тому же…Здесь ведь твои друзья и мы…       Омега сначала оторопел от его реакции, а позже и сам осознал, что если его отчислят, это ведь действительно значило, что его выпрут из блока, если уже это не сделали, вычеркнув имя из списка. Об этом Бомгю не подумал…              — Чёрт возьми… — выругался Бомгю, морща лоб и прикидывая варианты, которых было не так уж и много.              — Ну… если мы не будем жить вместе, это ведь ничего страшного? — произнёс он неуверенно, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Мы будем видеться… Я поживу у Кая, если он позволит, так что вы можете приходить и навещать меня. Или я к вам.       Он говорил это, но сам чувствовал, как неприятно сжимается грудь. Сказать, что его это не беспокоило, было бы ложью. Но сейчас он пытался хотя бы убедить в этом себя. Хотя за время их ссоры, Бомгю в целом, привык жить без соседства четырёх альф и всё же…ему хотелось снова вернуть те беззаботные дни, когда они просто спокойно жили вместе и ссорились лишь из-за каких-то будничных проблем. Таких мгновений было не так много и всё же они были и оттого становились более драгоценными. Те относительно беззаботные дни теплом отзывались в сердце омеги. Но кажется…вернуть всё как было у него уже не выйдет…              — Подожди, я позвоню Тэхёну! — внезапно выпалил Субин, явно не вдохновлённый словами Бомгю. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Он имеет некоторое влияние, может, он что-нибудь сможет предпринять, я спрошу!       С этими словами альфа отступил в сторону, лихорадочно вытаскивая из кармана смартфон. В его движениях читалась нехарактерная для него нервозность — пальцы дрожали, пока он судорожно набирал номер. Но… телефон Кана оказался отключённым. Спустя несколько попыток дозвониться, вместо знакомого голоса Субин снова и снова слышал лишь автоответчик.              — Да что за хрень… — он громко выругался, с силой сжимая телефон в ладони. Раздражение волной захлестнуло его, смешиваясь с глухим, неприятным чувством беспомощности.       Субин чувствовал, как накатывает злость. Он не мог просто стоять в стороне и смотреть, как всё рушится. Он также, как и остальные, хотел вернуть их привычную жизнь в одном блоке. Хотел, чтобы всё было, как раньше. Но сейчас всё выходило из-под контроля, и это чертовски бесило.              — Субин, давай сначала всё-таки дойдём до деканата, и я поговорю с ними. Может, произойдёт чудо, и они всё же оставят меня, — проговорил Бомгю, мягко глядя на альфу, который, казалось, вот-вот начнёт метаться из стороны в сторону в поисках решения.       Бомгю, вздохнув, приблизился к нему. Его кисть мягко скользнула под руку альфы и легла в чужую крепкую ладонь, а пальцы чуть сжались, следом омега потянул его ближе к себе. Он коснулся лбом плеча Субина и чуть сильнее прижался, а второй рукой он похлопал альфу по груди, будто утешая.       Субин замер. Мысли в голове разом оборвались, словно кто-то выключил звук. На пару секунд он просто стоял, тупо моргая и осознавая, что его только что обняли. Нет, не просто обняли, Бомгю прижался к нему!       Щёки моментально вспыхнули предательским румянцем. Альфа почувствовал, как его лицо начинает гореть, а сердце ускоряет темп. Это что, сейчас правда происходит? Он, грёбаный Чхве Субин, который привык быть сдержанным и всегда контролировать себя, стоит тут, замирая от обычного прикосновения?       Чёрт, он вёл себя, как влюблённая школьница.              — Х-хорошо… пойдём… — пробормотал он, ощущая, как его губы сами по себе растягиваются в неловкую, но тёплую улыбку.       И пусть он выглядел нелепо, пусть даже это было до смешного очевидно, что Бомгю одним своим касанием смог полностью выбить его из колеи, но сейчас Субину было наплевать. Потому что омега всё ещё держал его за руку.       Путь до университета проходил в относительной тишине. Бомгю временами бросал взгляды на альфу, замечая, как тот то и дело облизывает пересохшие губы или украдкой смотрит вниз, будто проверяя, всё ли ещё омега держит его за руку. Субин хотел снова начать обсуждать вопрос с общежитием, но не мог собрать мысли в кучу, а после нескольких попыток и вовсе решил оставить это и решить позже. Сейчас в его голове было место только для Бомгю.              — Бомгю! — слышится чей-то голос сбоку, как только парни переступают порог университета и проходят вперёд несколько шагов.       Омега замирает на месте, вынуждая остановиться и идущего рядом Субина. Бомгю озирается по сторонам в поисках того, кто его звал и вскоре его взгляд натыкается на знакомую высокую фигуру, лавирующую между толпой студентов, что направлялась к нему.              — Рикки, привет! — воскликнул Бомгю, отпуская руку Субина и позабыв на время обо всём, двинулся навстречу знакомому.       Встретившись они ограничились дружелюбным рукопожатием, но оба улыбались, радуясь встрече.              — Nǐ выглядишь очень свежо, намного лучше, чем в нашу последнюю встречу. Я рад, что тебе стало легче! — произносит Рикки, внимательно разглядывая Бомгю.              — О, забудь, пожалуйста, про нашу последнюю встречу… Я тогда был… выглядел ужасно… — омега неловко усмехается, но в его голосе слышится искреннее смущение. Он отворачивается на секунду, будто хочет спрятаться от воспоминаний, а затем встряхивает головой и добавляет: — Лучше расскажи, как твои дела? Ты себя хорошо чувствуешь?              — Уже да, — коротко отвечает альфа, и в его тоне сквозит уверенность.              Бомгю опускает взгляд, его пальцы нервно сжимают край рукава.              — Прости меня ещё раз… за всё произошедшее… Мне жаль, всего этого не произошло бы с тобой, будь я немного умнее… — его голос становится тише, но в глазах отражается неподдельное чувство вины.              Рикки смотрит на него несколько секунд, а затем только усмехается, отмахиваясь:              — Да брось, Yīqiè dōu hěn hǎo — отмахнулся альфа, снова говоря что-то на своём китайском языке. Его интонация остаётся лёгкой, почти игривой, но в глубине взгляда мелькает нечто большее, понимание, смешанное с чем-то трудноразличимым.       