Пеплонутые: Бренди и Шалк

      Первый вопрос после фантастического полета с каменного насеста мордой в грязь был:       А кто я?       Хотя, вру и искажаю. Нет, первым вопросом было: «А какого батата?!»       А потом уже шел вопрос идентичности. Все правильно! В порядке жизненной важности!       Так, всё же… кто я?       Впрочем, здесь всё проще. Я — это я. Прекрасно! На один из вопросов ответ найден! Слава моей смекалистости! А теперь второй, не менее насущный вопрос:       А я, это где?       В нос ударил отнюдь не благовонный смрад чего-то давненько издохшего и почти финишно разложившегося. Сев обратно на каменное подобие алтаря, я хорошенько проморгался, протёр пыльную рожу ещё более пыльной ладонью и, неудачно поцарапав длиннючим когтем скулу, сфокусировал зрение на окружающей обстановке.       В углу и в правду что-то гнило.       Все понятно. Я в дерь…       — МОй повелитель, Вы вновь возродились!       Старенькая трухлявая дверка с жалобным скрипом распахнулась, впечатавшись в земляную стену, окончательно слетая с петель. А из покорёженного проема на меня уставилась серокожая тварюшка с одним большим хоботом на месте глаз.       Какого ху…       — Я так рад Вашему возвращению! В этот раз Ваше Превосходительство пробыли в потоках Сердца намного дольше прошлых развоплощений. Наш Дом начал беспокоится.       И… я ничегошеньки не понял. Я куда-то уходил? Что за Сердце? Чей дом?

      Ты умер. Как обычно. В этот раз поспособствовала лживая предательница.

      Сердце вернуло тебя. Как и всегда.

      Ну, а Дом — твой. Всегда им был. И будет. Наверное.

      А-а-а… вот чужой мужской голос в голове это точно не хо-ро-шо. Но спасибо за разъяснения, персональный справочник шизофреника! Ты хоть немного помог.

      К твоим услугам. Как обычно.

      О? Значит ты в моей голове был и до этого? Какая удача! Скажи тогда, пожалуйста, всезнающий голос в моей черепушке, а как меня звать?

      Сейчас и надуманно? Тогда и истинно?

      Э-эмм… давай лучше пока остановимся на настоящем.

      Дагот Ур. Глава Шестого Дома. Дьявол. Шармат.

      Какие же позитивные перспективы-то намечаются с такими именами. Прямо таки настроение поднял. Спасибо.       Судя по неразборчивой недовольной тарабарщине с острой нехваткой гласных звуков, внутренний голос моему сарказму не внял. Впрочем, сейчас уже было не до него. Ибо в двери, пренебрежительно сталкивая взвизгнувшего хоботолицего в сторону, пришкрябал когтистыми ногами такой же серый хмурый мужик в одной красной набедренной повязке и тяжёлой золотой полукруглой короне.       Ох, сэра, тебе там не поддувает?       Чуть пошатываясь под аккомпанемент головной боли, разыгравшейся после ругани шизы, я поднялся с алтаря и, по лёгкому прикосновению прохлады у колен, понял ужасную истину того, что на моих бедрах болтается такая же красная тряпка. Какая… открытая мода.       — Отойди, Иенас, ты загораживаешь путь к моему дурному братцу, — раздражённо прошипел зашедший, а после указал на меня темным от запёкшейся крови когтистым пальцем. — Тринадцать лет, Мой Повелитель, — контрастно почитающему обращению в голосе сквозило нескрываемым негодованием. — Кагути вон — никсы в пляс. АльмСиВи штурмовали мою крепость ДВА раза, Господин. Твои подданные ждали тебя. Я ждал тебя тринадцать лет! В Веминале! И вот пришлось своими ногами ступить тебе на порог, дабы ты наконец вылез из Потоков! И, кстати, мы отобрали у этих идиотов инструменты. Хоть похвали потом Турейнула. Он аж из конуры своей вылез ради этого.       Информация лилась в мои остроконечные уши непрекращающимся потоком недовольства, претензий и чего-то смахивающего на шипящую ругань. А нет, последнее до сих пор звучало от голоса из башки.       — Так ещё и Утол подорвал к хренам свою цитадель! Удачливый, мать нашу, мер! Теперь он уже третий год как зарылся в Когоруне. Мы все, значит, сидим в двемерских железных банках, а он отдыхает на родине в окружении башен из мебели! Глава, прикажи уже ему вернуться наз…       — Эм… — поднятый коготь остановил нескончаемый поток слов, дав моему мозгу долгожданную передышку на подумать.       — Что?       На моем лице расцвела улыбка не понимающего идиота.       — А вы все, ребята, собственно, кто?       Уморительное выражение вселенского ах*я на красноглазой и хоботовой мордах стоили всей той головной боли.