К двоице подходит вскоре и Субин, но замирает в нескольких шагах от Рикки, держа безопасную дистанцию. Рикки, почувствовав его присутствие, медленно поднимает голову и встречается с ним взглядом. В этот же момент воздух между ними словно электризуется, становится тяжёлым, почти осязаемым. Омега едва сдерживает вздох, ощущая, как атмосфера вокруг становится гнетущей. Глаза китайца чуть прищуриваются, в них нет явного гнева, но скрытое напряжение читается слишком явно. Последняя встреча Рикки и Субина закончилась больницей для первого, поэтому совсем неудивительно, что младший альфа делает шаг назад от него и напрягается.       Бомгю переводит взгляд с одного на другого, ощущая, как его собственное тело сковывает неясное беспокойство. Он знает, что между ними осталось много недосказанности, боли и обиды, которую невозможно игнорировать. Омега вдыхает поглубже, решаясь нарушить эту гнетущую тишину.              — Субин, ты должен кое-что сказать Рикки, — твёрдо произносит Бомгю, скрещивая руки на груди и пристально глядя на альфу.              — Эм… Рикки, — начинает Субин, на секунду запинаясь, прежде чем продолжить. Его голос звучит ровно, но Бомгю чувствует, как напряжённо тот подбирает слова, стараясь быть как можно более осторожным. — Я приношу свои искренние извинения за доставленные тебе неприятности.              Он делает короткую паузу, отводя взгляд в сторону и собираясь с мыслями.              — Между нами и Бомгю возникло недопонимание, — продолжает он уже увереннее, но всё так же медленно, словно каждое слово весит слишком много. — Мы должны были разобраться во всём самостоятельно и не втягивать тебя в нашу личную жизнь.              Субин сжимает руки в кулаки, но быстро расслабляет пальцы, возвращая себе видимость спокойствия.              — Мне очень жаль. Мы повели себя как дети, — его губы на мгновение сжимаются в тонкую линию, прежде чем он заставляет себя взглянуть прямо в глаза Рикки. — Если я, или кто-то из нашей четвёрки, может тебе чем-то помочь, не стесняйся и проси.              Он выпрямляется, будто сбросив с плеч тяжесть признания, но напряжение в его позе всё ещё остаётся. Извинения его были искренними, он прекрасно осознавал, что натворили они с друзьями.       Рикки молча выслушивает слова Субина, не перебивая. Несколько секунд после между ними висит напряжённая тишина. Бомгю с беспокойством наблюдает за реакцией китайца, его пальцы непроизвольно сжимают рукав куртки. Рикки не кажется злопамятным, но всё же омега переживает, как тот отнесётся к словам Субина.              — Ты говоришь правильные вещи, — наконец произносит Рикки, склонив голову чуть набок, будто раздумывая. — Но извини, если я не поспешу вас простить.              Субин сдержанно кивает, словно заранее ожидал такой реакции.              — Это твоё право, — спокойно отвечает он, опуская взгляд.              Рикки на мгновение задумывается, затем тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди.              — Но, по крайней мере, мне приятно слышать, что ты это осознаёшь, — добавляет он, чуть смягчаясь. — Надеюсь, впредь вы не будете бросаться в драку, не разобравшись в ситуации.              — Мы… больше так не поступим, — отвечает Субин.              — Wǒ hěn gāoxìng, ну а мне уже пора. — проговорил парень, он попрощался с Бомгю, перекинувшись парой дружелюбных слов, а затем скрылся в бурлящей толпе других студентов.       А Бомгю вместе с Субином двинулись дальше, направляясь к кабинету деканата. Разговор со старым знакомым немного отвлёк обоих от насущной проблемы, но сейчас все переживания вновь вернулись.       Однако…чуда в жизни у Бомгю не бывает. По приходу в деканат реальность быстро разбила его призрачные надежды. Он только открыл дверь, как на него тут же обрушился поток негодования. Наверное, минут тридцать, если не больше, Бомгю молча сидел перед деканом и его заместителем, послушно кивая, пока те, сменяя друг друга, читали ему лекции. Их голоса сливались в сплошной монотонный поток, но смысла их слов это не меняло: они были недовольны. Очень.       Омега прекрасно понимал, почему. Исчезнуть на столько времени, проигнорировать экзамены, не предупредить никого из преподавателей — да, он поступил безответственно. Они говорили об этом снова и снова, и Бомгю не спорил, лишь тихо соглашался, принимая справедливые упрёки. В какой-то момент декан вздохнул и, качая головой, вынул из стола тонкую папку с его документами.              — Жаль, что ты одумался слишком поздно, Чхве Бомгю, — сказал он с нотками сожаления в голосе, протягивая папку вперёд.       Это была папка с его документами, та, которую он сдавал при поступлении сюда. И это означало одно – его отчислили. И это было их окончательное решение. Омега протянул неуверенно слегка подрагивающую руку и забрал папку.              — И вещи свои из блока заберите пожалуйста, — последовало напоминание заместителя декана.       Её голос был сухим, деловым, но почему-то эти слова резали сильнее, чем следовало бы. Казалось, что с ними Бомгю окончательно вытолкнули за дверь жизни, к которой он привык.              — Что ж… прощайте, — наконец, выдавил он, коротко поклонился, стараясь не показать ни единой эмоции на лице, а затем развернулся и твёрдым шагом направился к выходу.       Он держался прямо, уверенно, но где-то глубоко внутри неприятный осадок от всей этой ситуации продолжал скользить по сознанию, как липкий след от чужих слов о том, какой он безответственный, какой он глупый.       Бомгю изначально не сильно верил в чудо, но где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке души, всё же теплилась слабая надежда. Возможно, его поймут, дадут шанс, разрешат как-то наверстать упущенное… Но теперь, с папкой в руках, эта надежда угасала, оставляя после себя неприятную пустоту. Он чувствовал себя подавленно, даже несмотря на попытки держаться равнодушно.       