***

      — Клянусь, если через минуту он не вспомнит КТО он есть, я засуну Разделитель ему в задницу!       — Уймись, Вемин. Ты ведёшь себя не по статусу. Осознай, КОМУ ты угрожаешь.       — Тебя забыл спросить, Одрос.       — Если ради ваших склок, меня оторвали от важных дел, то, пожалуй, я вернусь обратно в библиотеку к своим исследованиям.       — К бутылкам ты своим вернёшься, Эндус. Кого здесь ты пытаешься надурить?       — Будто ты не без греха, Гильвот. Твоя персона здесь только ради громадной комнаты Акулахана с дополнительной функцией сауны!       — Мне нужно. Я мёрзну на своей базе. А целитель говорил, что переохлаждаться мне нельзя.       — Когда говорил? Три тысячи с лишним лет назад? Вот не надо тут…       Споры. Споры. И ещё раз споры. Если я надеялся, что с моим чистосердечным признанием в полной потере памяти претензии одного из моих предполагаемых родственников наконец прекратятся, то, увы, я наивно ошибался.       Пришли ещё четверо и начали второй заход.       — Замолчите все. И прекратите балаган, недостойный имён наследников Шестого Дома, — в центр своеобразного круга спорящих, коим являлась моя неуютная каменная кровать, вышел самый плечистый «пепельный вампир» и прикрыл мучившегося от нового приступа мигрени меня своей широкой обнаженной спиной.       О, мой герой! Они заткнулись благодаря тебе, спасибо!       — Успокоились? Прекрасно, — кивнул он наступившей тишине и обернулся ко мне. — Мой Лорд, этот старший брат смиренно просит. Скажи, что последнее ты помнишь?       Единственный, как по мне, адекватный чудик среди всей этой компании когтистых и клыкастых. Почему бы не ответить со всей правдой?       — Помню, как неудачно упал лицом в землю после пробуждения часа два назад, — пожал я плечами, перебирая меж пальцами слипшиеся от грязи и пота длинные волосы. Сколько прошлый «Я» их не мыл? Годы?       — И ничего более? — с хорошо скрываемой тревогой за твердым голосом уточнили у меня.       — Ах, ещё голос в голове любезно сообщил мое нынешнее имя и то, что грохнула меня некая… лживая предательница? Могу поклясться, он хотел назвать её более нецензурным аналогом, — всё же решился на откровения я. — Голос это вообще нормально? Со мной и раньше случались подобные фокусы?       На сером лице… старшего брата проскользнули намеки печали и хмурость душевной боли. Думается мне, моя предыдущая личность играла для здешних ребят весьма важную роль. И что теперь делать? Вряд ли я смогу так не с того не с сего вспомнить прошлое.       Брат сел на колени перед алтарем на котором расположился я, скрестив ноги. Тяжело вздохнув, он выдал еле заметную вынужденную улыбку:       — Голос в мыслях… он есть у каждого из нас. Все благословенные твоей милостью однажды начинают слышать как тебя, так и другой голос. Ну, а провалы в памяти после гибели — явление не столь частое, но знакомое всем. Правда, с тобой такого ещё ни разу не случалось в настолько крупных масштабах. Возможно, тебе стоит взглянуть на свои записи? Там подробно расписан наш грандиозный план возвращения величия данмерского народа. А ещё и твои рассуждения тоже.       — Как по мне, проще снова развоплотиться и вернуться уже по-нормальному, — недовольно пробурчал Вемин. От столь безжалостной идеи волосы на загривке встали дыбом.       — Не совсем рациональное решение. Неизвестно сколько времени нашему Лорду понадобится на пробуждение в следующий раз, — покачал головой Эндус, отпивая из мутной бутылки подозрительную жидкость. И откуда он её только достал?       — Тогда давайте покажем Господину, где его покои, и уже наконец прекратим пустозвонить понапрасну. Нужно скорее заняться делом. Спящие сами себя не завербуют, — согласился в ответ серокожий, кажется Одрос.       Ох, и как прикажете их различать? Они же практически одинаково одеты, а лица рассматривать в полутьме тяжеловато. Бедный я.       И вообще…       — Идея покопаться в собственном дневнике хороша, — кивком даю добро безобидному варианту без убийственного членовредительства в основе. — Но только прежде мне бы в порядок себя привести, — встаю и намекающе указываю когтем на свои спутанные в колтуны черные волосы. — Когда в последний раз тут случался банный день? Полгода назад?       — Хах? Ну, примерно два назад… — один из серокожих нервно захихикал.       — Месяца?       — Века, — от меня по быстрому отвели взгляд.       – ???       Мое предыдущее «Я», что, объявило всему миру грязную забастовку?!