Субин, едва тот вышел из кабинета, моментально подскочил к нему, тревожно вглядываясь в лицо омеги. Однако задавать вопросы не потребовалось — его взгляд упал на знакомую папку в руках Бомгю, и догадки сложились сами собой. От осознания этого лицо альфы резко омрачилось, а челюсть невольно сжалась.              — Послушай, я…всё таки попробую кое-что сделать, я оставлю тебя здесь, прости пожалуйста! — залепетал вдруг Субин, явно загоревшись какой-то идеей. Настолько, что он не дождавшись какой-либо реакции от Бомгю, сорвался с места и улетучилась прочь, оставляя омегу стоять и растерянно хлопать глазами ему вслед.              — Что за… — пробормотал Бомгю, ошеломлённо следя за тем, как фигура Субина быстро скрывается за поворотом.       Но, пожалуй, оно было и к лучшему. Конкретно сейчас, Бомгю собирался совершить величайшую глупость и ему не нужны были лишние свидетели, которые могли бы ему помешать или попытаться отговорить от затеи. Омега осторожно огляделся, словно кто-то мог следить за ним. Убедившись, что на него не обращают внимания, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу из университета.       Проходя по знакомым коридорам, он ловил себя на том, что мысленно прощается с ними. С каждым шагом в голове мелькали сцены: как он впервые здесь оказался, как бегал с Чонином между пар, как задерживался в аудиториях допоздна, склонившись над учебниками. Теперь это всё в прошлом. Вероятнее всего, он проходит по этим коридорам в последний раз.       Но, выйдя во двор, он не свернул в сторону квартиры Кая, как было логично, а, напротив, двинулся в другую сторону — туда, куда вела уже выученная наизусть тропа. В сторону здания общежития, а конкретно в свой блок. Или, если быть точнее, в ловушку, сотканную сейчас из феромонов Ёнджуна.       Путь до нужного здания он проделал словно на автопилоте, почти не осознавая, как переставляет ноги. Ему не нужно было думать, куда идти — тело само вело его вперёд, будто на инстинктах, пока рациональная часть сознания кричала, что нужно остановиться, развернуться, уйти, пока не стало поздно. В какой-то момент он действительно почти замедлился, позволил себе секунду сомнений, даже шагнул в сторону, собираясь свернуть. Сердце тревожно застучало в груди, давая ему последний шанс передумать. Но…что-то внутри, что-то не поддающееся логике и разуму, заставило его сделать глубокий вдох, крепче сжать папку в руках и снова двинуться вперёд.       У входа в уже казавшийся родным блок, Бомгю замер, словно его ноги приросли к земле. В груди будто завязался тугой узел, а пальцы на папке с документами дрогнули. Омега несколько долгих мгновений гипнотизировал входную дверь, словно надеясь, что если подождёт достаточно долго, она сама решит его судьбу. Внутри всё сжалось в тревожном предвкушении, он слишком хорошо знал, что ждёт его за этой дверью. Вернее, кто.       Ёнджун. Сама мысль об этом заставила его глубже вдохнуть, но воздух вдруг показался густым и тяжёлым. Он знал этот запах, знал, что стоит ему войти — и феромоны Ёнджуна обовьют его, заглушая все сомнения. И всё же… его пальцы потянулись к ручке двери.       Секунды сомнения, короткий вдох — и Бомгю всё же отворил дверь. Она со скрипом поддалась, словно предупреждая его о том, что ещё есть шанс передумать, но омега уже сделал шаг вперёд. Перед ним открылся знакомый тёмный коридор, в котором не было ни единого источника света.              Он перешагнул порог, осторожно прикрыл за собой дверь, и в тот же миг его накрыла плотная, вязкая тишина. Казалось, что блок пуст, что все его прежние обитатели исчезли, оставив после себя только холодные стены и обрывки воспоминаний. Однако стоило ему вдохнуть чуть глубже, и сомнения рассыпались.              В воздухе витали густые, терпкие феромоны, слишком насыщенные, слишком настойчивые. Они будто прятались в темноте, обволакивая омегу невидимыми нитями, проникая в лёгкие и заставляя сердце биться быстрее. Запах был почти осязаемым, тяжёлым, накатывал волнами, путая мысли, заставляя нервы натягиваться, словно струны. Бомгю скривил губы, не позволяя себе поддаться на инстинктивное желание поддаться этому дурманящему влиянию. Он заставил себя дышать ровно, глубоко, повторяя в голове мысленную установку — не поддаваться, не реагировать.       Прошло долгих несколько секунд, прежде чем омега замер уже напротив двери в комнату Ёнджуна, в которой и он сам когда-то жил. Это было не так давно, но ощущалось, словно Бомгю не был здесь уже целую вечность, словно дни их совместного проживания остались где-то в далёком прошлом лишь тёплым воспоминанием.       Омега встрепенулся, прогоняя из головы нахлынувшие на него внезапные и ненужные сейчас мысли, после чего наконец набрался смелости зайти в комнату. Внутри было темно. Шторы плотно задёрнуты, не пропуская ни единого лучика света, а комнату окутывала густая, кромешная тьма, в которой угадывались только размытые силуэты. Воздух был неподвижен, застоялся, напитался чем-то тревожным, гнетущим. Бомгю замер, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Медленно, слой за слоем, пространство начинало обретать очертания: знакомая мебель, слегка приоткрытый шкаф, стопка книг у стены, груда сваленной на пол одежды. И в левом углу кровать. На ней, окружённый комом смятых кофт, одеял и подушек, почти утопая в этом хаосе, лежал Ёнджун. Его едва можно было разглядеть среди всей этой разбросанной ткани. Бомгю даже на секунду подумал, что он спит, но, прислушавшись, заметил: дыхание слишком прерывистое, слишком тяжёлое.       Омега невольно сжал пальцы в кулак. Он не понимал, что ему следует сказать и сделать, поэтому пока что просто как истукан стоял на месте, медленно соображая. Было странно, что Ёнджун всё ещё не бросился к нему в ноги, умоляя лечь с ним рядом или заняться чем-то непотребным. Нет, он лежал на кровати, совсем не придавая значения ни присутствию парня, ни запаху, который он скорее всего прекрасно уже чувствовал. Это было странно, даже слишком.       Бомгю в очередной раз шумно вздохнул, после чего сделал несколько шагов вглубь комнаты. Он замер перед кроватью, его пальцы нервно сжались в кулак. Глаза медленно привыкали к полумраку, выхватывая всё больше деталей. Одеяло было скомкано, сброшено в сторону, словно его бездумно откинули. Подушки смятые, местами сбившиеся в кучу.       Бомгю осторожно заглянул на кровать, позволяя себе рассмотреть альфу поближе. Ёнджун лежал с закрытыми глазами, но его лицо было слишком напряжённым, морщины пролегли на лбу, губы были сжаты, дыхание тяжёлым, а его тело слегка подрагивало.              — Ёнджун-аа… — мягко позвал Бомгю, голос его дрогнул, но он всё же протянул руку и робко коснулся плеча альфы. Кожа под его пальцами пылала, жар обжигал, будто внутри Ёнджуна разгорался неконтролируемый огонь.       Альфа дёрнулся, веки его дрогнули, и спустя мучительные секунды он открыл глаза. Движение далось ему с трудом, словно сквозь тяжёлую пелену боли. Он заёрзал, пытаясь приподняться, но тут же издал глухой, болезненный стон, пальцы судорожно вцепились в смятое одеяло. Когда мутный, затуманенный взгляд наконец смог сфокусироваться на силуэте перед собой, Ёнджун застыл. Его дыхание на мгновение сбилось, а в глазах мелькнуло недоумение, смешанное с отчаянием. Он смотрел на Бомгю слишком долго, слишком пристально, будто не верил собственным глазам. А потом, моргнув пару раз, резким движением потер лицо, ладонью прижимаясь к глазам, словно хотел избавиться от видения.              — Нет… — выдохнул он себе под нос, голос его был хриплым. — Этого не может быть…       Бомгю нахмурился, чувствуя, как странная тревога сжимает грудь. Ёнджун думал, что он ему мерещится и ему не нравилась эта слишком реалистичная галлюцинация, которая вызывала у него лишь негодование и болезненные чувства. Его глаза, потемневшие от лихорадки и усталости, метались по омеге, будто пытаясь найти хоть одно доказательство, что это лишь плод больного воображения. Но с каждым ударом сердца, с каждым неровным вздохом понимание только усиливало болезненное негодование в его взгляде.       Бомгю на мгновение замешкался, но затем мягко скинул с кровати часть разбросанной одежды, освобождая себе место у края. Аккуратно, стараясь не потревожить альфу ещё больше, он сел в нижней части кровати. Матрас мягко прогнулся под его весом.              — Кажется, у тебя здесь всё ещё хуже, чем я ожидал… — тихо проговорил Бомгю, взгляд его скользнул по уставшему, измученному лицу Ёнджуна.       Не зная, что ещё сделать, он неуверенно протянул руку, осторожно сложил её на ногу альфы и легонько погладил, словно пытаясь хоть как-то его утешить. Кожа под пальцами была горячей, напряжённой, как натянутая тетива.       Ёнджун вздрогнул, и на несколько секунд в комнате повисла тишина, нарушаемая только его тяжёлым, срывающимся дыханием.              — Бомгю…? — голос его был хриплым, сорванным, будто он не пользовался им несколько дней. Кажется, до него медленно начинало доходить, что он всё ж не во сне, а перед ним не иллюзия, вызванная его больным и скучающим мозгом. — Это правда ты?       Омега согласно кивнул, не зная, как ему можно доказать свою…натуральность. Альфа резко вскочил, игнорируя слабость в теле и тяжесть, приковывающую его к постели. Он двигался быстро, почти инстинктивно, будто опасался, что омега исчезнет, если он замешкается хоть на секунду. Ёнджун встал коленями на постель и почти беззвучно подползая ближе, нависая над Бомгю, но всё ещё не решаясь дотронуться. Вместо этого он замер, почти касаясь его лицом, и глубоко вдохнул, прислушиваясь к запаху. Этот аромат был ему слишком знаком, слишком родным, слишком настоящим. Но он всё ещё не мог поверить. Всё внутри кричало, что это невозможно.              — Почему ты здесь? Ты ведь сказал…что не придёшь, — альфа говорил с хрипотцой, а слова давались с трудом.              — Я решил проверить, всё ли с тобой в порядке, — спокойно ответил Бомгю, внимательно вглядываясь в его лицо. Альфа выглядел измождённым, его глаза лихорадочно блестели, а дыхание сбивалось.       Омега не раздумывая протянул руку, собираясь коснуться его лба, проверить температуру, убедиться, что всё не так критично, как ему казалось. Но едва его пальцы приблизились, Ёнджун резко перехватил его запястье. Тёплые, чуть дрожащие пальцы альфы сомкнулись на его коже, и в тот же миг в глазах Ёнджуна что-то изменилось. Только теперь он полностью осознал, что Бомгю действительно здесь, что он настоящий, его тепло ощутимо в его ладони, альфа выдохнул, почти облегчённо.              — Ты… за меня волновался? — прошептал он, голос стал чуть мягче, но всё ещё оставался хриплым.       Не дождавшись ответа, он медленно, с трепетной осторожностью, почти благоговейно, поднес ладонь омеги к своему пылающему лицу. Его горячая кожа жадно впитывала тепло чужой руки, словно иссохшая земля драгоценную влагу. Прикрыв глаза, он начал медленно тереться щекой о нежные пальцы, словно кот, ищущий ласки, или пес, выпрашивающий поглаживание. В этом жесте было столько отчаянной нежности, столько беззащитности, что Бомгю не мог ему отказать. Он неуверенно, начал гладить его горячую, лихорадочную кожу. Его пальцы стали осторожно скользить по горячей коже, выписывая едва уловимые круги на виске, затем по резко очерченной скуле.              — Конечно волновался, — ответил Бомгю.       Омега был немного напряжён, всё ещё ожидая, что альфа в любой момент накинется на него, подчиняясь своим инстинктам, и затащит в постель, но ничего подобного не происходило. Вместо этого Ёнджун лишь тихо урчал, подставляя голову под его руку. В его движениях не было агрессии, не было даже капли доминирования, только тёплая, почти детская радость. Он был просто искренне счастлив, что омега пришёл к нему.       Бомгю невольно сглотнул. Что-то в этом жесте, в его покорной мягкости, в бесконечном доверии, отзывалось внутри него чем-то щемяще-непонятным. Его пальцы дрогнули, но он не убрал руку.       