***

      Как оказалось, я был недалек от истины.       Итак, пока Гильвот, пыша подозрительно восторженным энтузиазмом, вел меня как гусёнка под ручку в горячие источники, увязавшийся за нами Арайнис (так, оказывается, звали адекватного парня) пытался кратко ввести меня в курс дела, прежде чем моя голова вспыхнет от огромного объема информации из дневников предыдущего «Я».       «Я» и вправду объявило забастовку всему миру. А в особенности трем здешним живым Богам, которые, судя по записям в дневниках, как последние твари умертвили не только своего благородного предводителя, по совместительству «Моего» лучшего друга, так ещё «Меня» за компанию в первый раз его же руками и грохнули. Попутно обвинив во всех грехах мирских и перебив в процессе «кары неверных» весь Великий Дом, главой которого «Я» являлся. Оставив в живых только детей, коим успели засрать своими проповедями мозги до состояния бездумных фанатиков Альм-Си-Ви. Не удивительно, что после возрождения, «Мне» прошлому такой расклад более чем не понравился. И это ещё мягко сказано. Со слов моих эм..., братьев, дела у нашего «Неоплаканного Дома» обстояли весьма хорошо. Только вот... что именно входит в их понятие «хорошо», меня очень напрягает.       По итогу, основной «Моей» мечтой на протяжении тысячелетий была жестокая и справедливая месть обидчикам, создание искусственного бога, выдворение из родных земель западных захватчиков и «благословение» данмеров бессмертием за счёт заражения неизлечимой божественной болезнью, от которой у одних отрастали щупальца и хоботы на рожах, а у других так вовсе выпадал немаловажный кусок головы, которым, между прочим, нормальные эльфы обычно думают. Как по итогу, бедные потомки дома Дагот не только образно теряли мозги от проповедей мнимых богов, так ещё и физически лишались их от болячки, любезно предоставленной их великим Господином. И лишь моим братьям повезло больше. Их болячка обратила в подобия меня, но послабее. Пе-пель-ные вампиры — так они себя называли. Радует, что хоть кровь не пьем, как наши Молаг Баловы тёзки.       И это вот все вместе считается за «хорошо».       О, Азура, которой я походу очень сильно мозолю глазки, ответь, за что мне всё это д*рьмо?

      Взывать к враждебному принцу даэдра в твоём положении крайне контрпродуктивно.

      Личная шиза снова в деле? Наконец перестал дуться, как крысюк на крупу?       Я отодвинул от себя очередной томик мемуаров амбициозного захватчика мира в сторону, решив немного передохнуть от чтения за беседой с портативным другом.       В голове послышался усталый, смиренный вздох.

      Раньше ты был скуп на слово. И не тревожил лишний раз. Говорил со мной. Да. Но изредка. Ненавидел мой народ. И меня. Верил, что все беды от рода глубин. Я же считал также, только в сторону народа Домов. Но прошло много тысяч лун. Всё стало пылью, как мой народ. И от тебя не деться никуда. Печально это.

      При упоминании глубинного рода перед глазами сразу предстала одна из сотен страниц дневника.       Мой черепуший друг, так ты, как понимаю, — двемер?

      Истинно.

      Вот и разгадка тайны, куда вы все коллективно подевались. А ведь снаружи учёные над этим вопросом корпят поколениями! Ну... Это если судить по написанному в дневниках.