Вскоре ладонь сама собой переместилась выше, зарываясь в мокрые от пота пряди. Волосы были горячими, липкими, но Бомгю всё равно медленно провёл пальцами по ним, пробираясь к затылку, чуть сжимая. Он чувствовал, как Ёнджун расслабляется под его прикосновениями, как дыхание альфы становится тише, ровнее, а сам он будто растворяется в этих мимолётных ласках.              — Ты горишь, — негромко пробормотал Бомгю, замечая, насколько горячее стало тело Ёнджуна. Он провел ладонью по его влажным от пота вискам, потом коснулся кончиками пальцев шеи. Альфа вздрогнул, но не отпрянул.              — Это уже не так важно, сейчас мне хорошо, — голос Ёнджуна звучал глухо, пропитан усталостью, но в нем сквозила какая-то умиротворенность. Он медленно поднял взгляд, встречаясь с глазами Бомгю, и в этом взгляде не было ничего требовательного, хищного или голодного, только чистая, неразбавленная благодарность.              — Дурак, — тихо выдохнул он, — Может тебе таблетки принести?              — Я их уже за последние несколько дней знаешь сколько выпил? Лучше тебе не знать…не волнуйся, ты здесь, это самое главное. — ответил Ёнджун. — Бомгю, полежи со мной? Я не сделаю ничего дурного, обещаю, я просто хочу быть рядом с тобой…хочу обнять тебя, позволь пожалуйста…       Омега пытался отнекиваеться совсем немного, боясь, что если ляжет рядом, то самостоятельно загонит себя в ловушку, но вид усталого Ёнджуна был слишком болезненным для его мягкого сердца, поэтому в этот раз он решил довериться альфе.              — Ладно… — тихо выдохнул он.              Ёнджун тут же подвинулся, освобождая для него место, а когда Бомгю наконец лёг рядом, тот медленно обнял его, будто боялся, что омега передумает и вырвется. Тепло его тела было обжигающим, но странным образом успокаивающим.              — Спасибо… — еле слышно прошептал альфа, зарываясь носом в мягкие волосы Бомгю.       Ёнджун сжал омегу в объятиях крепче, словно боялся, что тот исчезнет, растворится в темноте комнаты, оставив его одного. Он был несказанно рад, что Бомгю сейчас рядом, что может ощущать его знакомый, родной запах, утопать в этом тёплом аромате, который успокаивал его. Тело омеги казалось прохладным по сравнению с разгорячённой кожей Ёнджуна. Этот контраст заставлял его невольно вздрагивать, но он не ослаблял хватки. Напротив, он чуть сильнее прижался к Бомгю, будто стремился вобрать в себя это освежающее прикосновение, раствориться в нём.       Альфа прикрыл глаза, позволяя усталости накрыть его ослабевшее тело, и наконец провалился в долгожданный, сладкий сон. Тяжесть последних дней, бессонные ночи, жар, изматывающий его до дрожи, всё это, словно волной, смыло, стоило ему лишь вдохнуть родной, такой нужный запах омеги. Ёнджун даже не осознавал, как сильно ждал этого момента. Он не помнил, когда в последний раз мог заснуть без боли, без этого гнетущего чувства пустоты, разъедающей его изнутри. Но сейчас, с Бомгю в своих объятиях, его ужасное состояние, что преследовало его все дни во время гона, постепенно отступало.              — Спасибо… — снова хрипло выдохнул альфа.       Жар, доводивший его до исступления, начал спадать, оставляя после себя приятную истому. Напряжённые мышцы расслабились, дыхание выровнялось, а дрожь в пальцах наконец прекратилась. В этот раз его тело не сопротивлялось сну. Оно смиренно поддалось ему, позволяя впервые за долгие дни погрузиться в настоящий, глубокий покой.       Бомгю в первые секунды лежал, напряжённо прислушиваясь к дыханию Ёнджуна, к его движениям, к тому, как тяжело тот обхватил его руками. Он не мог сразу расслабиться, опасаясь, что альфа внезапно очнётся и сделает что-то неожиданное. Несмотря на то, что Ёнджун пока не вёл себя агрессивно или дико, Бомгю всё равно побаивался его в таком состоянии, ведь знал, что гон – штука непредсказуемая. Но через несколько мгновений он почувствовал, как тело альфы обмякло, дыхание стало глубоким и ровным, а хватка ослабла. Ёнджун отключился. Бомгю осторожно повернул голову, заглядывая в его лицо. Обычно такое уверенное, наполненное дерзостью, сейчас выглядело спокойным, почти детским. Усталость, что ещё недавно искажала его черты, медленно рассеивалась.       Бомгю сделал тихий вдох, позволив себе чуть расслабиться. Пока Ёнджун спит, он вряд ли сделает что-то странное и смущающее. С этой мыслью омега осторожно устроился поудобнее, стараясь не разбудить альфу. Возможно, если тот наконец выспится, то утром его состояние будет лучше.       Омега какое-то время молча наблюдал за ним, отмечая, как тёмные ресницы дрожат во сне, как губы едва заметно приоткрыты, как грудь плавно поднимается и опускается с каждым размеренным вдохом. Это зрелище странным образом успокаивало его самого.              Чувствуя, как веки тяжелеют, Бомгю зевнул и, больше не сопротивляясь накатывающей сонливости, позволил себе закрыть глаза. Тепло чужого тела, равномерное дыхание рядом и ощущение безопасности, которое он не хотел признавать, сделали своё дело — вскоре омега провалился тоже в сон.       Ночь в общежитии выдалась тихой. Ни громких шагов за стеной, ни внезапных звуков за окном, словно весь мир на мгновение замер, позволяя двум душам наконец отдохнуть.       Бомгю проснулся первым. Он медленно открыл глаза, осознавая, что что-то не так. Слишком тепло. Слишком тесно. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он, и почему оказался в такой ситуации. Ёнджун по-прежнему крепко спал, прижимая его к себе так, что не осталось ни миллиметра свободного пространства между их телами. Бомгю попытался шевельнуться, но альфа, даже не просыпаясь, лишь сильнее обвил его руками, уткнувшись носом в его макушку.              — Эй, хватит, — Бомгю нахмурился, пытаясь аккуратно выбраться из захвата, но в ответ услышал лишь тихий сонный выдох.       Он закатил глаза. "Вот же приставучий..." Однако, когда омега снова посмотрел на лицо Ёнджуна, что-то внутри дрогнуло. Альфа выглядел таким спокойным, таким безмятежным, что Бомгю просто не смог заставить себя вырваться из его объятий.              — Ладно, ещё немного… — пробормотал он, закрывая глаза и позволяя себе полежать рядом ещё чуть-чуть.       Позже, наблюдая за тем, как бодро Ёнджун начал своё утро, Бомгю лишь скептически приподнял бровь. Альфа с непривычной лёгкостью спрыгнул с кровати, потянулся, громко зевнул и, даже не оглянувшись на него, направился к шкафу, что-то бормоча себе под нос. Его движения больше не были вялыми, дыхание — тяжёлым, а лицо не выглядело мучительно измождённым, как ещё вчера.       Бомгю молча следил за ним, скрестив руки на груди. Судя по такому поведению, гон у Ёнджуна действительно закончился. Либо… Присутствие Бомгю как-то на него повлияло? Омега нахмурился, вспомнив, как сильно альфа прижимался к нему во сне, как его дыхание постепенно выравнивалось, а тело переставало дрожать. Конечно, он слышал, что омеги могут облегчать состояние альф во время гона, даже без физической близости, но едва ли его простое присутствие могло полностью избавить Ёнджуна от этого мучительного недуга.       «Нет, вряд ли. Скорее всего, он просто уже перетерпел своё», — решил Бомгю, стряхивая с себя ненужные мысли.       Первым делом, едва открыв глаза и осознав, что больше не чувствует жжения в теле, Ёнджун отправился пулей в душ. За все эти мучительные дни у него попросту не было сил даже подняться с кровати, не говоря уже о том, чтобы дойти до ванной. Поэтому сейчас он чувствовал себя так, словно собрал на своей коже всю грязь мира, будто бы обильно повалялся в пыли, поту и остатках собственного несчастного состояния.       Ворвавшись в ванную, он даже не стал раздумывать — на автомате стянул с себя пропитанную потом одежду и включил воду на максимум. Горячие потоки тут же побежали по его разгорячённому телу, смывая всю липкость и усталость, накопившуюся за эти дни. Ёнджун закрыл глаза и прикоснулся лбом к холодной плитке, тяжело выдыхая. Ему не терпелось поскорее очиститься, не только физически, но и морально. Хотелось смыть с себя не только всю эту гадость, но и воспоминания о мучительном, отвратительном гоне, в котором он едва не потерял рассудок. Ощущение ломоты в костях, нестерпимого жара, пустоты внутри, которую ничем нельзя было заполнить… Всё это наконец уходило, уносилось вместе с потоками горячей воды.              — Знаешь, приходить сюда, зная, что у меня гон, было очень глупо с твоей стороны, — проговорил Ёнджун, лениво облокотившись на дверной косяк.       Бомгю, который в этот момент задумчиво листал ленту на телефоне, резко поднял голову и… тут же пожалел об этом. Перед ним стоял полуголый альфа, чьё тело всё ещё блестело от влаги после душа, а единственное, что прикрывало его – это полотенце, не слишком надёжно удерживающееся на бёдрах. Омега нервно сглотнул и тут же отвёл взгляд, делая вид, что ничего не произошло, но ощущение жара, прокатившегося по его шее, выдавало его с головой.              — Ты серьёзно? — буркнул он, уткнувшись в телефон, хотя уже и не видел, что там было написано. Мысли лихорадочно роились в голове, но постоянно упрямо возвращались к увиденному зрелищу, которое отпечаталось в голове чётче, чем следовало бы.       Ёнджун не спеша, подошёл ближе. Его движения были расслабленными, словно он и не замечал реакции Бомгю.              — А что? — Он наклонился чуть ближе, опираясь ладонями о спинку стула, в котором сидел Бомгю. — Я просто констатирую факт.       Омега фыркнул, собрав всю свою волю в кулак, чтобы не выдать смущение.              — Ну да, конечно. В следующий раз я просто оставлю тебя тут помирать, — пробормотал он, демонстративно не глядя на альфу.              — Бомгю, это правда было глупо, я бы не хотел причинить тебе боль из-за своих необузданных инстинктов. Тебе не стоило сюда приходить, тебе повезло, что мой гон уже заканчивался и не было такого сильного желания…если бы ты пришёл на день или два раньше, то сильно бы пожалел. — вздохнул альфа, после чего отстранился наконец от стула, направившись в сторону своей свежей одежды, которую он прежде заранее приготовил и выложил на кровати.       Омега всё ещё настойчиво отводил в сторону свой взгляд, но когда Ёнджун стал отходить, взгляд всё же устремился вслед за ним. А ещё…кажется, тот собирался переодеваться прямо здесь! Бомгю почувствовал, как жар снова приливает к его щекам. Он тут же резко отвернулся, вцепившись в телефон так, будто тот мог спасти его от этого зрелища.              — Ты собираешься… — начал было он, но тут же осёкся, не зная, как сформулировать мысль, чтобы не выдать своё смущение.              — Переодеться? — спокойно закончил за него Ёнджун, бросая на омегу лукавый взгляд. — Ага. А что?       Бомгю закусил губу.              — Да ничего… Просто думал, что у тебя есть хоть капля стыда, — пробормотал он, не глядя в сторону альфы.              — Неа, — ответил он просто, с демонстративной небрежностью стягивая полотенце. — Да и что ты, тело альфы никогда не видел?       После его слов, почему-то в голове Бомгю вспыхнуло очень старое воспоминание и в нём обнажённое тело Тэхёна, как тот зажал его в душе когда-то. Бомгю резко моргнул, пытаясь выбросить этот образ из головы. Почему, чёрт возьми, он вспомнил это именно сейчас?! Лицо у омеги ещё сильнее стало заливаться краской, а потому он вскочил со стула и очень стремительно покинул комнату.              — Эм… В общем, раз уж ты пришёл в себя, увидимся позже! — пролепетал Бомгю на бегу, даже не глядя на альфу.       Ёнджун не успел и слова вставить, как дверь за омегой громко хлопнула. А через несколько секунд раздался ещё один звук это Бомгю выскочил и из блока тоже, поспешно сбегая куда угодно, лишь бы не оставаться там, где ему стало слишком жарко. На выходе из здания общежития Бомгю, наконец, сбавил шаг, позволив сердцу немного успокоиться. Прохладный воздух приятно освежал кожу, помогая прийти в себя после слишком неловкой сцены, разыгравшейся в блоке.       Но стоило ему перевести дыхание, как в голове вспыхнула мысль: папка с документами! Бомгю тут же остановился, раздражённо нахмурившись. Он оставил её в комнате, на тумбочке, и теперь возвращаться туда означало снова встретиться с Ёнджуном. Полуголым. Нет, ни за что. Омега со вздохом закатил глаза и пометил у себя в голове, что позже попросит кого-то из альф принести её. Может, Кая? Он, в отличие от Ёнджуна, хотя бы не станет пытаться его смутить…надеюсь.       