      Нас выжгло с плана смертных, оставив от тел пепел. Души Сердце заточило в собственном измерении. Как и пожелал тональный архитектор — двемеры обрели бессмертие. Но лишились свободы. Всему есть равная цена.

      А в головах Даготов вы как очутились?

      Первая причина — ты. Вторая — связь болезни и сил Сердца. Следствие — народ глубин смог частично обрести подобие свободы через взгляд на мир чужими глазами. Но это лишь более усилило страдания от зыбкого существования в небытие. И невозможности физически коснуться Нирна вновь.

      Ох, это и в прям удручающее положение. По сравнению с твоими проблемами, мое нарастающее желание свалить отсюда куда подальше кажется незначительной неурядицей.

      Ты… желаешь уйти?

      Да! Только не радикально. Угрозы Вемина столкнуть меня в жерло под ноги Акулахану дико нервируют. Вот было бы здорово просто… сбежать за пределы Красной Горы и начать жизнь с чистого листа. Отринуть месть, невыполнимые мечты о божественности и перестать быть… Дагот Уром.

      Тебе ничего не мешает так поступить.

      Что? Ты не против? Ха-хах, мне приятно, честно. Только кто мою титулованную задницу-то отпустит? Обязанности грозят придавить под своим титановым весом, да и вряд ли АльмСиВи допустят, чтобы шармат безнаказанно бегал по их землям. Даже, если в конце пророчества мне уготована смерть, я бессилен её избежать.

      Роль шармата не закреплена лишь за тобой. Понятия «шармат» и «Дагот Ур» тождественны. Но как и приняв, от имени Дагот Ура можно отказаться. Найдется новый дьявол, а АльмСиВи и вовсе не придадут вниманию очередного приключенца на просторах Вварденфелла. Гениальное просто. Вы, кимеры, склонны делать сложными простые вещи.

      В таком ключе я на ситуацию даже не взглянул. Ведь и вправду, можно просто сбросить с себя все эти камни.       Я не пытаюсь как-то принизить ту несправедливость, которой подвергся весь Дом Дагот, но если и дальше вариться в супе из ненависти, обиды и презрения, то в конечном итоге Дом вновь падет за свои злодеяния. И на этот раз — заслуженно.       Так почему бы не попытаться пересилить себя и отпустить?

***

      И Вемин так и поступил.       Отпустил меня.       На дно жерла Красной Горы.              Четыре раза.       В своей безжалостной заботе полагая, что уж после парочки пробуждений на алтаре мозги в моей голове встанут на место, а дурь про сворачивание плана всеобщего Армагеддона выветрится вместе с моей неугодной новой личностью.       Как бы не так.       Воспоминания ко мне так и не возвратились, а личность осталась той же новёхонькой и желающей свалить от бессердечного братца подальше. Очень-очень далеко. Туда, где больше не будет боли, разъедающей плоть до костей. И криков. Моих, последователей или братьев. В агонии я не разобрал.       Когда по пробуждению на меня в пятый раз подряд без промедления наложили заклинание паралича, я уже смирился с очередной порцией боли. Вемин привычным движением затащил меня на плечи, как внезапно в него прилетел алый сгусток магической энергии, от эффекта которого он потерял в силе и уронил меня наземь. Тут же ему в лицо прилетел увесистый когтистый кулак Арайниса.       — Когда…       И ещё.       — Ты прекратишь…       И в третий раз.       — Мучить…       Четвертый.       — Родных тебе меров?!       Последний пятый удар с хрустом сломал пепельнику нос в кровавое месиво. Я мог бы гордо почувствовать себя отомщенным, но на коже до сих пор горели фантомные обугленные раны. Какая ирония, из них всех я должен был быть самым могущественным бессмертным, но из-за непонимания, как обращаться со столь необычными силами, я даже не могу противостоять зарвавшемуся последователю. Чувствую себя красивой, но бесполезной в быту утварью.       — И что ты п-ф-редлагаешь? — давясь кровью отполз от моего защитника Вемин. — Потворствовать его безответственности?! Он хочет бросить Дом Дагот на произвол судьбы! Трибунам на растерзание! Это не тот лорд, которому я клялся!       — Но как раз таки клялся ты именно этому лорду, — спокойно прошептал подошедший на крики Эндус, пока Одрос снимал с меня эффект паралича, а Гильвот помог подняться. — Много веков назад в просторном тронном зале Когоруна. У Сердца же ты поклялся иному вождю.       — Ты несёшь чушь, Эндус. Но ничего удивительного. Нас предал сначала его дружок, потом весь мир, а теперь и он сам! Если вас это устраивает, то никс со всеми вами! — на этих словах он вытащил из «пустоты» обтянутый тканью молот Разделитель и указал им на Эндуса. — Сам отдашь мне Разрубатель, или тебе помочь? — с угрозой в голосе прошипел он, после чего Эндус вскинув бровь, пожал плечами и бросил ему такой же запакованный кинжал.       — Только не устрой всем второе исчезновение. Я не выдержу нахождения со своим придурком в одном измерении. Он слишком много нудит, — намекая на своего «головного» двемера, попытался остеречь он взбунтовавшегося брата.       Вемин в последний раз бросил в мою сторону взгляд преисполненный презрения и с хлопком круглой каменной двери скрылся в покоях Акулахана.       — Ну… могло быть и хуже, — пожал плечами Эндус, припадая к бутылке.