Скинув с плеч последние остатки неловкости, Бомгю направился дальше. Дел на сегодня у него больше не было, а значит, можно было спокойно отправиться в квартиру Кая.       На самом деле… теперь, когда его отчислили, у него внезапно появилось слишком много свободного времени. Это было странное чувство. Он всегда был загружен учёбой, общежитием, необходимостью бороться за своё место в блоке. А теперь… теперь всего этого не было. Бомгю шумно выдохнул и сунул руки в карманы, сосредоточив взгляд на дороге перед собой. Нужно будет обсудить всё это с Чонином. Даже интересно, как он отреагирует на его отчисление? Расстроится? Станет ругаться, махая руками и выдавая привычную тираду о том, что Бомгю вечно влезает в неприятности?       За этими размышлениями, омега добрался до заветного подъезда и вскоре оказался в квартире, которая встретила его пустующими комнатами, однако, судя по яркому запаху ромашек в воздухе, где-то здесь должен был быть Кай. Проходя по коридору вглубь, Бомгю чуть не налетел на…ведро? Омега в замешательстве взглянул на пластиковое голубое ведро под своими ногами, которое как-то странно стояло посреди коридора в нескольких метрах от двери в ванную комнату. Ведро выглядело так, будто его случайно выронили или забыли. Подняв его с пола, Бомгю покачал головой и направился в ванную, чтобы поставить его на место, но не успел сделать и пары шагов, как дверь перед ним внезапно открылась.       Из комнаты вышел Кай. И тоже, чёрт возьми, полуголый в одном лишь полотенце. Бомгю замер, словно в него ударила молния. Лицо стремительно покраснело, а взгляд сам собой упал на торс альфы, который прямо сейчас маячил перед ним. Тёплый пар всё ещё окутывал пространство, прилипая к влажной коже Кая, подчёркивая каждую чёткую линию его мышц.       Что за день сегодня?! Омега тут же вспомнил утренний эпизод с Ёнджуном, и его лицо вспыхнуло ещё сильнее. Он поспешно отвёл взгляд, но Кай, кажется, вообще не парился по этому поводу.              — О, Бомгю, где ты был? — спросил он, будто и не замечая неловкости момента. Альфа беззаботно вытирал мокрые волосы полотенцем, нисколько не смущённый своим внешним видом. Бомгю, сжимая в руках злополучное ведро, нервно сглотнул.              — Я… эм… — омега замялся, пытаясь справиться с внезапной атакой неловкости. — Просто зашёл…       Пока Бомгю с трудом заставлял свой разум работать и складывать слова в осмысленные предложения, его взгляд всё ещё метался по лицу Кая, пытаясь удержаться выше ключицы. Однако прежде, чем он успел что-то сказать, судьба решила подбросить ему ещё один сюрприз. Полотенце Кая, судя по всему, тоже устало от этого странного дня. И решило, что на сём его работа окончена. Очень бодро, с лёгким шорохом, оно соскользнуло вниз.       Бомгю замер, его сердце на мгновение пропустило удар, а затем запульсировало с бешеной скоростью. Ведомый неизвестно чем, омега автоматически опустил взгляд ниже. На какую-то секунду в его голове не осталось ни одной разумной мысли. Ни-че-го. Просто тишина и осознание масштаба катастрофы.              — О боже! — взвизгнул он, ошеломлённый до глубины души.       Мозг, в панике пытаясь сгенерировать хоть какую-то реакцию, выдал максимально нелогичный, но отчаянно необходимый импульс атаковать. Бомгю не нашёл ничего более адекватного, чем с силой зарядить ведром прямо в Кая.              — Эй! — воскликнул альфа, когда пластиковая тара с глухим стуком впечаталась в его живот.       Сам же омега, красный как спелый помидор, поспешно развернулся, зажмурился и с силой закрыл лицо ладонями, надеясь, что если он не видит происходящего, то оно просто перестанет существовать.              — Ты что, псих?! — возмущённо спросил Кай, явно не понимая причины столь агрессивного нападения.              — Это ты псих! — воскликнул Бомгю, всё ещё не осмеливаясь повернуться. — Почему полотенце так легко с тебя падает?!              — Потому что я его плохо завязал, очевидно, — флегматично ответил Кай, похоже, вовсе не переживая о своей внезапной наготе. — Но спасибо за ведро, мне как раз надо было его вернуть.       Бомгю чуть не застонал в голос. Этот день точно сведёт его с ума. Бомгю продолжал стоять, вжавшись в стену и не решаясь разжать ладони, будто так он мог заблокировать сам факт произошедшего.              — Ты уже оделся?! — отчаянно спросил он, не открывая глаз.              — Нет, — совершенно спокойно ответил Кай.              — Чтоо?! — возопил омега, резко дёрнувшись.              — Шучу, шучу, — рассмеялся альфа. — Расслабься, я уже в шортах.       Бомгю рискнул приоткрыть один глаз, потом второй. Действительно, Кай стоял перед ним, уже натянув домашние шорты, но всё ещё без футболки. И это уже было куда лучше, чем пять секунд назад. Омега с шумом выдохнул и, наконец, убрал руки от лица, чувствуя, как жар от смущения медленно спадает.              — Почему ты так сильно смущаешься? Ты ведь уже видел меня без футболки… — спросил альфа и поспешил запрыгнуть в первую попавшуюся кофту, пока Бомгю ещё чего-то не запульнул в него.              — Я не знаю…просто…я к такому никогда наверно не привыкну… — бормочет омега и подходит ближе.              — Кстати, раз уж ты пришёл, раздевайся.              — Чего?! — воскликнул Бомгю снова, попятившись назад.              — Я имел в виду, что тебе явно нужен душ, ты выглядишь уставшим. — ответил Кай, а в глазах у него играли озорные искорки.              — А, — Бомгю нервно хмыкнул, снова чувствуя, как пылают уши. — Ну, это да…              — Ванна свободна, иди давай.       Омега кивнул и поспешно скрылся в ванной комнате, пока Кай не успел ещё чего-то странного сказать или выкинуть. Когда Бомгю вышел из ванной, чуть посвежевший, но всё ещё злой за произошедшее ранее, Кай прохлаждался на диване, так и не удосужившись надеть на себя сверху хоть какую-то одежду. Омега мрачно глянул на него и, решив, что надо бы отомстить, хмыкнул:              — Знаешь, Кай, если бы твоя координация была такой же внушительной, как... ну, ты понял, то, может, полотенца бы на тебе держались лучше.       Альфа сначала не понял, а потом ухмыльнулся:              — Так тебе понравилось, да? Уже сравниваешь с другими вещами?       Бомгю тут же покраснел и бросил в него подушку.              — Да пошёл ты, Хюнин Кай!       Кай расхохотался, увернувшись, и довольно потянулся.              — Ладно-ладно, если будешь хорошо себя вести, дам потрогать.              — Я убью тебя быстрее! — выпалил Бомгю, пылая от смущения и злости, но не успел даже сделать шаг назад, как Кай схватил его за запястье.              — Хорошо-хорошо, успокойся, — ухмыльнулся альфа, дёрнув его на себя.       Омега не успел даже пикнуть, как оказался на диване, крепко прижатым к горячему, ещё не остывшему после душа телу Кая. Грудь альфы мягко, но ощутимо поднималась и опускалась рядом с его щекой, а влажные пряди волос щекотали кожу Бомгю. А сам альфа, схватил полотенце, висевшее на подлокотнике дивана и принялся старательно вытирать им мокрые волосы омеги.              — Эй! — только и успел выдохнуть Бомгю, но не успел даже толком возмутиться, как альфа, сосредоточенно хмуря брови, ещё сильнее надавил на его голову, досушивая пряди.       Попытка вывернуться из захвата оказалась жалкой, руки Кая сжимали его намертво, да и, признаться, тепло его тела было слишком приятным, чтобы сопротивляться всерьёз. Несколько секунд омега пытался сопротивляться из чистого упрямства, но затем, нехотя выдохнув, обмяк и позволил альфе хозяйничать.              — Если ты уже решил поиграть в мой персональный фен, то хотя бы делай это аккуратнее… — проворчал он, прикрыв глаза.       Кай тихо усмехнулся и, кажется, стал сушить волосы чуть нежнее, пропуская их между пальцами. Несколько мгновений парни сидели в тишине, что прерывалась только шуршанием полотенца. Это было приятное молчание, не требующее от обоих парней слов, а воздух пропитался их феромонами, ещё сильнее убаюкивая их расслабленные разумы. Со временем, Кай перестал растирать его волосы, опустил полотенце и, без лишних слов, уложил голову Бомгю себе на плечо. Омега не сделал даже попытки отодвинуться, напротив, в этот момент на него навалилась такая уютная, тёплая лень, что любое движение казалось лишним. Он тихо выдохнул, ощущая, как от кожи альфы веет запахом ромашек, только более насыщенным, свежим, будто Кай только что вышел из цветочного поля. Этот аромат был повсюду, в его волосах, на плечах, даже на кончиках пальцев. Бомгю лениво прижался щекой к ключице альфы и прикрыл глаза, позволив себе ненадолго раствориться в этом спокойном моменте.       Так продолжалось, пока внезапно не зазвонил телефон, разрывая уютную тишину. Бомгю нехотя приоткрыл глаза, но даже не думал сразу шевелиться — ленивый взгляд начал блуждать по комнате, пытаясь вспомнить, куда он засунул свой смартфон. Однако искать долго не пришлось, рядом зашевелился Кай.       Альфа ловко протянул руку, просунул её между их телами и, почти не глядя, извлёк вибрирующий телефон из кармана штанов Бомгю. Омега даже не заметил, что он там был, и теперь слегка удивлённо моргнул. Как он вообще не почувствовал такую вещь? Кай без слов поднял телефон перед его лицом, давая возможность увидеть, кто звонит. На экране вспыхнул контакт Чонина.              — И что ему нужно? — вздохнул Бомгю, даже не пытаясь скрыть свою усталость. Некоторое время он просто смотрел на высветившийся контакт, прежде чем нехотя забрал телефон из чужой руки и наконец ответил на звонок.              — Бомгю, до меня дошёл слушок… что тебя отчислили? — голос Чонина не терпел отговорок, он сразу перешёл к делу.              — Ну… да, так вышло. Ты ведь и сам знаешь, сколько я пропустил. Это было ожидаемо… — выдохнул Бомгю, машинально теребя край своего рукава.              — С тобой всё в порядке?              — Конечно, — уверенно ответил он. — Я не сильно переживаю. Подожду до лета, потом подам документы в другой университет. Не думаю, что у меня с этим возникнут проблемы.              — Вот как… В таком случае… Я тоже!       — Чего…? — Бомгю даже привстал с дивана, недоверчиво всматриваясь в экран.              — Ну а что? Мне тебя одного бросать? Ты ведь без меня там не выживешь.              — Хей, я ценю это, но тебе правда не обязательно…              — Тс-с, — оборвал его Чонин. — Всё, решено. Давай лучше встретимся и обсудим это лично. Ты где?       Бомгю открыл рот, собираясь возразить, но на секунду замялся, но потом тяжело вздохнул и смирился.              — Ладно… Давай встретимся.              ***       — Хватит мне звонить! — злобно рычит Тэхён в трубку, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев белеют. Внутри него бурлит ярость, накатывающая лавиной, и он едва сдерживается, чтобы не запустить гаджет в ближайшую стену и не смотреть, как он разлетается на куски.       Глубокий вдох. Выдох. Не помогает. Рука дрожит от напряжения, а зубы с силой сжимаются. Каждый новый звонок, как раскалённая игла в висок. Мать, которая годами не проявляла ни малейшего интереса к его жизни, вдруг вспомнила о его существовании и решила раз за разом наседать на него своим лживым голосом.              — Тэхён-аа, сынок милый, пожалуйста, приезжай к нам, нам нужно поговорить. Давай оставим всё, что было между нами, в прошлом и начнём сначала? — слышится из динамика её голос, сладкий, медовый, но такой фальшивый, что от него скручивает живот.              — Нет! — его голос срывается на низкий, злобный рык. — Не называй меня своим сыном. Ты упустила шанс быть моей матерью давным-давно! Отстань от меня! Я не приеду к вам, даже если ты будешь при смерти!              Последние слова срываются с его губ с отчаянной горечью. Он не даёт ей возможности ответить, с силой нажимает на кнопку сброса вызова. Глухая тишина. Но он знает, этот кошмар не закончится так просто.