***

      После грандиозной семейной ссоры, закончившейся моим добровольным уходом с престола шармата всея Ресдайна и вознесением на этот «славный» пост Вемина, я, честно говоря, выдохнул с облегчением.       Но потом вдруг осознал, что без понятия, с чего начать «новую жизнь»       В голове крутились вопросы по типу: «А ЧТО ТАК МОЖНО БЫЛО?!»       Судя по всему, да, можно.       Как только Вемин ушел свежевать Сердечко ради дополнительной порции «божественной силы», положенной ему по статусу, мы ещё немного пробыли в пещере алтаря, осознавая новый расклад сил в Спящем Доме.       Первым очнулся Гильвот.       Брат склонился передо мной в лёгком поклоне, пожелал удачи в начинаниях, но сам бросать дело нескольких тысяч лет отказался и покинул цитадель Красной Горы, возвращаясь к себе.       Одрос, все это время поочередно мотавший головой то в сторону каменной двери, то глядя на меня в поисках поддержки, и поняв, что принимать решение придется самостоятельно, горестно и кратко взвыл, прикрыв лицо ладонями, а потом повторил поклон Гильвота.       — С Вашего позволения, я покину свою нынешнюю базу и перееду в Когорун. Зная Вемина, он вряд ли сможет склонить на нашу сторону новых последователей через сны, не испепелив тем мозг. Придется взять на себя часть работы и быть поближе к внешнему миру.       Я неопределенно махнул рукой, поддерживая принятое им решение.       — Мое разрешение тебе уже ни к чему. Главный теперь Вемин. Вот перед ним и отчитывался.       — Ха? Много чести для его вспыльчивой натуры, — усмехнулся пепельный вампир. — Он может принять мантию Вдохновителя Ура, но грандмастером дома все равно останешься ты. Мое почтение Главе, и старшим братьям.       Попрощавшись, Одрос ушел.       И вот, рядом со мной остался только глубоко задумавшийся над чем-то своим Арайнис и воркующий над бутылкой дурно пахнущего бренди Эндус.

      Собрался уходить — подготовься в дорогу.

      Ах, ну как я мог забыть.       И мой дражайший мозговой двемер.

      У которого есть имя.

      О… ох-тыж-скампов-барабан! Я безответный идиот, который до сих пор не удосужился спросить имя своего головного сожителя!       Итак, давай милостиво забудем мой этикетный провал и познакомимся заново и по-нормальному.       Эм… как там правильно, а!       Под этим солнцем и небом я тепло приветствую тебя. Имя этого скромного мера…       Имя…       …       Да, бл*ть.       Дорогой друг, а как меня до всей вакханалии с захватом мира звали, не напомнишь?       Впервые с нашего первого разговора, двемер изменил своему безэмоциональному тону и со вкусом звонко засмеялся. Вдоволь поглумившись над моим незнанием, он угомонился и, вернувшись к прежнему спокойствию, поведал мне моё истинное имя.

      Тебя звали — Ворин. Глава Шестого Дома. Верный друг короля оседлых каймеров и хана эшлендеров.

      Значит я — Ворин. Мне нравится. Да, звучное имя.       А как же обращаться к тебе?       Голос некоторое время молчал, после чего торжественно произнес:

      Зови меня…

      

Думак